Забвение

– Началась война, – я заканчиваю за Данте, на что получаю его кивок.
– Прошел месяц, а Николас ничего не предпринимал. Все ожидали от него сильного удара, как минимум нападения на наши территории.
Я замер, понимая, к чему именно ведет Данте.
– Но он был слишком умен и каким-то образом нашёл информацию о тебе, несмотря на то, что о твоём существовании никто не знал. Анджело скрывал тебя от всего мира и очень дорожил тобой, ведь ты был наследником его империи, – на этом голос Данте принимает язвительную нотку, но я игнорирую это:
  
– Продолжай.
– Николас украл тебя и спрятал от Анджело в самом надежном месте – у себя в особняке. Твой отец догадывался, что за похищением стоит он, и ясно почему, но доказательств не было. Он даже не мог получить поддержку от Каморры и других синдикатов, потому что никто, кроме членов семьи и доверенных лиц Ла Стидды, не знал о твоём существовании. Николас же оставался чист всё это время. Между синдикатами была долгая война. В конечном итоге Анджело решил, что Николас не замешан в твоём похищении. Он нанес Пасьянсу огромное количество убытков и забрал сотни жизней людей, а Варгас так и не отступил. Никто в здравом уме не стал бы продолжать войну ради какого-то мальчишки. Никто, кроме Николаса. Он слишком сильно любил свою жену и отчаянно желал отомстить за неё. Твой отец искал тебя ещё много лет после этого.
– Откуда тебе известно, что меня украл именно Николас, если ты вместе со всеми находился без точных доказательств? – я внимательно смотрю на Данте, замечая, как меняется выражение его лица.
– К этому времени твой отец изгнал меня, и я начал развиваться в Лиссабоне. Во время одной из попыток заключить сделку с Николасом, я приехал на его территорию и заметил тебя в саду. Злость на Анджело помешала мне выдать, где спрятан его драгоценный наследник. Ни о чем не жалею, если ты спросишь. Было весело наблюдать за тем, как ты растешь и восстаешь против меня, ублюдок.
Я слушаю достаточно долго, но во мне все ещё кипит несвойственное недоверие. Мне кажется, что Данте в чем-то обманывает меня, и я злюсь из-за того, что не могу распознать, в чём именно.
– Ты – Адриан Фиоре, – заключает он, и в этот же момент я проваливаюсь в запретные воспоминания.
– Запомни, сынок, ты – Фиоре, и ты самый сильный человек, в котором нуждается Ла Стидда. Когда-нибудь всё это станет твоим.
Я пошатываюсь на собственных ногах, переводя помутневший взгляд на Данте, на лице которого красуется ехидная улыбка.
Моё первое воспоминание за столько лет.
– И ты утверждаешь, что Кристиан обо всем знал? – спустя небольшую паузу говорю я.
– У меня есть доказательства.
Он тянется к внутреннему карману своего изорванного пиджака и достаёт оттуда небольшой конверт. Данте смотрит на меня исподлобья с нескрываемым удовольствием, прежде чем протянуть его мне.
Я забираю конверт у него из рук. Пальцы мгновенно холодеют, а в голове появляются мысли, уговаривающие меня остановиться.
Не выходит.
Моё тело дрожит, словно протестует, когда я раскрываю конверт и достаю фотографию. На ней Кристиан в кабинете своего отца. Николас стоит у стола и разбирает какие-то бумаги. Ракурс странный, будто бы кто-то сфотографировал их в тайне, так что я вижу лишь часть комнаты. Я понял это потому, что на фотографии видно дверной проём. Значит, они не знали о том, что их снимают.
Кристиан стоит лицом к большому экрану, так что мне не видно выражение его лица. На самом деле это теряет значение в тот момент, когда мой взгляд цепляется за объект его внимания.
Моя фотография.
На гребаном экране.
Фото выглядит так, будто его сделали на улице. Я распознал это благодаря грязному стеклу окна, которое трудно не заметить. И за этим окном – семилетний я. Возраст, с которого я себя помню. Я сижу за письменным столом, полностью увлеченный книгой.
