Спальня, в которой ты, он и я

Я представила ее так, как видела однажды, при исполнении, что называется: в тесной комнате, при свете красной лампы, перед бесстыжим взглядом, раскорячившуюся, выпятившую наружу свой интим, засунувшую в себя два пальца…
– Приезжай срочно, прошу. Я заплачу тебе наличными то, что ты потеряешь…
– Постой, если я так сделаю, мне придется расстаться с этой работой!
– Соня, скотина, и ты еще называешь такую гадость работой? Если захочешь, Дэвиду стоит сделать пару телефонных звонков, и он устроит тебя в приличную фирму! Тебе не придется выпендриваться за копейки перед старыми развратниками!
  
– Рада слышать, что ты готова мне помочь до того, как я здесь окочурюсь, – ворчала она для вида.
– Я не могу отправиться туда одна, – настаивала я. – Ты мне очень нужна.
Я говорила чистую правду. Мне нужна была страховка. Конечно, трудно представить себе худшую кандидатуру, чем София, чтобы вовремя обуздать мою страсть, смирить тело и напомнить о примате разума над чувствами. Но мне не на кого было больше рассчитывать, я никого не знала кроме нее, кто бы мог так легко сорваться и примчаться по телефонному звонку, бросив все.
Итак, полчаса спустя, небрежно одетая, непричесанная, но зато пунктуальная Соня уже ждала меня на небольшой площадке перед «Отелем…», рядом с синей телефонной будкой.
Когда мы вошли в холл, вдвоем, под ручку, лицо месье Жака вытянулось от изумления, что было ожидаемо. Хотелки появлялись в «Отеле…» иногда с мужчинами, а покидали его всегда в одиночестве. Не было случая, чтобы они приходили вдвоем, да еще в таком затрапезном виде. С первых слов он дал мне понять, что крайне недоволен, его голос звучал так же натянуто и резко, как и в тот раз, когда мы с ним поругались.
– В каком номере? – сухо спросила я без церемоний, не обременяя себя объяснениями.
– Вынужден с огорчением отметить, что вы утратили свои хорошие манеры, Эль… Мне жаль.
– Оставьте при себе свои сентенции или кривляйтесь перед теми, кто содержит эти номера. Мне всего лишь нужно там переспать.
Явный намек на подлинное предназначение его заведения вызвал у портье некоторое раздражение. Вот он – такой, месье Жак, настоящий ханжа, строит из себя чистюлю, работая в публичном доме. Можно заниматься черт знает каким извращением под его крышей, главное – не говорить об этом вслух.
Он чопорно выпрямился, поправил ливрею, намереваясь сообщить мне нужную информацию:
– Как скажете. Вас ожидают в номере…
Но я остановила его:
– Нет, подождите! Не говорите ничего! Я хочу, чтобы вы написали это вот здесь.
И я протянула ему визитную карточку, которую достала из сумочки, ту самую, где на обратной стороне было написано адресованное мне предписание, но я, конечно, не стала его показывать.
Моя прихоть его удивила.
– Зачем это?
– Просто так. Ну пожалуйста.
Он, не двигаясь, смотрел на нас своими глазами навыкате. Тогда моя подруга поторопила его:
– Давайте! Вы же слышали, мадемуазель вас об этом вежливо просит.
Жак взял ручку, всегда лежащую у него на столике, изящную перьевую ручку из черного лака, которой он так ловко умел жонглировать, и нацарапал пару слов:
 
Шевалье д’Эон.
 
