Спальня, в которой ты, он и я
При этом под моей холодной, как мрамор, кожей кипели эмоции. Моя вагина раскалялась докрасна, как костер. Чем сильнее актриса походила на меня внешне, тем влажнее становилось у меня между ног.
<i>(Рукописные заметки от 12/06/2009, написано моей рукой.)</i>Подобная предупредительность делала ей честь. На самом деле, хоть это трудно себе представить, под грубоватой оболочкой жила душа нежная и даже возвышенная.
– Нет, нет, не хочу. Раз ты говоришь, что сюжет хорош, я тебе полностью доверяю… – отказалась я. – Ты же профессионал!
Смирившись с обстоятельствами, я провела остаток дня, наблюдая, как она доводит до блеска мою передачу. Но, если подумать, на кого еще я могла рассчитывать? Не я ли заявила Дэвиду всего пару часов назад, что ничего в этом не понимаю? Только профессионализм и опыт Альбаны сгладили мою некомпетентность. Без нее мой дебют на канале стал бы таким же провальным, как школьная самодеятельность. Я прекрасно это осознавала, глядя на ее доведенные до автоматизма действия и безупречно верные решения.
Работа под руководством моей новой подруги и ее новые идеи, нацеленные на улучшение передачи, захватили меня настолько, что я и думать забыла про братьев Барле с их нескончаемой ложью, с капканами, которые оба расставляли на моем пути, каждый на свой лад пытаясь заманить меня в сети, завязывая узлы один крепче другого. Я выключила звук мобильника, чтобы не отвлекаться, и даже не проверяла эсэмэски. Наконец, во время небольшой паузы, я взяла его в руки и услышала мамин голос. Она оставила на голосовой почте подробный отчет о том, как утром к нам в дом пришли трое рабочих, чтобы устранить множество мелких поломок, которые накопились за долгое время не столько потому, что не хватало средств, сколько по причине хронического недомогания Мод. Эта внешняя неустроенность сильно отравляла ей жизнь: сломавшийся выключатель, потрескавшаяся и выпавшая кое-где кафельная плитка, засорившиеся трубы, облупившаяся краска.
Альбана вернулась в мой кабинет в сопровождении молоденькой брюнетки в больших очках на маленьком курносом носике, в руках которой я увидела несколько вешалок с готовыми платьями самых разнообразных фасонов из тканей весенней расцветки.
– Эль, позволь представить тебе Жеральдину. Она займется твоим костюмом для передачи…
Мы обменялись приветствиями.
– Надо позаботиться также о том, чтобы продумать концепцию на перспективу, – продолжала она. – Я так поняла, что вначале мы ориентировались на образ красавицы в соломенной шляпке, среди полевых цветов. Вот что, учитывая это, мы можем тебе предложить.
Было предложено пять платьев из ткани в цветочек, одно короче другого и все очень прозрачные. Я смотрела, как Жеральдина одно за другим прикладывает их к своей груди, пока не остановила выбор на бело-розовой модели, которая мне показалась наиболее целомудренной.
– Пожалуй, это то, что нужно.
– Берем! – решительно сказала Альбана, одобрив мой выбор. – Если мы этим не удержим перед экраном всех мужиков, от пацанов до пенсионеров, значит, я ничего не смыслю в мужских капризах!
Конечно, Альбана хотела шуткой разрядить обстановку, но этим она только подчеркнула неотвратимость события, саму мысль о котором я гнала от себя изо всех сил: очень скоро меня выставят на всеобщее обозрение, тысячи чужих, незнакомых глаз будут пялиться на меня, чего-то ожидать от меня, критиковать мою прическу, манеру говорить и все остальное, будут судить и судачить обо мне, а я никак не смогу им помешать. Самое страшное, что я сама решилась на этот шаг, по собственной воле взошла на Голгофу. Даже раздевание в «Отеле де Шарм» по принуждению Луи по сравнению с этой пыткой показалось мне пустяковой забавой…
Наш рабочий день завершился последней примеркой. Костюмерша вышла, гордо неся перед собой выбранное платье, как священную реликвию предстоящей медиацеремонии.
– Когда ты сможешь прийти завтра утром?
