Забвение

– Ты задушишь меня, – ворчливо произносит он, но его тон остаётся мягким.
Я отпускаю его и нетерпеливо хлопаю в ладоши.
– Ты принес карты? 
– Да, но для начала… – Кристиан почесывает затылок и смотрит куда-то позади меня. Я поворачиваю голову, мгновенно натыкаясь на того мальчика, который напугал меня всего несколько минут назад.
– Как тебя зовут? – он улыбается, обращаясь ко мне и медленно приближаясь к нам. Мне предоставляется возможность рассмотреть его: чёрные волосы растрепаны, несколько пуговиц рубашки расстегнуты, а красный галстук распущен и небрежно свисает с шеи. 
  
Я чувствую, как к моим щекам приливает жар, когда он оказывается совсем рядом и заглядывает своими карими глазами прямо в мои. 
У него необычная внешность, но, что хуже, это смущает меня. Доказательство тому – моё залитое краской лицо.
– Таисия, – робко отвечаю я. – Таисия Громова.
– Она всегда такая пугливая и стеснительная? – он обращается к Кристиану, игнорируя моё присутствие. 
Но ведь он сам задал вопрос.
И теперь он делает вид, что меня здесь нет?
– Ты намеренно напугал меня! – восклицаю я, чувствуя, как на меня накатывает ярость.
– И что с того? – невозмутимо произносит мальчик.
От моего стеснения не остается ни следа, когда я приближаюсь ещё ближе к нему и тычу пальцем ему в грудь.
– Кем ты себя возомнил?
– Я говорю то, что думаю, голубка. Тебе это не нравится?
– Откуда ты…
– Ты про прозвище? Я подслушал, как тебя называет отец. Мило.
Я открываю рот, но в недоумении прикрываю его, наблюдая, как он опускает голову, рассматривая свою обувь, а затем тихо усмехается. Мне не остаётся ничего, кроме как бросить беспомощный взгляд на Кристиана, наблюдавшего за нами с хмурым покровительственным видом.
– Не трогай её, Адриан, – наконец произносит он, делая шаг вперёд. – Она…
– Спросила, – оживлённо перебивает он. – И я ответил.
– Как самонадеянно, – складывая руки на груди, шепчу я.
– Что? 
Напряжение в его голосе заставляет меня улыбнуться невинной улыбкой.
– Что?
– Хватит.
Властный тон Кристиана заставляет нас обратить на него внимание. Он шумно выдыхает, глядя на нас, прежде чем начать говорить:
– Таисия, это мой брат, Адриан. И мне бы хотелось, чтобы вы поладили.
– Брат?
– Друг, – безразлично поправляет мальчик, бросая на Кристиана многозначительный взгляд. – Твой отец ясно дал понять, что я не часть вашей семьи.
Его выражение лица сменяется на такое, какое раньше я никогда не видела, но лишь на короткое мгновение.
– Его мнение не имеет значения.
– Адриан Гальвес, – иронично произносит мальчик, протягивая мне руку. – Я объясню, как есть. Отец Кристиана приютил меня шесть лет назад после того, как нашёл сбитым какими-то ублюдками на дороге. Теперь я живу в его семье. Моя фамилия осталась прежней, так что, полагаю, её частью я так и не стал.
– Адриан… – начинает говорить Кристиан, но его голос расплывается и отдаляется, когда мальчик обхватывает моё запястье и притягивает меня ближе к себе.
– Что это такое? – его вопрос отрезвляет меня, но я не успеваю среагировать, когда он срывает цепочку с моей руки. Звук падающего на пол камня заставляет меня вздрогнуть и ахнуть на весь зал. – Зачем тебе эта безделушка?
Мой рот открывается и закрывается в немом оцепенении, а на глаза наворачиваются слезы, которые мешают разглядеть, куда укатился камень. Я приседаю на пол, вслепую дотрагиваясь до его мраморной поверхности, но не могу нащупать ни его, ни цепочки. 
Мои глаза предательски жжёт, когда я поднимаюсь на ноги и со всей злости ударяю Адриана кулаком в грудь. 
