Забвение

На мои слова Кристиан лишь ухмыляется. Его внимание привлекает что-то позади меня, поэтому я оборачиваюсь и замираю, когда вижу приближающегося к нам моего отца.
– Таисия, твоя тренировка перенесена на час позже, – я удивляюсь тому, что он не делает мне выговор за внешний вид, и киваю. К этому моменту отец даже не смотрит на меня, обращаясь к идиоту напротив: – Здравствуй, Кристиан. 
  
– Ваша дочь тренируется? – игнорируя приветствие, спрашивает он, и мысленно я закатываю глаза. 
– Стрельба из лука и пистолета, дзюдо и курсы по самообороне. Она хочет вступить в Братву, поэтому я подготавливаю её к этому.
Я ухмыляюсь и смотрю на удивленное выражение лица Кристиана. Точнее, на то, как оно ожесточается.
Так то, придурок.
– Я думал, что вы бережете своих женщин, Роман. Вы обсудили этот вопрос с членами Братвы?
– Ты, по всей видимости, не умеешь…
Мускулы на лице моего отца поддергиваются, когда он перебивает меня:
– Я Пахан – как я велю, так и будет. Позволь мне решать самому, Кристиан.
На это он лишь кивает, хотя по нему видно, что он не доволен ответом. Вскоре они следуют в кабинет для работы, а я облегченно выдыхаю и устремляюсь как можно дальше от них. 
Встреча с Кристианом и его новой версией меня крайне разочаровала. Я не думала, что он так легко предаст нашу дружбу… но он сделал это. Из-за Адриана.
Эта мысль заставляет меня поникнуть, но я не успеваю погрузиться в тоску и врезаюсь в чью-то сильную грудь.
– Что за чертовщина? – над моим ухом проносится низкий баритон, когда незнакомец разворачивается и хватает меня за плечи. – Ты…
Я жмурюсь, беспокоясь о том, что сейчас мне сделает выговор один из членов Братвы, который, вероятнее всего, мог прибыть к нам домой в честь приезда Кристиана, но затем осознаю, что голос совершенно не похож ни на один из знакомых.
Я распахиваю глаза, сталкиваясь с до боли знакомым взглядом.
– Адриан?
Кажется, я смотрю на совершенно другого человека. 
Не на парня, а на мужчину, и это самый сексуальный мужчина, которого мне только доводилось увидеть.
Спросите, как я его узнала? Все просто – карие глаза цвета шоколада совершенно не изменились. Разве что, теперь он смотрит на меня с холодом и отчужденностью, вместо привычного тепла.
Я молчу, но также пытаюсь вырваться из его жестокой хватки. Его пальцы впиваются в мои плечи, как будто он пытается причинить мне боль намеренно, и я хватаюсь за бицепсы на его руке, мои ногти впиваются в его кожу.
– Дикая роза, – вдруг произносит Адриан. За время моего оцепенения он успевает схватить меня за талию и лишить какой-либо связи с землей. Я молчу, но это не значит, что избавляю его от своей борьбы. Мои пинки и рыки длятся, в лучшем случае, минуту, и не успеваю я моргнуть и глазом, как мы оказываемся в кладовой под лестницей дома.
Я замираю, одурманенная исходящим от Адриана запахом клюквы. Наконец он отпускает меня и щёлкает замком двери. Только тогда до меня доходит, что я загнана в ловушку, а когда я вновь осмеливаюсь взглянуть на него, я замечаю странное выражение на его лице. 
Его черты ожесточились, скулы стали острее, а губы сжались в плотную линию. Я так же не упускаю из виду сведенные на переносице брови и борюсь с желанием разгладить их. Он явно не должен так на меня действовать.
– Что тебе нужно? – яростно шепчу я, желая выбраться из этого места как можно быстрее. Попасться вместе с Адрианом – последнее, чего я бы хотела. – Я буду кричать! 
– Кричи, – Адриан прислоняет меня к двери, а его шёпот почти касается моих губ. – Это возбуждает.
От его признания мои губы невольно приоткрываются, но я быстро прихожу в себя, хлопая ладонями по его крепкой груди.
– Выпусти меня.
