Второй шанс для многохвостой лисицы (СИ)

— Ханами, ответь! — рявкнул огненный клинок.
Рык в его голосе был таким громким и тяжёлым, что даже с расстояния я услышала, как у девушки дрогнуло дыхание и навернулись слёзы.
Она всхлипнула, но уже через секунду вернулась к привычной язвительности:
— Ну вот опять ты заладил, «трогала» или нет! Да какая разница, если печать уже нашли в её комнате? Всё, пьеса завершена, казнят твою фаворитку, причём уже завтра — как только праздник Первого Дыхания закончится. Никто и разбираться не будет, виновна она или нет. Ты ошибся, сделав ставку на неё, а я, между прочим, тебя люби-и-ила!
  
А вот теперь я почувствовала, как слюна стала в горле колючим комком. Ханами рассуждала о моей казни так, как будто о том, чтобы прихлопнуть комара. Нет, я уже поняла, что заблуждалась на её счёт и она далеко не такая добрая и дружелюбная, как казалось в прошлой жизни, но я не представляла себе, что она настолько меня ненавидит. А как ещё описать чувства человека, который желает тебе смерти?
Моя ладонь непроизвольно легла на шею, словно ощупывая, что голова пока ещё на месте.
— То есть ты признаешь, что это ты подложила ей печать в комнату⁈ — взревел Миран.
— Даже если и так, что с того?
— Что с того? Что с того⁈ — начал повышать голос огненный клинок, но тут словно очнулся, что они в беседке посреди сада и если он будет орать так и дальше, они точно привлекут ненужное внимание. — А с того, Ханами, — внезапно зашипел он, — что ты путаешь коммерцию и чувства! Я тебе никогда не признавался в любви…
 Прода 04.03.2026 
Это было очень жестоко. Но я практически сразу же забыла эти слова, потому что тут же прозвучало следующее:
— Если императорской печати касался тот, кто не является драконом или сильным магом, то он прямо сейчас умирает. Стражам принцев Аккрийских даже не придётся расследование проводить, потому что этот человек или оборотень умрёт в скором времени. Потому я и спрашиваю: это ты подложила печать в комнату Элирии? Ты её касалась?
— Я… я… — Ханами беспомощно глотнула воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Элирия её не касалась, по крайней мере, при мне. Я готов отнести ей это зелье на всякий случай. Но вопрос в тебе. Если ты касалась, то я отдам его тебе, а пузырёк наполню подслащённым вином.
Ханами мотнула головой.
— Я положила печать на её футон, но держала всё это время в отрезе ткани. Я почти уверена, что не притрагивалась.
— Почти? Ты готова рискнуть жизнью?
Ханами выглядела растерянной. А вот я — шокированной. Так это всё-таки она подложила мне печать⁈ Зачем⁈ Нет, мотив понятен, но всё вместе… Незаметно украсть из ячейки хранения, как-то выяснить, где именно находится моя комната, пронести в восточную часть дворца…
Мысли крутились в голове как полнейший хаос. Я вновь посмотрела на Яори, но тот высоко поднял открытую ладонь, будто тормозя все вопросы.
Я сглотнула. Сверчки в горшке… Вот же ж!
— Да… то есть нет… Ну конечно же да! — Ханами от упоминания о возможной скорой смерти так разволновалась, что стала говорить очень сбивчиво. Одной рукой она смяла края ворота кимоно, будто бы задыхалась, второй — опёрлась на вертикальный столб беседки. — Дай! Дай мне это зелье! — зашипела она. — Если ты меня хотя бы когда-нибудь любил, дай!
Она потянулась к пузырьку в руках Мирана, но тот, на удивление, сделал резкий шаг назад.
— Ну и зачем ты это сделала?
— Как зачем? Затем же, зачем передавала тебе до сих пор все украшения!
— Я продавал их, Ханами, и мы оба имели деньги! Это были взаимовыгодные коммерческие отношения! Тебе дарили ценные вещи, я выносил их из дворца и продавал. Всё! Но печать… Как тебе вообще пришло в голову её украсть⁈ Ты совсем рехнулась?
