Губительный обман

Рия прикрыла глаза, наблюдая за мягкими, розовыми облаками, проплывающими мимо нас в иллюминаторе самолёта. Солнечные лучи золотили её волосы, лаская лицо.
Кажется, в Лос-Анджелесе мы будем уже под вечер, когда город загорится яркими разноцветными огнями громких вечеринок.
В самое любимое время Рии.
Постепенно и я расслабилась в комфортном кресле, положив руки на кожаные подлокотники, забывая странное поведение подруги и произошедшие за год события. Небо умиротворяло, побуждая забыться, хотя сердце отчего-то сжималось, в ожидании того, что ждёт меня в Лос-Анджелесе.
  
Точнее, кого.
Про то, где сейчас Алекс, я не спрашивала Рию, но внутренний голос продолжал нашептывать мне, что уже ничего не будет как прежде, ведь между нами пролег тенью не год, а все три.
Забыл ли он меня?
Возможно.
Но я его не забуду никогда.
 
3. Клубничный торт с воспоминаниями
 
Спустя какое-то время мы с Рией вновь разговорились и даже выпили парочку молочных коктейлей. Чуть позже она начала колдовать над моей внешностью и провозилась с ней весь остаток времени до нашего приземления. Всю сменную одежду Рия предусмотрительно взяла с собой, и даже прихватила для меня маленькую дамскую сумочку, чтобы я не таскалась со своей учебной. Ведь «выкрадывала» она меня не для того, чтобы мы просиживали штаны в библиотеке, а чтобы зажечь в городе ангелов!
С трапа самолёта в Лос-Анджелесе мы сошли уже накрашенные и переодетые. Я – полностью перевоплотившись в образ богатой подружки. Рия – чуть ярче подкрасившая свои глаза да переоделась в платье.
Согласно договору с Уоллесами, при общении с их семьей меня никто не должен узнать, чтобы выяснить кто я и откуда родом. Именно поэтому рядом с красивой уже естественной красотой Рией я всегда выглядела как ярко-накрашенная тусовщица – это и являлось ценой, которую я платила за времяпрепровождение с теми, кто был мне по-настоящему дорог. Ведь в повседневной жизни я практически не красилась: моим максимумом являлся естественный нюд. Лишь иногда я подкрашивала черной подводкой свои зеленые глаза и это было верхом моих умений в данной области, поэтому моей внешностью с макияжем и образом Рия всегда занималась сама.
Если коротко говорить о феноменальных способностях подруги к нанесению макияжа, то стоит поведать о том, что однажды после «волшебства» Рии меня не узнал даже мой младший брат. Дело было три года назад, и тогда мой незаблокированный телефон лежал на кухонном столе, за которым Лукас завтракал своими хлопьями с молоком. Он, недолго думая, залез в мою галерею и выудил оттуда фотографию, сделанную Рией на выходных: там я, во всей своей «красе» играю в пиво-понг 7. Заметила я рассматривающего мою фотку Лукаса довольно поздно – только когда опомнилась, что в кармане телефона не оказалось. И уж начала быстро соображать, как объяснить всё это маме, которая направлялась с корзиной грязного белья через гостиную к нам, как вдруг братец заявил, что девушка на фото такая красивая, что он бы на ней даже женился. А после, на полном серьёзе спросил, знаю ли я её.
Моему удивлению не было предела, но тогда я всё-таки смогла сориентироваться и отобрать у Лукаса смартфон, чтобы тот ненароком не показал ещё и маме свою новую «невесту». С тех пор я чаще стала сравнивать «до» и «после» макияжа Рии, придя только к одному выводу: она может сделать из любой заурядной девушки феноменальную красотку. Да так, что она преобразится до неузнаваемости!
– Цепь здесь лишняя, – уточнила Рия, снова оглядывая моё бело-розовое короткое платье с пышной юбкой и кивая на браслет-цепочку на моей руке.
– Ты забыла про свэг.
– Это уже не свэг, – фыркнула подруга, явно не понимая моей шутки. – Это, – она снова выразительно посмотрела на браслет, – ненужная брутальность в нежной романтике.
– Замечательно! Теперь все точно поймут, что я не нежная чика, а что могу и в нос дать.
