Месть карьерского оборотня
Все эти мысли в одно мгновение пронеслись в голове Гуслярова, вызвав противную дрожь в коленках.
— Че те надо? — хриплым голосом спросил он, облизывая внезапно пересохшие губы. — Вали отсюда, я тебя не трогал, вали… Или стрелять буду. Тебе нужны лишние дырки?
Зверь смотрел на него немигающими глазами, красными, жаркими, как раскаленные угли, страшными… Гусляров вытянул руку с пистолетом.
— Давай поговорим нормально… Я никому не скажу про тебя, про то, что ты кончил Мошку. Клянусь.
Легкий шелест был ответом ему. И темная тень над головой. Гусляров обладал отличной реакцией, мгновенно упал на холодный гравий, два раза выстрелил над собой, но когда вскочил на ноги и обернулся, снова увидел страшного зверя прямо перед собой.
— Я же тебя не трогал, коз-зел! — крикнул Гусляров и снова выстрелил, на этот раз — целясь монстру прямо в грудь.
Три пули просвистели над сонной улицей, никого не потревожив, ибо в момент выстрелов зверь стремительно взвился вверх, пули его не задели.
— Отвали, тварь паскудная! — крикнул Гусляров. — Я же ни хрена тебе… Кто ты? Чего хочешь?
И увидел страшного зверя совсем близко от себя, рядом. Взмах когтистой лапы, и пистолет покатился под сиреневый куст у тротуара. Зверь стоял совсем рядом и смотрел своими красными глазами на Гуслярова. Как будто что-то хотел сказать… Но как это поймешь, если сознание парализовано видением непонятного, неведомого? Если оно непонятно, неведомо, как с ним бороться? Никакие армейские навыки не помогут!
Гусляров рухнул на колени, протянул вперед дрожащие руки.
— Слушай, братан… я все сделаю, как скажешь… Не надо, а? Клянусь, я…
Когтистая лапа метнулась вперед со скоростью молнии, и голова Гуслярова откинулась назад, ударившись затылком о спину. Тело повалилось на сырой гравий дороги, в голове все еще звучал вопрос: за что? Ведь в мире больших бабок царил принцип — если я тебя не трогаю, ты меня тоже не трогай. Он не причинил зверю неприятностей, за что же?..
Ответа на этот вопрос он так и не получил, а если бы и получил — не услышал. Сознание Гуслярова угасало, а зверь громадными прыжками уже мчался в сторону старого карьера.
В соседних домах по-прежнему играла музыка, люди наслаждались субботним отдыхом. И никто из них не собирался выходить в это время на холодную улицу. Зачем? Был какой-то шум, вроде как человек кричал, наверное, пьяные подрались. Первый раз, что ли?
Бетонные стены, выкрашенные серой краской, деревянные нары, с одной стороны — квадратное оконце с толстыми решетками, с другой — массивная стальная дверь. У двери унитаз без стульчака и крышки, параша. Потапов мрачно усмехнулся — хоть и работал участковым, а ни разу не видел, как выглядит «одиночка» в районном СИЗО. Ну вот теперь знает.
Уже давно рассвело, часы показывали девять, а к нему никто не заглянул, даже завтрак не предложили. Голодом уморить собираются?
Вчера вечером вышел довольно серьезный разговор с начальником районного УВД. И хотя Вася Дунайцев пожелал ему поскорее вернуться домой, так не получилось. Подполковник Новоселов был очень зол и решителен, а он тоже разозлился.
— Ты почему охотишься на своих бизнесменов, черт побери?! — орал Новоселов. — Вместо того чтобы следить за порядком, преследуешь единственного солидного бизнесмена! А он, между прочим, кормит твой Карьер!
— Это мой Карьер его кормит. После того, как другие магазины закрылись.
— Если Разуваев вел свой бизнес с нарушениями, ты куда смотрел? И где факты?
— Я вам не раз докладывал, что…
— Домыслы! Ни одного серьезного факта! Ни одного серьезного нарушения! А у него на тебя — целая папка заявлений уже! Я до поры до времени не давал хода, но всему есть предел!
— Ну, значит, верьте ему.
— Указывать мне будешь?!
— Если я задержал пьяного водителя мотоцикла, это не означает охоту на бизнесменов. То, что он был пьян, легко могут подтвердить свидетели.
— Подумаешь, выпил пива! Он создавал угрозу жителям поселка?
