Спальня, в которой ты, он и я

Каждая секунда, отделяющая меня от разгадки тайны, тяжким грузом ложилась на сердце, умножая чувство вины, не покидающее меня с тех пор, как я выбежала из особняка Дюшенуа. Я не должна была делать этого из-за Дэвида… но именно ради него я обязана пойти на этот шаг. И ради нас обоих. Я не видела другого доступного выхода из сложившейся ситуации. Надо покончить с этим сегодня вечером. Раз и навсегда. Даже если придется оказаться с Луи наедине в одном из номеров «Отеля де Шарм».
  
– Постойте…
Мне пришла мысль показать портье старый ключ с зазубринами. Я достала его из конверта серебристого цвета:
– Вам это о чем-нибудь говорит?
Предмет его позабавил и только. Он снисходительно улыбнулся:
– Нет, к сожалению. Мы не используем такую древность уже лет двадцать.
– Черт!
Тогда, уже безо всякой надежды на удачу, я достала из конверта записочку на розовой бумаге.
– А это?
Дорогая Зэль,
Сегодня вечером, в десять часов.
Не опаздывайте!
Не берите с собой мобильный телефон.
Вот тогда он широко улыбнулся и, повернувшись ко мне, сказал то, что вновь вселило в меня надежду:
– Тот, кто прислал вам эту записку, Эль, очень хорошо знаком с домом.
Насколько я помню, Жак впервые обратился ко мне, употребив уменьшительное имя. Откуда он мог его знать? Наверное, один из клиентов поделился с ним по секрету.
– Что вы хотите этим сказать? – настаивала я.
– «Зэль» – не ошибка в вашем имени, как вы могли подумать. Это фамилия одной из наших самых знаменитых персон, известной обольстительницы, именем которой назван один из номеров.
– Понятно, но какой именно персоны?
– Нет никаких сомнений, что это – Маргарета Гертруда Зэль.
– Кто-кто?
Я напрасно перерыла в памяти все, что знала.
– Мата Хари, если хотите.
Да, так было понятнее.
– На пятом этаже, – сказал он, предугадав мой вопрос. – Первая дверь направо от лифта. Исиам вас проводит.
Исиам? Никогда раньше не слышала этого экзотического имени. Обычно в «Отеле де Шарм», как раньше, так и теперь, на каждом этаже дежурил коридорный. Смуглый юноша с открытой, располагающей улыбкой, который встретил меня на пятом этаже, был родом, скорее всего, из Пакистана или Шри-Ланки. У него оказались такие длинные бархатистые ресницы, оттеняющие взгляд и придающие ему мягкое очарование, что можно было подумать, они накладные.
Как только я вышла из кабины лифта, он галантно поинтересовался, в какую комнату меня проводить, и дошел со мной почти до самой двери глубокого красного цвета, безо всякой таблички. Тут, не настаивая на чаевых, Исиам просто поинтересовался:
– Вам нужно что-нибудь еще, мадемуазель?
– Мм, нет.
Ничего мне не нужно, подумала я, разве что помочь прикончить типа, который ждет меня за этой дверью. Как бы мне хотелось понять, что происходит, взглянув на ситуацию со стороны, может быть, даже с некоторой долей иронии. Но в тот момент я представляла собой комок нервов, напряженных до предела, готовых лопнуть от малейшего шума, от случайной игры света и тени, от карминово-красной обивки двери, за которой, как мне казалось, собраны самые ужасные страхи из моих детских кошмаров.
Исиам оставил меня одну, и я, сделав глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, решилась наконец провести магнитным ключом по электронному замку. Ключ подошел, о чем свидетельствовал автоматический писк, механическая щеколда щелкнула, и мне осталось только повернуть ручку и сделать шаг навстречу своей судьбе.
Ошеломленная, завороженная, сбитая с толку.
Комната поражала своим великолепием. Стиль Бэль Эпок чувствовался в убранстве повсюду и напомнил мне одну фотографию начала века, где в помещении, оформленном по-восточному, тут и там располагались ценные блестящие вещицы, как разные ненужные безделушки на барахолке Сент-Уэн. Стены украшали обои с цветочными мотивами, среди цветов и зелени ползали, скакали и летали занятые своими делами разнообразные насекомые. Шкаф, консоль и комод были сделаны из трех пород ценного дерева, но каких именно, я не знала. Однако лучше всего эпоху, в которой я оказалась, отражали многочисленные ценные безделушки: украшенные орнаментом лампы Эмиля Галле из разноцветного стекла, а также бронзовые статуэтки, в большинстве своем изображающие сатиров, сладострастно, в чувственных позах, приникших к обнаженным девам. Центральным предметом декора в комнате была высокая ширма из сандалового дерева, выполненная из резных деревянных панелей.
