Второй шанс для многохвостой лисицы (СИ)

 Прода 19.01.2026 
Я, сдержав стон, открыла глаза, и первым, что увидела, оказалась мужская фигура через бумажную перегородку. Высокая, статная — силуэт словно вырезан из утреннего сумрака. Тёмные волосы до плеч мягко спадали на воротник, блестели влажным шёлком в свете масляной лампы. В спокойной выправке мужчины чувствовалась привычка командовать, но в том, как он чуть склонил голову, угадывалось странное, почти интимное внимание к тишине этой комнаты.
  
Сердце радостно ёкнуло. Яори всё это время сторожил моё бренное тело, пока я изображала дохлую лису? В смысле, не лису, а человека… Ох, неужели я обернулась, пока спала?
— Яори? — позвала я. Голос предательски охрип.
Фигура стремительно обернулась, и тут я поняла две вещи.
Во-первых, это между нами была отнюдь не бумажная перегородка. Такие вообще вряд ли водились в этом скромном деревенском доме, если судить по дешёвому футону[1] на полу и полному отсутствию каких-либо картин или свитков на стенах. У меня просто слиплись ресницы, и зрение первое время плохо фокусировалось.
А вот второе открытие меня порадовало куда меньше. Это был не Яори.
— Простите, Ва… Ваше Высочество, — только и получилось выдавить из себя, как я разглядела черты лица незнакомца.
Он был одновременно похож и не похож на своё Правое Крыло. Та же выправка, тот же лёгкий наклон головы, причёска, рост, телосложение, даже одежда казались почти одинаковыми. Но всё остальное — другое.
Взгляд у него был внимательный, будто оценивающий, как задачу со множеством неизвестных. Лёгкая горбинка на прямом носу придавала профилю мужественности, тонкий изгиб брови, будто нарочно нарушавший симметрию, делал выражение лица нечитаемым: то ли принц сейчас рассмеётся, то ли прикажет казнить. На скуле темнела маленькая родинка — почти дерзкая отметина судьбы.
Как-то само собой пришло понимание, что передо мной и есть принц Эван Аккрийский.
— Не стоит извинений, — его голос прозвучал ровно, с лёгкой усталостью. — Многие принимают меня за моё Правое Крыло. Мы похожи. Вы очнулись, госпожа Элирия-сан? Как самочувствие? Рана всё ещё даёт о себе знать?
Я пощупала себя под одеялом, с ужасом осознав, что штаны на мне имеются, а всё остальное — нет. Кто меня раздевал? Кто укладывал? Рёбра, к слову, были туго перевязаны. Ах, вот почему дышится так тяжело!
— Хорошо чувствую, спасибо, — пробормотала я потрясённо. Всё же не каждый день просыпаешься в одной комнате с принцем Аккрийским. — Простите… а что случилось?
Видимо, на моём лице отразилось чуть больше эмоций, чем мне хотелось бы, потому что Эван Аккрийский внезапно тепло улыбнулся.
— Всё обошлось, и это — ваша заслуга. Вы проявили себя достойно, госпожа Элирия-сан, как истинная тень огненного клинка. В тот миг, когда ребёнка уносила нечисть, вы не растерялись. Принять звериный облик и догнать русалку на самом краю болота — решение не только смелое, но и по-настоящему блистательное. Ни один воин не успел бы, а вы успели.
— Спасибо, но это не я, это ваш покорный слуга Яори-сан в итоге спас и младенца, и меня, — пробормотала я и, кажется, допустила тактическую ошибку.
Внезапно лицо принца Эвана Аккрийского потемнело, он свёл брови над переносицей.
— Яори-сан опоздал, — резко отрезал его высочество, да таким голосом, что я, честно говоря, испугалась, а точно ли моему знакомому ничего не грозит. — Вас ранила русалка.
— Да, но вроде бы ничего страшного не произошло… — Я на всякий случай повторно ощупала рёбра. Да, болели, но не сказать, что состояние было «ужас-ужас». После некоторых тренировок я себя чувствовала и похуже.
Мужчина покачал головой.
— Когти у русалок недлинные, зато острые и часто бывают отравлены болотной тиной. К счастью, в момент нападения вы были в ипостаси лисицы, а на животных этот яд не действует. Однако как лиса вы теряли непропорционально много крови, и я… то есть нам с Яори пришлось магией заставить вас вернуться в человеческое тело.