Теперь я не беспокоюсь, что нас могут услышать. Тревогу вызывает нечто другое.
Когда сильная рука обхватывает моё горло, я замолкаю. Дрожь проходит по всему телу, заставляя меня метафорически уменьшиться в размерах.
Адриан ничего не говорит, лишь продолжает смотреть в мои глаза, будто бы стараясь пробраться под их поддельную оболочку.
– Они голубые, – произносит он, и я замираю. – Почему твои глаза голубые, когда они были зелеными?
– Это… это тебя не касается.
– Таисия, – Адриан обхватывает моё горло сильнее, поглаживая большим пальцем точку пульса. – Ответь на мой вопрос.
– Нет.
– Нет? – он переспрашивает, выбивая воздух из моей груди.
– Именно это я и сказала.
– Хорошо, – сначала мужчина отступает, и я с облегчением выдыхаю, но в следующее мгновение он хватает меня за бедра, притягивая к себе. – Может, ты будешь более сговорчива, если я схвачу тебя и…
– Не смей, Адриан! – я игнорирую тепло, приливающее к сердцевине, стараясь отпихнуть его, но от этого становится только хуже. Адриан вдруг оказывается в миллиметре от моего лица, поднося руки к пуговицам на моей рубашке. – Стой! Я расскажу тебе.
Мысленно я ругаю себя за проигранный бой, но, если он дотронется до меня вновь, пути назад не будет. Только не с ним.
– Хорошая девочка, – Адриан отпускает меня, на его лице красуется фальшивая усмешка.
– Это линзы. Я начала носить их после… разговора с отцом.
Его брови сходятся на переносице.
– Что за разговор?
– Какое тебе до этого дело? – вдруг выпаливаю я, наполненная злостью и унижением. 
Адриан пробирается под ткань моей ночной рубашки, сжимая мою талию и притягивая меня к себе. От его прикосновений по спине пробегает холодок. Его руки шершавые и грубые, но касания доставляют мне удовольствие, которое я даже не догадывалась, что могу испытывать в его присутствии.
– Отвечай, – с этими словами его руки поднимаются выше, и я сразу же продолжаю, чтобы остановить его действия:
– Он сказал, что не может относиться ко мне, как прежде, из-за моего сходства с мамой, поэтому я решила, что, если мои глаза примут иной оттенок, то в наших отношениях что-нибудь изменится. Доволен? – когда я заканчиваю, моя грудь с высокой скоростью вздымается вверх-вниз, и я никак не могу остановить это.
Адриан усиливает хватку на моей талии, я уверена, оставляя на ней синяки. Он смотрит на меня, не отрывая взгляда, и тогда я действительно убеждаюсь в том, как он изменился и возмужал. 
Я чувствую необъяснимый гнев, парящий в воздухе, и взвизгиваю, когда он поднимает меня, от чего мне приходится обхватить его торс ногами, а моя спина ударяется о холодную стену.
– Ч-что ты делаешь? 
– Носить линзы из-за того, что твой отец эгоистичный ублюдок – не выход. Прекрати этот цирк и просто будь собой.
Я застываю, когда слышу эти слова, чувствуя, как влага подбирается к моим глазам.
– Слишком поздно, – мой шепот эхом разносится в кладовой, и тогда Адриан выпускает меня из своих объятий. Он сплетает свою руку с моей, и как бы я ни пыталась вырвать её, у меня не выходит. Это не останавливает меня от того, чтобы произнести: – Больше не лезь в мою жизнь и не смей давать мне свои советы, Адриан. Кажется, ты забыл, но я напомню: нас больше ничего не связывает. И твои слова не имеют для меня никакого значения.
– Тогда просто отпусти меня, – он произносит это так тихо, что я едва слышу, а затем отпускаю его руку. – Не так, Таисия. Отпусти меня сердцем.
  
В пространстве раздаётся звук щелчка, и Адриан распахивает дверь, выходя из кладовой. 
И тогда я вновь убеждаюсь в том, насколько между нами все разрушено.
К тому времени, как я выхожу из воспоминаний, я оказываюсь в своей гардеробной. Что ж, самое время забыть всё то, что промелькнуло в моей голове менее пяти секунд назад.