Какое-то время я стояла посреди роскошной комнаты, озираясь по сторонам. Никто так и не пришел, поэтому я собралась уже уходить. Неужели Луи Барле доставляет удовольствие играть со мной, как с тряпичной куклой или как с виртуальными героями видеоигр? Точно так же он пригласил меня в галерею Соважа на вернисаж, а потом бросил на произвол судьбы. Напрасно Луи заманил меня сюда, а сам не удосужился даже показаться на глаза.
Я была готова заплакать от бессилия и злобы, как вдруг мелькнула чья-то безмолвная тень и подсунула под дверь сложенную бумажку.
Снимите одежду.
Рука, написавшая лаконичный приказ и записку на розовой бумаге, которую я только что демонстрировала месье Жаку, была одной и той же.
Недолго думая об этом совпадении, я быстро схватила свою сумочку и попыталась открыть дверь, но… она оказалась запертой на ключ с той стороны. Этот обаятельный юноша Исиам или кто-то там еще закрыл единственный выход из номера. Я старалась не поддаваться панике. В конце концов, я не в первый раз в этом доме, он мне знаком. Конечно, я не торчу здесь постоянно, как Соня, но месье Жак знает, кто я, мы только что разговаривали с ним, и, следовательно, мой визит зарегистрирован в его журнале.
Однако мало-помалу в душу закрался страх. Меня охватил озноб, сердце ушло в пятки, по спине побежали мурашки, даже веснушки на лице раскалились и стали покалывать щеки.
Я схватила телефонную трубку (в номере стояла старая модель – с круглым колесиком с цифрами на аппарате) и набрала номер дежурного: 00. Но, судя по всему, мой сигнал звучал в пустоте, никто не брал трубку. Я подумала, что месье Жак мог пойти по этажам делать обход, и решилась позвать на помощь, хотя прекрасно понимала: в такой ситуации просто смешно вопить и звать на подмогу.
– Месье Жак? Месье? Есть тут кто-нибудь?
Глухая тишина в пустынном коридоре, где каждый шаг утопает в высоком ворсе экстравагантного ковра, стала ответом на мой призыв. Без особой надежды я вынула из серебристого конверта старый ключ с зазубринами и попыталась вставить его в замочную скважину старинного замка, но ключ оказался слишком толстым, портье говорил правду, такие давно уже не в ходу.
Единственное окно тоже было закрыто, я не смогла поднять щеколду. Сквозь матовое стекло я с трудом увидела вдалеке сияющий вечерней подсветкой силуэт башни Сакре Кер.
«Не берите с собой мобильный телефон». Как глупо, что я послушалась этого приказа, теперь я отрезана от всего мира. Единственное, что мне оставалось, – разбить стекло и броситься с пятого этажа головой вниз на прилегающую площадь. Зловещий красный цветок на мостовой. Нет. Я останусь здесь пленницей до тех пор, пока моему хозяину будет угодно. Интересно, сколько времени продлится этот спектакль?
Я сжала кулаки и от безысходности стала барабанить в дверь, как вдруг почувствовала, что за моей спиной происходит что-то странное: расположенные на стенах по всему периметру комнаты деревянные панели, обклеенные разноцветными обоями в цветочек, стали синхронно поворачиваться вокруг своей оси, видимо, приведенные в движение электрическим механизмом. Их оборотная сторона, все стены от пола до потолка, оказалась зеркальной.
  
Теперь я была не одна. Мой образ, умноженный бесчисленное количество раз, отражался в каждой фасетке во всех проекциях: мой силуэт, мой профиль и анфас, мои угловатые формы и округлости, мои достоинства и недостатки – все собралось вместе наконец. Я поняла: это приспособление должно напомнить мне о предыдущем приказе: «Снимите одежду».