Я с первой буквы узнала этот округлый размашистый почерк.
Четвертый этаж.
Интуиция меня не подвела: это он – автор предписаний, а коридорные «Отеля де Шарм», с Исиамом во главе, его возможные посыльные, доставляющие мне конверты с записочками. Сама гостиница – центр сети, сплетенной Луи, и он не перестанет приглашать меня сюда до тех пор, пока этот этап наших отношений не закончится.
– Большое спасибо, – я улыбнулась ему с благодарностью. – Это все, что мне в данный момент надо знать.
Мы направились к лифту, но я вспомнила кое-что и вновь обернулась к портье:
– Ах да… Вот о чем я хочу вас еще попросить. София будет ждать меня около номера. Не позволяйте никому из ваших служащих выдворять ее из коридора, пока я буду находиться внутри. И сами этого не делайте.
– Как пожелаете, – согласился он, не взглянув на меня.
В этот вечер дежурным у лифта был рыжий парень. Как всегда, смурной и малоразговорчивый, он доставил нас на четвертый этаж, где двери номеров и стены оказались выкрашены в цвет синей южной ночи, и так же, молча, проводил до номера, находившегося по коридору в противоположной от лифта стороне. Как только парень открыл магнитным ключом и распахнул дверь номера, Соня смерила его огненным взглядом так, что и без слов он понял, что от него требуется, и тут же ретировался, оставив нас вдвоем на пороге комнаты.
– Ну как, красавица, справишься?
– Да-да, не волнуйся…
– Если что, кричи, не стесняйся. Договорились?
– О’кей. А где ты будешь?
– Я заметила служебную лестницу недалеко от лифта. Я буду ждать за дверью.
– Отлично!
– Хочешь, позвоню тебе, когда он появится?
Я была уверена в том, что Луи не пропустит этой встречи. Что он придет собственной персоной, что на сей раз не запустит меня в клумбу со стоячими гондонами, не подсунет вместо себя дублера того же или противоположного пола.
– Нет, это ничего не изменит. Я и так знаю, что мне делать, – сказав это, я поглубже запахнула широкий и длинный, ниже колена, плащ, не подходящий для такого теплого времени года, но без подкладки, несмотря на то, что был сшит из тонкой ткани.
Уходя, она обернулась и подмигнула мне, чтобы подбодрить, а потом исчезла в полумраке коридора.
 
Статья седьмая. ЗАНЯТЬ ТЕРРИТОРИЮ, ОСТАВЛЕННУЮ ВРАГОМ.
 
Номер, посвященный шевалье д’Эону, оказался оформлен в стиле эпохи Людовика XV и чересчур заставлен мебелью, отчего там было душно и жарко. Единственное, как и в большинстве других номеров «Отеля…», окно было наглухо закрыто.
Пол устилал толстый ковер с восточным орнаментом, стены обтянуты полотном с набивным рисунком, инкрустированное резное дерево служило материалом для тяжелой мебели, из которой туалетный столик с большим зеркалом в крутящейся раме и узорчатое резное изголовье кровати представляли самые значительные элементы интерьера. Узоры деревянного изголовья были покрыты золотом, а вершина оказалась украшена шелковым балдахином голубого цвета, того же оттенка, что и стены на этаже.
Я взмокла в своем плаще из шершавого крепа. Мне казалось, что я сама себя загнала в ловушку, поместив в смирительную рубашку из воздухонепроницаемой материи. Мои щеки, как я могла заметить в отражении некоторых зеркальных поверхностей, горели огнем, свидетельствуя об общем телесном дискомфорте. Я провела рукой по шее и собрала волосы в пучок в надежде, что таким образом избавлю себя от лишнего тепла.
Но я стойко противостояла желанию скинуть с себя одежду. Это было важно. Мне не хотелось раньше времени раскрывать свой тайный замысел. Пришел мой черед преподносить сюрпризы. Я придумала, как нанести упреждающий удар. Небольшой, несильный, только на один шаг впереди. Просто чтобы доказать, что я – не пешка в его изящной руке.
Неожиданный звук открывающейся двери прозвучал для меня сигналом к освобождению. Но теперь я думала не только о том, как поскорее освободиться из чехла, в который добровольно себя заточила. Он вошел и впервые появился передо мной при свете. Долой маски, долой каучуковые комбинезоны, долой приглушенный свет. Он был одет в один из своих суперэлегантных костюмов, пиджак расстегнут, и под ним виден жилет бронзового цвета. Набалдашником трости Луи прикрыл за собой дверь, и я услышала, что ее с той стороны закрыли на щеколду. Это означало, что отныне мы в заложниках друг у друга.
  
– Добрый вечер, Эль.
Когда я вынашивала свой план, то придумала тысячу способов, как к нему подступиться. Как сказать все, что у меня накопилось в душе. Устроить ему чистилище, чтобы он исцелил свое исступленное либидо и избавился от безумных фантазий. Никакой из них мне не подошел. Так как, увидев его, я потеряла дар речи и способность мыслить ясно. Хорошо, что у меня на всякий случай был заготовлен план Б.