Спальня, в которой ты, он и я
Толкнув дверь, я очутилась в полумраке помещения, где на красном ковре уже толкались немногочисленные покупатели, склонившиеся над прилавком, заваленным новинками и бестселлерами определенной тематики. Я думала, что встречу здесь старых извращенцев в темных плащах, с похотливо бегающими глазками и размалеванных амазонок в нескромных нарядах, но, хотя представителей мужского пола среди посетителей оказалось ощутимо больше, в остальном публика собралась обычная. Разве что две-три пары присутствующих чуть ли не липли друг к другу. Один господин нашептывал на ушко спутнице что-то такое, отчего она густо заливалась краской, а другой невозмутимо поглаживал объемистый зад своей подружки. Может быть, купив соответствующие справочники, они собирались заняться любовью? Или хотели разнообразить свой репертуар, воспользовавшись предложенными источниками?
Тематическое распределение было понятным: слева от входа – литература эротического характера, справа, рядом с кассой, – альбомы с фотографиями и подарочные издания, в глубине – комиксы и иллюстративные материалы, а еще дальше – эссе, книги практической направленности и какие-то гаджеты в качестве сопровождающих товаров или в нагрузку.
Со списком в одной руке я без труда обнаружила несколько нужных мне книг и стала в другую руку набирать стопочку, которая быстро увеличивалась. Я не собиралась задерживаться здесь надолго, потому что почти сразу, чувствуя на себе посторонние взгляды, с пристрастием изучающие мои выпуклости и округлости, начала ощущать себя как-то неуютно. Выбрав необходимое, я направилась к единственной продавщице, уныло стоящей у кассы. Это была молодая брюнетка с коротко подстриженными волосами, совершенно непривлекательная. По пути на глаза мне попалось нечто такое, отчего я застыла на месте, а именно несколько фотоальбомов, составлявших серию «Pink Pussy», как было заявлено на обложке. С фотографий на посетителей смотрели молодые девушки, снятые в более чем откровенных позах: с раздвинутыми ногами, выставив напоказ все свои женские прелести. Девушки мило улыбались, словно были в восторге от происходящего.
Их гениталии, выкрашенные в ярко-розовый цвет, в полном соответствии с названием серии, походили на экзотических бабочек.
Неужели я до сих пор находилась под впечатлением от вчерашнего свидания? Неужели подосланная Луи Лиана до такой степени потрясла мое воображение? К своему удивлению, я принялась с интересом листать страницы, не в силах остановиться, в восхищении от представленных без ложной скромности откровенных вагин. Интересно, подумала я, хотелось бы мне оказаться на фото в этой книге в такой бесстыдной позе? Также мелькнула другая мысль: если бы у меня была такая твердая и длинная игрушка, как у Лианы, смогла бы я доставить этим прекрасным кискам, открытым и влажным, удовольствие, погрузив туда ручку веера?
Перелистывая страницы одной рукой, я, задумавшись, не удержала пирамиду из книг в другой руке, и они рассыпались по полу. Тут же на меня устремились десятки глаз, некоторые с суровым осуждением, другие – с живым участием. Я, пробормотав извинения, стала быстренько собирать свое богатство, поправляя при этом юбку, чтобы она не слишком открывала постороннему взору ляжки и не обтягивала до неприличия попку. Красная от стыда и замешательства, я второпях расплатилась. Голос мой дрожал, на щеках от смущения выступили красные пятна, как у школьницы, а мне-то казалось, что я давно преодолела этот свой недостаток.
В вагоне метро я уже чувствовала себя намного уверенней, но во время пути до станции Севр все равно не рискнула вытащить из пластикового пакета с жемчужными каплями, разбросанными на темном фоне, ни одну из только что приобретенных книг. Я решила, что достаточно будет унижения, которое меня точно ожидает вечером перед камерой.
– Ты опоздала, но это не страшно… – не поздоровавшись, выпалил Дэвид с порога, ворвавшись в мой кабинет. – …Сейчас главное – чтобы ты была в форме. Ты, по крайней мере, хорошо позавтракала?