– Откуда… – выдыхаю я, слова даются мне с трудом, и всё же я продолжаю: – Откуда у тебя это?
– Я сделал эту фотографию за несколько минут до того, как постучался, – бодро произносит Данте. – Повезло, дверь была приоткрыта. Тогда я понял, что Николас доверяет своему десятилетнему сыну абсолютно всё.
– И ты думаешь, что я поверю клочку бумаги? – усмехаясь, произношу я. – Ты мог без труда подделать фото.
– Этой фотографии много лет, Адриан. Сзади дата, и обрати внимание на качество снимка. Я распечатал её в тот же день и убрал в сейф, зная наверняка, что рано или поздно она мне пригодится. И я не прогадал, когда взял её с собой на праздник. Я планировал рассказать тебе правду.
– Нет… – я встряхиваю головой, стараясь избавиться от голоса, шепчущего то, что абсолютно мне не нравится. – Кристиан бы сказал мне. Мы братья.
– Из-за твоего отца умерла его мать, – равнодушно напоминает Данте, поправляя воротник своей испачканной рубашки. – Кристиан никогда не считал тебя своим братом. Он просто мстил, и ему было плевать на то, что его отец оторвал ни в чём неповинного ребёнка от своей семьи.
Я тяжело сглатываю, возвращая внимание к фотографии. Она выцвела, а на обороте проступал забытый карандашный штрих.
Дата.
И качество снимка, действительно, не самое лучшее.
Неужели Кристиан так умело притворялся, что не знает о существовании Ла Стидды и братьев Фиоре?
Лицемер.
– Я уверен, он сидел в первом ряду с попкорном, наблюдая за тобой и развитием твоей судьбы. И я так же уверен в том, что в глубине души ты тоже это знаешь.
Я борюсь с желанием разорвать фотографию на мелкие кусочки и кинуть ему в лицо. Осознание медленно подкрадывается ко мне, перед глазами образовывается красная пелена, но часть моего нетронутого паникой рассудка успевает ухватиться за кое-что важное.
– За что тебя изгнали, Данте?
– Это никак не относится к истории, которую ты так хотел узнать.
– Ты мог рассказать обо всём моему отцу и вернуть меня домой.
– Мог бы, но Анджело пригрозил насадить мою голову на кол, если я однажды появлюсь на его территории. Он ясно дал понять, что я чужой для семьи, так что я подумал, ты меня никак не касаешься.
Ублюдок.
Гребаный урод.
Я опускаю голову, в очередной раз усмехаясь. Почему земля не может раскрыться подо мной и поглотить меня? Тогда это бы избавило меня от всего того, что перевернуло мой мир всего пару минут назад.
– Ты можешь идти, Данте, – на удивление самому себе, вдруг говорю я.
Он засовывает руки в карманы, склоняя голову набок.
– Ты это всерьез?
Я киваю.
– Судьба ко мне благосклонна, – задумчиво произносит он, но, прежде чем воспользоваться шансом и быстро уйти, замолкает и… – Найди отца, Адриан. И отомсти Варгасам. За всё.
Клуб встречает меня громкой музыкой.
Я бродил по лесу до самого утра, затем вызвал такси и уехал за выпивкой. Бутылки виски было мало, поэтому я оказался здесь. В одном из немногих клубов, не принадлежавших Кристиану. Так что он вряд ли будет меня здесь искать.
Всё это время я думал о нём. О той фотографии.
Как бы я ни старался выкрутить ситуацию в его пользу, я оставался уверенным в том, что он обо всем знал.
Его отец, действительно, внедрял его в Пасьянс все глубже и глубже, отрывая от общения со мной. Когда ему было десять, он уже активно участвовал в происходящем в синдикате. О чём я говорю? На фотографии, которую мне отдал Данте, Кристиану десять лет. Я точно это знаю, потому что увидел его впервые в тот же период.
В детстве он обещал спасать меня от монстров, но в итоге оказался одним из них. И самое страшное, что за двадцать лет я стал хуже него. Настоящим. Чертовым. Кошмаром.
  
Этому даже нет объяснений.
Я оглядываю полупустые диванчики в ВИП-зоне и облегченно выдыхаю. Здесь всего несколько человек, играет более расслабляющая музыка и царит то спокойствие, в котором я так отчаянно нуждаюсь.