– Я ненавижу тебя!
Ты украл мою вторую половинку!
– Чудовище! Чудовище!
Я вздрагиваю, когда в пространстве раздаются хлопки. Возникает необъяснимый переполох, до моих ушей доносится крик матери:
– Дочка!
Но это становится совершенно незначительным, когда раздаётся очередной хлопок и в следующее мгновение со спины на меня наваливается чье-то тяжелое тело. Пульсирующая боль ударяет прямо в мой лоб, который сталкивается с твёрдым мраморным полом.
Я впервые проваливаюсь в темноту.
И тогда я понимаю, что не выберусь из неё прежней. 
Я распахиваю тяжелые глаза и, приподнимаясь на локтях, стараюсь разглядеть темную комнату. Мне становится гораздо спокойнее, когда я замечаю сидящую около себя бабушку, а напротив, у подножья кровати, папу. Их лица мрачные, на морщинистых щеках бабушки видны дорожки от слез, а на лице папы нескрываемое отчаяние.
– Бабушка? 
– О, голубка, мне так жаль, – она тянется ко мне и заключает меня в объятья, начиная горько плакать.
– Что произошло? 
– Таисия, – грубый голос папы заставляет меня поежиться, и я сталкиваюсь с его взглядом, ощущая острую перемену, витающую между нами. – Твоя мать мертва.
– Ч-что? – у меня едва хватает сил, чтобы прошептать это.
А затем мой мир вновь погружается в темноту.
Прошло пять дней, а мне все ещё не удалось выяснить причину смерти мамы. За это время я выплакала все слезы, скорее потому, что отец предпочитал проживать горе в одиночку. Мы не виделись всё это время, и я не смела заикнуться о том, как сильно нуждаюсь в нём и его объятьях. Бабушка говорит, что ему нужно время, чтобы залечить раны, и я верю в это. Сейчас каждому из нас нужно на это время, но я так же убеждена в том, что жить в неведении – неправильно.
Поэтому прямо сейчас я крадусь по коридору к двери кабинета папы. К нам приехал дядя Николас, но в этот раз он не взял с собой Кристиана. Я думаю, что, если подслушаю их разговор, то смогу что-то узнать. 
Прикладывая ухо к двери, до моих ушей доносятся голоса:
– Почему, чёрт возьми, на нас напали члены Ла Стидды?
– Идет война, Роман, – голос дяди Николаса тверд, как и всегда. – Разве не очевидна причина того, почему они напали?
– Моя жена умерла из-за них, я вступаю в это, – говорит папа жестоким голосом. 
– Твоя жена умерла, потому что прикрыла Таисию от пули. У неё было время спрятаться, и ты знаешь это, – произносит Николас.
От услышанного я замираю. Мои ноги немеют. Чтобы установить связь с землей, я делаю несколько шагов назад.
– Я знаю.
Он… знает?
– Я понимаю, как больно потерять жену, – голос дяди Николаса смягчается. – Поэтому я позволю тебе вмешаться. Объединение в данном случае не плохая идея.
Я прикрываю рот дрожащей рукой, начиная пятиться назад.
Это все моя вина.
Я убила маму. Всё, что произошло – произошло из-за меня.
Поворачиваясь, чтобы убежать прочь, я сталкиваюсь с чьей-то сильной грудью. Я не могу разглядеть лицо этого человека из-за пелены, стоявшей перед глазами.
– Эй, – голос кажется мне знакомым, но я все равно не узнаю его. – Таисия, почему ты плачешь?
Я вытираю глаза рукавом рубашки, сталкиваясь с глубокими светло-карими глазами Адриана. 
Что он тут делает?
– Я… – я стараюсь выдать хотя бы одно слово, но у меня ничего не получается. – Я…
– Эй, – его густые брови сходятся на переносице. Я хватаюсь за его руки. 
  
– Кажется, я не могу дышать… – с трудом выговариваю я, а затем чувствую, как Адриан расстегивает пуговицы на моей рубашке, оголяя мою шею. 
– Так лучше? – он внимательно смотрит на меня, сжимая мои ладони в своих, и понемногу мое дыхание приходит в норму.