Месть карьерского оборотня
От райцентра к переезду приближалась машина, «Жигули-девятка». Иван спрыгнул с мотоцикла, понял, как скоротает несколько томительных минут ожидания. Остановит машину, он все же участковый здесь, имеет право выяснить, кто это едет в столь позднее время в поселок, с какой целью. Ничего особенного, просто поболтает с припозднившимся жителем, заодно и продемонстрирует, что участковый не дремлет, охраняет родной Карьер от вероятных террористов и прочих нежеланных гостей. Водитель, конечно, разозлится, но потом расскажет о недремлющем оке участкового.
На сей случай у него был полосатый жезл, им и взмахнул Иван, останавливая машину. Но та, скакнув на переезде, помчалась прямо на него, еле успел отпрянуть в сторону, чтоб не попасть под колеса. Машина уходила в сторону поселка, и это сильно не понравилось Ивану. В мгновение ока он забыл обо всем на свете, даже о любимой жене. Наглец чуть не сшиб его, хотя прекрасно видел, кто стоит! Да за такие дела не только в КПЗ сажать надо до выяснения причин, но и морду набить как следует! Он что возомнил о себе, гаденыш?!
Иван прыгнул на свой «Урал», и мощный мотоцикл, ревя мотором, рванулся вслед за подозрительной «девяткой». Машина промчалась мимо кладбища, свернула на Степную улицу. Иван выдернул из коляски мегафон и, управляя мотоциклом одной рукой, крикнул:
— Приказываю остановиться! В противном случае стреляю без предупреждения!..
Никакой реакции. Машина пыталась уйти от погони. Почему? Видимо, имелась на то причина, и, скорее всего, очень даже серьезная. Иван швырнул мегафон в коляску, достал из подплечной кобуры пистолет, с которым расставался разве что ночью, когда ложился спать. Теперь он не сомневался, что обязан задержать эту «девятку» любым способом. А потом будет разбираться, почему человек не захотел подчиниться приказу представителя власти и, более того, пытался сбить его на переезде. Может, пьяный? Тогда — дурак. Он бы простил, ну, поехал человек в гости к родственникам или друзьям в райцентр, выпил, так что ж с этого? Все знают, что участковый Иван Потапов снисходительно относился к слабостям жителей поселка, если особо не нарушали порядок. Не всем, правда, прощал мелкие нарушения…
И теперь это стало главным смыслом погони, ибо Иван сумел разглядеть номер машины. Она принадлежала Валерию Мошканцеву, одному из подручных его злейшего врага Левы-Варвара. Вот этим людям он не прощал и малейшей провинности.
Машина свернула на Песчаную улицу. Иван прибавил газу, вырвался на Песчаную следом и дважды выстрелил в заднее колесо «девятки». Машина резко вильнула, завизжали тормоза, и, уже сильно сбавив скорость, «девятка» ткнулась бампером в ствол пирамидального тополя. Мошканцев только пытался выбраться из салона, а Иван уже остановил мотоцикл рядом, спрыгнул с него и жестким ударом сбил нарушителя с ног.
— Ты че… мент поганый… — со стоном пробормотал Мошканцев.
— Вот и разберемся, в чем тут дело, прыткий ты мой. — Иван уверенно завернул ему руки за спину, защелкнул наручники, вздернул Мошканцева на ноги. — Выясним, запротоколируем, как ты не остановился по приказу представителя власти, как пытался сбить меня. Это покушение. А потом потолкуем, кто у нас поганый, а кто нет.
— Ты ответишь за это, мент… — хрипел Мошканцев. — Я ничего не нарушал…
— Я тебе понятно объяснил, что ты нарушил. Две статьи тебе светят уже сейчас, — жестко сказал Иван. — И ты, сучонок, помешал мне встретить жену!
Он снова ударил Мошканцева, тот рухнул на сырой гравий дороги. Иван схватил его за шиворот и ногу, поднял и швырнул в коляску своего мотоцикла. Для крупного мужика, коим и был Потапов, подобное действие не составило труда. А злость от того, что этот говнюк не позволил ему встретить жену, утроила силы. Мошканцев упал головой вниз, ударился о мегафон, со стоном заматерился, некоторое время барахтался в коляске, но в конце концов принял нормальное положение. Потапов в это время громко стучал ботинком в ворота ближайшего дома. Сонный хозяин, Василь Подопригора, высокий рыжий мужик, вышел в тренировочных синих штанах с белыми лампасами и в пятнистой куртке. С удивлением уставился на участкового.
