Месть карьерского оборотня
— Разорюсь, на хрен, с такими продавщицами, — пробурчал Разуваев, вылезая из-под одеяла. — Но чтобы в двенадцать была на месте.
— Конечно, Лева. Если хочешь есть, там, в холодильнике, колбаса, сделай себе бутерброд.
Разуваев хотел сказать все, что думает о такой хозяйке, но Марина уже закрыла глаза и засопела. Он только рукой махнул, никакая она хозяйка, это давно было ясно, зато в постели — огонь, а не баба.
Надел черное демисезонное пальто, минут пять наблюдал за пустынным переулком поверх занавески на окне. Убедившись, что народу в переулке нет, быстро выскочил из хаты, со двора и стремительно зашагал по направлению к своему магазину, надеясь, что никто из соседей Марины не узнал его.
Весной поселок Карьер казался райским уголком — повсюду цвели фруктовые деревья, их ароматом были наполнены дворы, улицы и переулки, деловитые пчелы жужжали над белыми и розовыми цветами, над белыми гроздьями цветущей акации — сказка, да и только. Летом Карьер выглядел как рог фруктового изобилия, особенно для внуков, приехавших к дедушкам и бабушкам из дальних и ближних городов, — весь в зелени, на улицах зреет алыча и сладкая тютина, сливы и жерделы, которые можно срывать, не опасаясь хозяев — это же уличные деревья. А вот осенью поселок напоминал облезлую кошку. Листья опали с деревьев и кустов, и за ними стали видны покосившиеся заборы, хаты с обшарпанными стенами, и все это на фоне серого неба — тоска, да и только.
Разуваев подошел к своему магазину, у служебного входа заметил Краснова, который стоял, прислонившись к стене, и с мрачным видом двигал челюстями, жуя жвачку.
— Какие новости? — спросил Разуваев.
— Хреновые, Лева, — мрачно сказал Краснов. — Ты где прятался всю ночь?
— Тебе какое дело?! — сорвался на крик Разуваев. — Что-то случилось?! Толкуй и не задавай тупых вопросов!
— Случилось. Менты тебя разыскивали, весь магазин прошерстили, мою хату тоже…
— Зачем?
— Молчуна ночью кончили.
Разуваев стиснул пальцы в кулаки, болезненно поморщился.
— Как?
— Меня таскали на опознание менты. Кошмар. Вместо морды — череп в крови, на груди, где сердце, — сплошное кровавое месиво. На нем была твоя куртка, Лева. Ты специально его подставил, да?
— Никого я не подставлял. Просто хотел убедиться, охотится эта тварь за мной или нет.
— Значит, подставил. Да я не в претензии, такие дела творятся… А он, выходит, не сообразил, кто перед ним… Дождь был сильный, лукнулся на куртец твой… Чистая везуха. Но ведь второй раз не промахнутся, а?
— Заткнись! Может, нам таким образом намекают, что товар обещанный надо бы доставить, как договаривались?
— Лева, какие, на хрен, намеки? Он же тебя рвал на части, думал, что тебя, ты сгоняй в район, посмотри на труп Молчуна, сам все поймешь. Я видел…
— Да? Кто он?
— Понятия не имею. Но он не остановится, пока не кончит и тебя, и меня тоже. Я на ночь ставни запираю, Билла отвязываю, чтоб хоть знать дал, если припрется… Косу поставил в хате — пулей его хрен возьмешь, а если косой, так можно башку снести, а там и смыться успеешь…
— Да, дела-а… — тяжело вздохнул Разуваев. — Выходит, двое нас осталось… Все остальные — пешки. Будешь начальником охраны, Краснуха. Проследи, чтобы народ ночью дежурил, как положено.
— Народ не очень-то хочет дежурить ночью. Боятся.
— Ну так проведи разъяснительную работу! Кто не хочет — увольняй без разговоров! Других найдем!
— Не знаю, найдем или нет…
— Краснуха! Ты теперь второй человек в фирме, понял, придурок?! Да, ситуация сложная, выпутаемся — ты будешь король в Карьере! А не хочешь проблему решать — вали на хрен! Других найду, их тут до хрена и больше, кто желает работать на меня. Ты все понял?!
— Да, Лева, какие дела… Я понял.
— Ну так веди себя как начальник, о хате своей на время забудь. Я возьму на себя вопросы снабжения, ты — вопросы охраны. Что не понятно?