Речь шла о субботе, о первом дне предстоящих выходных, и она сочла своим долгом напомнить мне, что с этой минуты я должна посвятить себя неотвратимо грядущему жертвоприношению.
– Пораньше. До восьми. Дэвид, думаю, тоже приедет, и я попрошу, чтобы он взял меня с собой. Первый раз мы приедем на работу вместе.
Я тут же пожалела о том, что последней фразой лишний раз подчеркнула свой особый статус в компании. Но широкая улыбка, которой Альбана наградила меня на прощание, дала понять, что она не придает этому никакого значения.
– Хочу тебе посоветовать, – сказала она, когда я провожала ее до лифта, – не думай ни о чем сегодня вечером, а главное – ложись пораньше спать!
Я уже собралась уходить, когда обнаружила, что у дверей моего кабинета стоит Фред, смущенный от того, что впервые очутился на верхнем этаже, в святая святых башни Барле.
– Заходи! – подбодрила я его.
Он осторожно прикрыл за собой дверь, с видом заговорщика, который ему не очень-то подходил.
– У меня для тебя есть кое-что интересненькое.
– Как? Уже?
– Да. Луи в самом деле очень занятой господин, все время висит на телефоне. Даже не знаю, кроме этого он чем-нибудь занимается или…
– Давай ближе к делу, – меня раздражало его пустословие.
– Хорошо. Он долго трепался со своим братом на площадке для съемок.
– Ах вот как? Они обсуждали мою передачу?
– Не совсем… Мне не удалось записать с самого начала, но, как я понял, Луи упрекал Дэвида за то, что он слишком поспешно выгнал Алису.
Вот это уже интересно! Чем красотка могла прельстить такого самовлюбленного денди, как Луи? Не она ли была его «тогдашней подружкой», как он выразился однажды, не назвав имени, когда говорил мне о смерти Авроры? С каких пор Алиса Симончини работала на братьев Барле? Не она ли?..
– Вот, послушай,…
Он достал карманный диктофон, нажал кнопку, и в тишине моего кабинета раздались голоса старшего и младшего Барле.
«– Черт возьми! Ты не можешь вышвырнуть ее на улицу как последнюю шлюху! Напомнить тебе, сколько девок ты приводил в свой кабинет за последние пятнадцать лет?
– Заткнись! И слушать не хочу!
– Так я напомню, и это легко проверить, – издевался Луи. – Достаточно попросить Хлою просмотреть твой рабочий график и посчитать, сколько раз там отмечено «Не беспокоить» за последнее время… Твои интрижки на работе также легко отследить, как посещаемость номера в гостинице, мой дорогой братишка…
– Но есть большая разница. Я ведь у себя дома. А Алиса – нет. У себя я имею право трахаться с кем захочу и где захочу!
– Ах вот в чем дело! Ты от нее избавился, потому что она, бедняжка, подумала, что она здесь тоже отчасти у себя дома. Ты обвиняешь ее в том, что она слишком долго была привязана к тебе?
– Не говори ерунды! Ты же знаешь, это здесь ни при чем!
– Тогда что же? Тебе не понравилось, что она переспала с этим кретином Крисом Хеймсом? Тебе она надоела, но тебя раздражает, что кто-то другой играет с твоей старой куклой? Так, что ли?
– Послушай, ты мне осточертел, Луи! Учти, если будешь продолжать в том же духе, я не ограничусь двумя увольнениями на этой неделе.
– Давай, давай смелее! Доставь себе такую радость! Если бы ты знал, сколько времени я этого ждал!»
Неожиданно голоса перекрыл какой-то шум и помехи. Я решила, что на площадку вышли технические работники со своими инструментами и прервали их разговор.
Фред терпеливо ждал реакции, настороженно глядя на меня, но я не стала давать комментарии по поводу шокировавшей меня беседы двух Барле и спросила:
– А что на другой записи?
– Телефонный звонок с его мобильника. Мне было сложно запеленговать, но конец разговора я все-таки перехватил.
– Кому он звонил?
– Ребекка или что-то вроде того.
Ну вот и она! Проявилась наконец-то! Ее возвращение на авансцену событий не удивило меня, но в душе появилось чувство неясной тревоги.
– Давай, – приказала я. – Включай запись.