— Создавал. У нас один тракторист из подсобного хозяйства выпил пива и задавил пожилую женщину.
— Так то тракторист! А ты давно придираешься к Разуваеву! То проверки устраиваешь, то на квартире его сотрудника «шмон» проводишь.
— Там притон, а не квартира.
— Теперь ты задержал сотрудника Разуваева, а улик — ноль! Более того, этот человек собирался тебе иск вчинить! И что с ним сталось?
— Задержал по делу, посмотрите кассету.
— Плевать на твою кассету, суд не примет ее всерьез! А человека уже нет! Улик — нет! Мотив убийства есть только у тебя! Алиби — нет!
— Я был дома, жена может подтвердить…
— Твоя жена может подтвердить все, что угодно!
— Сергей Васильич, выбирайте выражения.
— Я не только выражения, я выберу для тебя… меру пресечения! Посидишь в СИЗО, подумаешь!
— Я в СИЗО?
— Ты, дорогой мой, ты! Читал сегодняшние газеты?
— Нет, и впредь не собираюсь.
— А я читаю! И должен реагировать на голос, так сказать, свободной прессы!
— Вот именно — так сказать. Ладно, если уж вы так решили… опозориться на весь район — сажайте. Если что нарушил — отвечу. Но вы мне больше не начальник.
Новоселов, похоже, решил, что он и тут может погром устроить, рисковать своим здоровьем и казенной мебелью не стал, вызвал конвой и отправил Потапова в одиночку. Правда, при этом у задержанного ничего не отобрали, ни шнурки, ни ремень, даже сигареты оставили, кури — не хочу.
Самодур он, этот Новоселов, да ладно, главное — как там Катя? Волнуется, небось, а ей ведь нельзя волноваться! Хоть догадался начальник предупредить Володю Ледовского, что его задержали в районной ментовке? А может, и нет. Но Вася Дунайцев, наверное, позвонил в Карьер, когда понял, что к чему.
Вот уже утро, и что же дальше? А черт его знает! Понятно, что сам дурак, нужно было не слушать Манько и наркокурьера со всеми уликами передать в район, пусть сами разбираются. И разобрались бы! Да уж очень хотелось самим раскрыть сложное преступление и получить машину для своих нужд. Для того, чтобы Володька не бегал ночью по поселку на своих двоих. Благими намерениями дорога вымощена куда? В ад. Вот и влип, идиот!
Заскрежетал ключ в замке, дверь с противным лязгом отворилась, в проеме возник сержант.
— Ну, как ночевал, Иван? — с усмешкой спросил он.
— Да нормально. Ты бы пожрать чего-нибудь притащил.
— Дома пожрешь, идем, шеф хочет потолковать с тобой.
— Думаешь, я хочу с ним толковать?
— Иди, не выпендривайся. Я думаю, все будет нормально, — сказал сержант и посторонился, пропуская Потапова. Никаких «руки за спину», «лицом к стене» не было. Через пять минут Иван оказался в кабинете начальника. Который, не в пример вчерашнему, смотрел прямо-таки с отеческой любовью.
— Садись, Ваня, — сказал Новоселов и жестом указал на кресло, возле которого стоял столик на колесах, а на нем — стакан водки и два бутерброда с окороком. — Перекуси и не держи на меня зла. Жену твою предупредили, что занят на важной операции, документы на «старшего лейтенанта» уже отправил в Краснодар.
Иван только руками развел, не в силах понять причину столь радикального изменения настроения начальника. Но сел в кресло, глотнул водки, жадно впился зубами в бутерброд.
— Может, объясните, Сергей Васильич?
— Объясню. То, что ты один из самых толковых участковых, — дураку понятно, а я не дурак. Я старый, битый волк, и на сей раз угадал, посадив тебя под замок.
Потапов снова глотнул водки, взял второй бутерброд.
— Не понял.
— Ваня, на тебя развернули охоту наши журналисты, а они, как ты догадываешься, люди подневольные. Статьи очень жесткие, факты довольно-таки убедительные, если надергать их в нужном ритме, логика прямо-таки убийственная. Хозяин района задергался, и я предпринял этот шаг. Я чувствовал и не прогадал.
Иван точно знал, что вчера шеф сильно осерчал и сунул его в «одиночку» именно потому, что злой был. Но что-то случилось ночью, и он мигом назвал свое самодурство мудрым планом. Так что ж там случилось?