Волчье (СИ)
Оглянувшись через плечо, я увидела сидящего прямо на земле Халльгрима, который, отрешившись от окружающего его мира, вырезал острым ножом уже знакомую мне деревянную игрушку в форме маленького волка, запрокинувшего голову вверх. Каждая шерстинка, вырезанная на светлом полотне с поразительной точностью, казалась настоящей, загрубевшие пальцы воина касались теплого дерева с необыкновенной нежностью, а теплая улыбка, касающаяся тонких губ, заставляла задуматься о том, что тот, для кого мой Маршал сейчас вырезал эту игрушку, должно быть, очень дорог ему.
— Ингварр не маленький мальчик, он все понимает, — пожала я плечами, подойдя ближе к мужчине и запросто опустившись возле него на корточки. Обхватила руками колени, опустив на них подбородок, немного понаблюдала за ловкими, уверенными движениями тонкого лезвия, и поинтересовалась, — для кого вы мастерите эту игрушку?
— Для своего внука, — в негромком голосе лорда Халльгрима звучала неподдельная гордость, в уставших глазах взметнулось яркое пламя, а улыбка, кажется, стала еще шире. — Магни этим летом исполнится пять лет, оборотни в этом возрасте впервые совершают свой осознанный, контролируемый оборот, позволяя своему сознанию полностью слиться с сознанием зверя. Мальчик ждет этого с нетерпением, а я хочу сделать для него подарок в такой важный день.
— Я думаю, что ему обязательно понравится, — искренне улыбнулась я, убрав упавшие на лицо волосы, после чего склонила голову набок, следя за размеренной работой мужчины. Мимо прошло несколько воинов, что-то воодушевленно обсуждающих, пробежала явно задумавшаяся о чем-то Йорун, успевшая справиться у меня о самочувствии, а неподалеку послышался знакомый смех Маргрит. Жизнь вокруг кипела, о страхе перед завтрашним днем каждый пытался забыть, как мог, и я, как и остальные, старательно гнала прочь мысли о том, что будет утром. Теплая улыбка померкла, на душе вновь стало тяжело, и я шумно выдохнула из-за охватившего меня чувства вины. — Лорд Халльгрим, вы… Извините меня.
— За что? — острый нож застыл на мгновение в воздухе, а мужчина, отвлекшись от игрушки, взглянув на меня с искренним удивлением. — Ваше Величество…
— Какое я Величество, — мотнула я головой, не сдержав горького оскала, изуродовавшего губы. — Я беспардонно вторглась в Серый Оплот, заявив о своем праве на власть, заставила вас ввязаться в войну, которая никому из вас не была нужна, заставила вас рисковать своими жизнями, ничего не дав взамен, а теперь веду в бой, победу в котором мы не сможем одержать. Ингварр ведь прав был, это не ваша война, вы не должны быть здесь, но я даже слушать не хотела. Слепо гналась за своими желаниями, преследовала свои цели, не думая о том, что рискую не только собой, а теперь…
Не справившись с дрогнувшим голосом, я на мгновение крепко зажмурилась, и упрямо стерла рукой предательские слезы, скатившиеся по щеке. Горло сдавили стальные клещи, внутри все пылало огнем, а от тоскливого воя волчицы стало невыносимо тошно.
— Подданные не должны видеть слезы своей королевы, — тяжелая рука опустилась на плечо, заставив вздрогнуть, горячее дыхание взъерошило волосы на макушке, а подняв взгляд, я заметила на лице Третьего Маршала мягкую, почти отеческую улыбку, от которой почему-то стало тепло. Загрубевшие шершавые пальцы коснулись лица, стирая теплую влагу, и я только судорожно вздохнула, почувствовав себя маленькой глупой девочкой, которая без разрешения взобралась на норовистого меараса, а потом упала с седла, рассадив коленку.
Всепрощающий Владыка Элронд тогда не бранил непослушную воспитанницу, только утешал плачущую девочку и стирал горькие слезы с ее лица, а после обнимал крепко-крепко, и горячее ощущение того, что я не одна в этом мире, заставляло сердце биться чаще. От необыкновенно яркого воспоминания на душе стало немного легче, и я позволила себе улыбнуться сквозь слезы, взглянув на сидящего напротив Халльгрима, лицо которого все еще немного расплывалось перед глазами.