О как.
Я сглотнула. Не знала, что такая магия существует, хотя… передо мной принц Аккрийский — золотой дракон. Логично, что драконы правящего рода умеют куда больше, чем другие, а уж про оборотней порядком ниже я и вовсе молчу.
Я вздохнула, кутаясь в одеяло и ища взглядом тунику, в которой прилетела на Большую Землю. Принц Эван, мгновенно поняв меня без слов, тут же направился куда-то к углу комнаты и достал из неприметного сундука женскую кофту. Чистую, опрятную, но не мою.
— Вашу пришлось порвать. — Он положил ткань на футон и, как мне показалось, сказал это смущённо. — Не волнуйтесь, Элирия-сан, вас бинтовала местная деревенская знахарка, мать того малыша, которого вы спасли. Она была очень благодарна и с удовольствием сделала эту работу. Одевайтесь, не буду вам мешать.
— Ясно, спасибо ей… — Принц Аккрийский последил за тем, как я подтягиваю рукой из-под одеяла кофту, отвернулся и уверенно шагнул к бумажным сёдзи. Внезапно я не удержалась: — Ваше Высочество, подскажите, а где сейчас Яори-сан?
— Отправился на Огненный Архипелаг. Я отослал его, у него ещё много дел.
— О… поняла, — ответила, стараясь чтобы разочарование не проскользнуло у меня в голосе. Яори так сильно помог, появившись в нужный момент, а затем так же неожиданно исчез… Жаль, я действительно хотела его как минимум поблагодарить за то, что поднял меня из топкого болота и донёс до деревни.
[1] Футон — тонкий матрас, на котором спят. Кладётся на пол, без деревянного или какого-либо иного каркаса.
 Прода 20.01.2026 
Я собрала остатки сил, осторожно натянула предложенную кофту и завязала пояс поверх. Рёбра тянуло, но от вертикального положения дышать стало легче, и от этого всё вокруг стало выглядеть немного яснее. Судя по отражению в медной кружке с водой, которая стояла прямо на полу у футона, мои волосы сбились в ужасный мокрый колтун, лицо покрылось множеством мелких царапин от колючих кустов на болоте, а из-под ткани на ключице выглядывал огромнейший синяк.
М-да, красотка, ничего не скажешь… Даже в свои худшие и «болезные» дни леди Элирия из павильона Зимних Слив себе такого вида не позволяла. Увы, косметики под рукой нет, да и хуже с ней будет, когда с неба постоянно льёт как из ведра.
Я вздохнула, кряхтя, поднялась с футона и кое-как расчесала рыжие пряди пальцами. Завязала из них узел на голове и усмехнулась самой себе: после всех этих подвигов выгляжу так, будто меня таскали за хвост по болотной жиже. Ну и ладно — по крайней мере, я ещё жива.
Выйдя за порог, я на миг замерла.
Морось прекратилась, и между серыми облаками даже появилось редкое для месяца дождевых нитей солнце. Оно клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие оттенки алого и янтарного — словно сам закат хотел спрятать кровавые следы с полей и крыш. Над поселением повисла непривычная для деревни тишина. Повсюду — следы побоища: раскуроченные черепичные крыши, потоптанная грязь с пятнами крови — бурой человеческой и серо-зелёной русалочьей, какие-то ямы… Люди медленно передвигались, кто-то просто сидел на крыльце и радовался вышедшему солнцу, кто-то чинил ограды, кто-то выносил обломки и мусор.
  
Стоило мне выйти, как пробегавший мимо мальчишка лет девяти внезапно обрадованно крикнул:
— Смотрите, она очнулась!
И меньше чем через три десятка ударов сердца меня обступили местные. Старики кланялись, молодые женщины прижимали к груди детей, мальчишка, заикаясь, протянул мне связку сушёных фруктов, все наперебой благодарили. Я растерялась и кланялась в ответ, бормоча вежливые слова, стараясь скрыть смущение: я ведь просто делала то, что должна.
Наконец я поклонилась всем в ответ, взяла подношения людей и пробралась к месту, где мелькнуло коричнево-золотое одеяние. Вот только помимо его высочества Эвана Аккрийского на пригорке больше никого не было. Сердце ёкнуло. Там, где я ожидала увидеть кондоров, не было никого. Ни птиц, ни огненных клинков, и Акино с Наоко — тоже.