Рия засмеялась, открывая заднюю дверь своего нью-йоркского ламборгини, чем изрядно меня удивила. Нет, не тем, что я вновь увидела её любимую машину, а тем, что она не села на вперёд, ведь Рия всегда предпочитала водить сама.
Вместо неё на водительское сидение уселся Лиам, а я быстро забралась на заднее следом за подругой.
– Кстати, мне нравится эта татуировка, – Рия провела пальцами по руке до моего запястья, очерчивая трёх маленьких чёрных птичек, когда я захлопнула дверцу машины. – Что она означает?
– Ничего, это просто тату, – натянуто улыбнулась я, солгав. А Рия, привыкшая от меня слышать правду, даже не почувствовала подвоха и тут же стала мне показывать различные фото на своём телефоне, так и не узнав, что это тату обозначало нас: меня, Рию и Алекса. Ведь, если чуть присмотреться, то было заметно, что одна из этих птиц имела сломанное крыло и отставала, не имея возможности быть такими же быстрыми и сильными, как первые две.
Эту татуировку я сделала спустя два месяца после исчезновения Рии. Конечно, любые вещи подобного рода при общении с ними могли вывести прессу на мою личность, но мне тогда было слишком плохо. И я поддалась искушению, раз за разом вспоминая, как мы с Алексом ходили вместе набивать мою первую татуировку – сердечко под ребром. Я тогда чуть было не разревелась хотя та оказалась по итогу совсем крошечной – буквально сантиметр в длину.
Спустя пару лет птиц набивать тоже оказалось больно, но я крепилась и за весь сеанс не проронила ни слезинки. Ведь, со слов Алекса, настоящие принцессы не плачут.
Между тем Лиам повернул ключ и плавно двинулся с места, увозя нас с Рией в город, уже зажигающийся неоновыми вывесками и вечерними огнями.
Я прекрасно знала дорогу от аэропорта до виллы Уоллесов, и сейчас точно могла сказать: мы ехали не к ней. Судя по типичным для Рии поступкам, мы скорее всего завалимся на какую-нибудь крутую вечеринку в центре города и проведем там незабываемую ночь. Так что я ждала чего-то подобного, рассматривая фотографии на телефоне Рии и слушая сплетни, которые я пропустила за этот год.
Когда Лиам довёз нас до сверкающего огнями небоскрёба, я уже заразилась весёлым тусовочным настроением подруги.
А стоило нам выйти из машины, как она ловко подцепила мою руку и повела меня к прозрачным дверям высотки, отсалютовав на прощание Лиаму.
Поднявшись на стеклянном лифте на один из последних этажей, мы оказались в эпицентре закрытой тусовки, что уже была в самом разгаре. Дорогой алкоголь здесь лился рекой, а по ушам резали биты музыки.
– Это маленькая шалость Клэр, – шепнула мне на ухо Рия, а после уже громко поприветствовала невысокую брюнетку с каре, которая видимо и была той самой Клэр. Еще в салоне ламборгини я узнала о том, что недавно она переспала сразу с двумя парнями одновременно, лишившись своей девственности, а после её застукал в постели её молодой человек, из-за чего они сначала шумно поругались, но что удивительно – не расстались.
Хозяйка квартиры счастливо взвизгнула при виде Рии и обняла сначала её, а потом и меня.
От Клэр, любящей маленькие шалости, сильно пахло джин-тоником.
– Развлекайтесь! – напутствовала нас Клэр, исчезнув в танцующей в середине комнаты толпе.
Зная подобные мероприятия, я не была удивлена тому, что у меня даже не спросили имя. Впрочем, это делали крайне редко, обычно даже не запоминая кто я, раз я приходила с Рией. Хотя при составлении договора Ияд Уоллес, придумал за меня легенду о том, кем я являюсь. Но обычно я предпочитала не светить этим, сохраняя максимальную «анонимность».
  
Кто-то сделал музыку еще громче, и та ударила по барабанным перепонкам с новой силой. Рия на пару минут исчезла и вернулась с четырьмя коктейлями, два из которых протянула мне.
– За наше воссоединение! До дна!
После выпитых коктейлей вечеринка стала намного веселее, незнакомые парни и девушки приветливее, а музыка – не столь оглушающей.
Рия, которая знала здесь практически всех, быстро стала центром всеобщего внимания. Что-что, а заводить народ она умела мастерски.