— Ты заблуждаешься, говоря, что ничего не дала нам взамен, девочка, — хриплый мужской голос звучал в ушах набатом, отбивался в висках и проникал в сознание. — Ты позволила каждому волку в стае вздохнуть свободно, ты разбила оковы вечного страха перед своим альфой, и за все это время, зная, сколь сильна твоя власть, ты воспользовалась ею лишь однажды — чтобы защитить дорогих тебе людей. И поверь моим словам, маленькая королева, — Халльгрим наклонился еще ближе, не позволяя отвести взгляд, обхватил руками моими плечи и попытался улыбнуться как можно уверенней, — если кому и суждено привести свой народ к победе, так это именно тебе. И в чем я полностью уверен, так это в том, что когда мой маленький Магни вырастет, для него будет честью служить такой альфе.
Искренние, теплые слова дрожью отозвались во всем теле, заставив уголки губ непроизвольно дернуться, и я, чувствуя себя изрядно смущенной, засмеялась сквозь слезы, отчаянно мотая головой и чувствуя, как катится по щекам предательская горячая влага. Подняла руки, размазывая тепло по лицу, а после, перехватив руку своего Маршала, пообещала ему со всей искренностью, с которой была способна:
— Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы вы смогли отдать свой подарок внуку.
— И у меня нет причин сомневаться в словах моей королевы, — лорд Халльгрим, будто бы вспомнив о правилах приличия, отстранился, поднявшись на ноги, склонился в почтительном поклоне и спрятал деревянного волка в карман. — Пожалуй, пойду я отдыхать. В моем возрасте следует беречь старые кости.
Сопровождаемый моим смеющимся взглядом, Маршал неспешной походкой отправился к стоящему неподалеку шатру, насвистывая себе под нос незатейливую мелодию, а я, услышав перезвон стали и разгоряченные крики, поднялась с корточек, вытягивая шею и высматривая источник шума за спинами высоких широкоплечих воинов. Несколько оборотней, сбившись в круг, громко смеялись и криками кого-то подбадривали, а то и дело усиливающийся скрежет и перезвон стали заставили меня с интересом подойти поближе.
На глаза попалась знакомая фигура Леголаса, который со сложенными на груди руками рассматривал то же, что и остальные, возле него я уже почти привычно увидела заливающуюся смехом Маргрит, которая что-то возбужденно рассказывала Лихолесскому принцу, вызывая у него блуждающую улыбку, а раскатистый хохот Гимли, доносящийся с той же стороны, и вовсе убедил меня в том, что стоит непременно подойти и посмотреть, что происходит. Веселые оборотни, увидев мое приближение, поспешно расступились, мимо промелькнула тень, и я только удивленно вскинула брови, увидев на небольшом пятачке сухой травы, окруженной заинтересованными зрителями, яростно сражающихся воинов.
Тяжелые мечи молниями рассекали воздух, яркие блики закатного солнца блестели на закаленной стали, а по разгоряченным поджарым телам, обнаженным по пояс, скатывались капли пота. Позабыв обо всем и совсем не обращая внимания на зрителей, которые медленно подтягивались к месту сосредоточенной схватки, двое молодых оборотней взбивали пыль и сухие листья, двигаясь порывисто и стремительно, каждое их движение завораживало, и я только сейчас осознала, что до этого ни разу не видела, как дерутся мои собратья. В пылу битвы у стен Минас-Тирита у меня не было времени оглядываться на других, во время тренировок в лагере я слишком сильно была сосредоточена на своих делах, чтобы обращать внимание на что-то другое, а сейчас за всем происходящим наблюдала с нескрываемым восторгом.
Умелые, обученные воины двигались молниеносно и выверено, каждых их шаг и удар был просчитан и взвешен, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что оказаться в реальном бою против такого противника мне совсем не хочется. Остальные члены стаи подбадривали бойцов криками, кажется, даже делали ставки на то, кто выиграет, и перебрасывались блестящими монетами, и между оборотней то и дело мелькали заинтересованные лица воинов из числа людей. Я видела прошедшего мимо Гэндальфа, задумчиво дымящего трубкой сквозь белоснежную бороду, видела Эомера, замершего возле импровизированной арены перед тем, как скрыться в шатре Арагорна, расположенного неподалеку, видела, как Гимли, заразившись всеобщим весельем, азартно обменивается звонкими монетами с огромным бородатым оборотнем из клана Асбранда.