В его голосе и глазах, внимательно смотревших на меня, чувствовалось лихорадочное возбуждение. Я от этого ощутила себя чистокровным жеребцом в день своей первой скачки. Хорошо хоть он не смотрел мне в зубы и не хлопал по крупу, чтобы проверить наличие изъянов и оценить шансы на победу. Неужели именно к этому Дэвид присматривался в день нашей первой встречи: он видел во мне будущую телезвезду на своем канале, необработанный самородок, который он огранил бы по собственному вкусу и сделал бы из него бриллиант для своей коллекции?
– Да, все в порядке, я поела.
– А сухофрукты? Ты ела сухофрукты?
Он ходил по кругу, оценивая меня взглядом, и нервничал, как перед первым заездом, явно обеспокоенный внешними данными своей кобылки.
– Не волнуйся, я в порядке, честное слово.
Мне страшно было даже представить, что со мной будет, если я его подведу. А главное – его телеканал.
– Ладно… Уверен, ты всем утрешь нос!
Школярские словечки в лексиконе ему подходили так же мало, как антилопе седло. Но, нисколько не боясь показаться смешным, он просто подпитывал себя адреналином. Дэвид только притворялся легкомысленным, чтобы взять разбег и со всей серьезностью приступить к делу. Если бы я смотрелась на экране такой неприглядной, как сейчас, мне, без сомнения, была бы уготована та же судьба, что и Авроре. Неужели он пошел бы на крайности в отношении меня? И мое имя исчезло бы в безбрежном море сети Интернет, утонув там навсегда?
Он склонился ко мне, запечатлев на шее поцелуй, который, по его мнению, можно было бы считать нежным. Стараясь изгнать из моей головы мрачные мысли, Дэвид зарылся носом в мои волосы и ласково положил руку на мое полуобнаженное плечо. И раз уж он ни слова не произнес по поводу брачного контракта, обращаясь со мной как со своей всего лишь новой подругой, я решила расслабиться и получить удовольствие от его незатейливых ласк.
– Я хочу тебя, – прошептал Дэвид мне на ухо.
Я наклонила голову, чтобы спастись от его все более настойчивых поцелуев.
– Не здесь…
– Почему? Ты боишься, что нас застукает шеф?
Дэвид усмехнулся собственной шутке, довольный собой, со злорадством, наверное, вспомнив тех, кого оставил в дураках. Все, к чему он прикасался, обязано было превращаться в золото. Так было всегда. Он всегда чувствовал себя победителем. Не считая Авроры…
– Ах, простите…
В двери показался Фред. Заметив нас, он сперва удивился, но потом его взгляд стал суровым от гнева, который мне был очень хорошо знаком. Однако Фред сдержался. В отличие от Дэвида:
– Что вам надо? Что, черт побери, вы здесь забыли?
Я тут же поняла, что эти двое никогда не встречались. Но если Фреду было полезно увидеть наконец, как выглядит big boss телестудии BTV, то Дэвиду вовсе не обязательно было знать, кто такой этот небритый парень в потертых джинсах и линялой футболке, пусть даже он работает в его фирме.
– Я… – мямлил Фред.
Должна ли я их представить друг другу? Если да, то до какой степени стоит углубляться в предысторию наших отношений? С одной стороны, Фред должен был опасаться, как бы я не открыла правду относительно его трудоустройства на канал. Видимо, его растерянность объяснялась тем, что он не знал, как я себя поведу.
– Что «я»? Оставьте нас в покое!
– Дорогой, – я решила вмешаться, чтобы его утихомирить. – Это – Фред Морино. Звукооператор нашей передачи. Он, видимо, пришел, чтобы сказать, что меня уже ждут в студии.
Я захлопала ресницами, вылупив глаза на Фреда, чтобы тот понял намек и включился в игру.
– Да, – подтвердил он, вздохнув с облегчением.
– А! Ну ладно.
Дэвид никогда не терял самообладания. Никогда! Кем бы ни был его партнер. Он выпрямился, скорее раздосадованный, чем рассерженный, и ограничился тем, что строго отчитал Фреда, как нашкодившего сорванца:
– В любом случае, следует стучать, когда входишь даже по срочному делу.
И он широким жестом указал на дверь моего кабинета, открытую настежь в тот момент, когда к нам так вероломно вломился Фред.