Краснов шмурыгнул носом, взмахнул громадным кулачищем и решительно сказал:
— Все понятно.
— Работай!
Разуваев поднялся по железной лестнице в свой кабинет, первым делом плеснул в стакан граммов сто виски, выпил. Теперь уже его не успокаивало то, что зверь не нашел его, лукнулся на его куртку и кончил Молчуна. После этого вряд ли найдется в поселке человек, который наденет его куртку или пальто, а зверь уже понял, что ошибся. И значит, будет охотиться теперь за ним. Как спастись? Уехать в Ростов, затаиться на время? Ашот должен помочь. Весь бизнес, на хрен, рухнет, Краснуха не справится, конкуренты задавят его. Почувствуют силу — и сожгут оба ларька, а может, и магазин. Поквитаются. Да и Ашот вряд ли приютит его после пропажи партии товара, которую он ждал.
Да кто ж он есть, падла, чего привязался?!
Звонок мобильника отвлек его от тяжелых раздумий.
— Лева, что у тебя творится, дорогой? — услышал он в трубке знакомый голос.
— Ашот, кошмар! Люди гибнут как мухи, один за другим! — крикнул в трубку Разуваев. — Я этой ночью едва уцелел! Бизнес на грани разорения!
— Я еду к тебе, Лева. Где меня встретишь? Буду часа через три-четыре.
— Я под «колпаком» у ментов, давай на хату к Краснухе. Куйбышева, пятьдесят шесть. Там тебя встретят.
— Все понял, дорогой. Жду и тебя там, нужно потолковать о многих наших делах.
— Как приедешь, сразу подскочу.
— Хорошо, дорогой, до встречи.
Разуваев выключил мобильник и позвонил вниз, где в складских помещениях торчал, по привычке, Краснуха. Сегодня его главная задача — встретить Ашота как полагается. А все остальное — потом.
Холодно было в кухне, да оно и понятно — печку мать затопила ночью, но утром ушла на работу в школу, печка давно погасла. Вставать нужно, но как же не хотелось вылезать из-под теплого одеяла в холодную комнату! Иван вскочил на ноги, минут пять энергично махал руками и ногами, согреваясь, а потом натянул джинсы и пошел во двор к рукомойнику. А в нем воды не было. Без жены все не так… Сбегал в огород, достал из колодца ведро воды, налил в рукомойник, почистил зубы, умылся. Снова замерз как цуцик, плескаться под ледяной водой не было желания.
Вот же какая катавасия получается! Когда Катя дома, и печка с утра натоплена, и завтрак на столе ожидает, а он мог выскочить во двор, окатить себя ледяной водой, и ничуть не холодно было… Потому что Катя смотрела на него с улыбкой.
Иван вытерся махровым полотенцем, натянул толстый свитер на футболку, приладил подплечную кобуру. В холодильнике стояла кастрюля с борщом, который сварила Катя. Достал из нее кусок вареного мяса, оно и стало его завтраком.
Да, без Кати жизнь стала намного труднее. Мать, конечно, заботится о нем, да у нее свои дела, и значит, нужно самому о себе думать. А он отвык от этого. Дверь дома была заперта на висячий замок, из этого следовало, что Загорелов давно проснулся и теперь они все в его кабинете.
Иван вывел свой «Урал» со двора, подъехал к соседским воротам, нажал кнопку звонка. Через две минуты в дверях веранды показалась бледная Ирина.
— Варвар дома? — грубо спросил Потапов.
Она отрицательно покачала головой. Он не стал ее спрашивать ни о чем больше, и слова упрека не сказал, включил передачу и помчался к зданию поссовета. А там, у двери, уже ждала его Нина Потийчук.
— Ваня, тебя ждет босс.
— Чего ему нужно?
— Как — чего? Ты не понимаешь, да?
— Не понимаю, какого хрена он сует свой нос, куда не следует, — пробормотал Иван, однако пошел вслед за секретаршей.
— Иван, что у нас творится? — завопил Манько, едва Потапов вошел в кабинет. — Я не могу уехать в Ростов, я пропускаю совещание глав, так сказать! Почему у нас одно убийство за другим происходит?! Что это значит?
— Откуда я знаю? — пожал плечами Потапов.
— А кто должен знать?
— Тут есть следователи из района, у них бы и спросили, Илья Петрович. Если они, имея машину, не смогли предотвратить убийства, что можем сделать мы, безлошадные?