— Если бы ты не приглашал эту девку на свидания и не сказал, что планируешь с ней помолвку, я бы так не поступила. Это всё ты виноват! Ты! — выкрикнула девушка в персиковом кимоно и вновь потянулась к пузырьку. — Дай мне выпить противоядие! Я так боюсь, что умру! Время же идёт, дай сюда…
Миран, явно потрясённый услышанным, машинально протянул флакон.
— Держи… — пробормотал он.
Барышня одним махом опрокинула его в себя, а справа что-то мелькнуло. Я подняла взгляд и обнаружила, что Яори, всё это время державший ладонь раскрытой, резко сжал её в кулак.
— Яори, что это за знак?.. — начала я, но, прежде чем закончила вопрос, по волшебству со всех сторон беседку окружили стражи в небесно-голубом. Их шаги были слаженными, бесшумными, как у хищников, выходящих на охоту. До сих пор я даже не подозревала, что здесь рядом есть кто-то ещё, кроме нас четверых…
— Именем Правого Крыла Дракона принца Эвана Аккрийского вы арестованы!
Точёные алебарды устремились на Мирана и Ханами. Миран побледнел. Он понял. Я увидела это по глазам: в них мелькнуло осознание, тяжёлое и окончательное. Мужчина медленно опустился на колени, затем поднял руки и поклонился в землю, подложив ладони под лоб. Это была поза абсолютной покорности, какую обычно люди принимали, общаясь исключительно с наследным принцем. Определенно, Миран понял, кто стал свидетелем их разговора.
Ханами же… взорвалась от переполнившего её страха.
— Что⁈ Вы с ума сошли⁈ — Её голос взвился, резкий, истеричный. — Это какая-то ошибка! Миран, скажи им! Я ничего не сделала!
Стражи слаженно окружили Мирана и обезоружили, один из стражников шагнул к Ханами и схватил её за локоть. Та вдруг заверещала пронзительным голосом:
— Отпустите меня! Я леди, и я буду жаловаться! По какому праву?..
Стоящий рядом со мной Яори пошевелился и вышел из-за живой изгороди.
— Ты украла печать рода Аккрийских. — Голос Правого Крыла Дракона резал как сталь. При этих словах лицо Ханами перекосилось от страха. — Артефакт, связанный кровью, клятвами и самой судьбой императорского дома. Но этого тебе показалось мало. Ты попыталась переложить свою вину на невинную девушку, рассчитывая, что чужая жизнь станет платой за твою жадность и зависть. Ты осквернила не только печать, но и само понятие чести. Титула леди. Наказание за кражу императорской печати — публичная казнь. Уведите их отсюда в тюрьму на допрос! Завтра в полдень состоится публичное наказание.
Глава 30. Важный разговор
Я не знала, что и думать. За какие-то мгновения Яори превратился в жёсткого и ледяного дракона, которого я никогда не знала. На скулах проступили желваки, крылья носа трепетали, а на лбу выступила крупная вена. Исчез тот спокойный внимательный Яори, чьё присутствие рядом ощущалось теплотой — на его месте стояло существо высшего порядка, чьё слово решает судьбы и не терпит возражений.
Я попыталась было воззвать к его разуму, поговорить, но Яори жестом прогнал меня. Вежливо, но тем не менее: «Уже поздний час, Элирия. Ты много претерпела за последние сутки, тебе нельзя сейчас волноваться, а надо восстанавливать силы». И дальше по очередному взмаху руки меня подхватила стража и отвела в павильон Стальных Копий. Причём Яори, похоже, догадывался, что я буду не согласна с его решением, а потому часть небесной стражи осталась в коридоре «охранять мой покой».
 Прода 05.03.2026 
Ещё четвертью клепсидры позднее в комнату постучался уважаемый Масанори-сан. Он скупо поздравил с освобождением, взял мою руку, посчитал пульс, что-то сотворил с моей аурой и протянул снотворные капли.
  
— Вам это нужно выпить, госпожа. Для вашего здоровья.
— Что-то, когда мне надевали тот обруч на голову, вы об этом не особенно задумывались, — проворчала я.
Пожилой мужчина пожал плечами — мол, я птица подневольная.
— Уважаемый Яори-сан очень заботится о вашем здоровье, — только и отметил мужчина.
Ну ясно, а принц Олсандер не очень… С другой стороны, с чего бы ему вообще заботиться о том, кого он подозревал в краже артефакта?