— Ты чего, Иван? Я сериал смотрел, уже спать собирался, а тут ты тарабанишь в калитку…
— Василь, садись за руль машины, доставишь ее к мэрии.
— А на хрена ж мне это надо, а? Ты извини, но я тут ни при чем… Сказал же тебе — спать собирался… Баба уже дрыхнет давно, потом не добужусь, на хрен.
— Вася, я твоего пацана с наркотой взял, тоже был ни при чем. В «зону» пацана за распространение должен был загнать, но ты ж меня просил, и я поверил тебе. Не дал делу хода. Забыл, да?! — рявкнул Иван. — Ты ничего мне не должен, Василь? Подумай хорошенько, мать твою!..
— Понял. Так шо ж мне надо?
— Садись в машину и гони к мэрии. Пока все. Учти, левое заднее колесо пробито, так что езжай аккуратно.
— Понял. Но мне ж хоть одеться надо, холодрыга сегодня — дай боже…
— Две минуты, Вася. И самое главное — кроме управления, ничего в машине не трогай.
Вскоре Подопригора сел за руль «девятки», Иван за это время успел позвонить по рации Ледовскому и теперь, с Мошканцевым в коляске, ехал впереди. Пока добирались к мэрии, Иван молчал. Хотелось, конечно, поспрашивать более серьезно, куда ты, Мошка, так торопился, но решил сделать это в своем кабинете. Успел заметить, что Мошканцев выглядит сильно уставшим — лицо серое, под глазами темные круги, да и машина его была грязная донельзя. Значит, не в райцентре гостил, издалека ехал. Вспомнилось, что последние дня два-три Мошканцева не было видно в поселке. Это ничего не значило, ведь Иван за ним специально не следил, но, вкупе с другими странностями, кое-какие догадки появились у Ивана.
Возле здания мэрии их встречал Ледовской, предупрежденный по рации.
— Иван в сопровождении почетного экскорта, — сказал он. — Что стряслось? ДТП?
Он посмотрел на Мошканцева, который, насупившись, сидел в коляске, потом подошел к «девятке», сразу обратил внимание на пробитое заднее колесо машины. Из машины вышел Подопригора, тяжело вздохнул, посмотрел на Потапова.
— Иван, так я могу домой итить?
— Погоди, Василь. Сдается мне, мы должны хорошенько осмотреть машину. Будешь понятым.
— Ну, мать вашу за ногу!.. Мне ж завтра на работу вставать, — возмутился Подопригора. — Я че тут, до утра торчать обязан?
Иван оставил его возмущение без внимания.
— Объяснишь, что все же стряслось? — спросил Ледовской. — Чем провинился Мошка?
— Не остановился по требованию, пытался сбить меня.
— Мошка?! — изумился Ледовской. — Пьяный, что ли, урод?
— Вот с этим и будем разбираться. Спросим его самого. Но сперва нужно тачку обследовать, думаю, вся причина в том, что он вез. Может, взрывчатку. У тебя видеокамера есть?
Он знал, что Ледовской любил поснимать их с Людкой Терещенко забавы на видеокамеру. Она не возражала, но потом забирала кассету домой, стирала запись, а вечером приносила чистую для новых записей. Потому и лежала в ящике стола видеокамера Ледовского.
— Ну, есть.
— Проводи Мошку в кутузку, бери камеру и сюда.
Ледовской жестом велел Мошканцеву выбраться из коляски, крепко взял его за локоть, повел в здание. Подопригора, услышав о взрывчатке, перестал материться. Что ни говори, а терроризм — это дело серьезное. Кто ж не знает, что творится совсем близко, в южных республиках?
— Слушай, Иван, я все понимаю, но и ты пойми меня. Мошка — кореш Варвара. Если они какие-то темные делишки обтяпывают, так я не хочу тут светиться, — сказал Подопригора. — Они ж потом и хату спалить могут. Ты как-то это все… Ну, понимаешь.
— Чего ты трясешься, Василь? — буркнул Иван, забираясь в «девятку». — Я тебе приказал, ты обязан помогать следствию. По закону обязан. Так что не боись, все вали на меня, если кто-то претензии будет предъявлять.
— Думаешь, они будут претензии предъявлять? Это ж бандюки настоящие. Хату спалят…
— За какие дела? Чтобы ты от своих показаний отказался? Так про это обычно предупреждают. Выйдут на связь — скажи мне, и все дела, — уверенно заключил Иван.