Второй шанс для многохвостой лисицы (СИ)

Я познакомилась со всеми новобранцами, но вот общаться с ними было, увы, некогда. К обеду я переставала чувствовать ноги. К ужину — руки. К ночи — собственное существование. Однако гордость, упрямо цеплявшаяся за мысль «я не хуже остальных», не позволила сдаться. Даже когда, вернувшись в свою комнату, я едва могла дотянуться до светильника, чтобы погасить его.
Несколько раз, всё ещё не до конца веря в то, что сделка с Прядильщицей Судеб всё же состоялась, я брала лист бумаги и пыталась изобразить — дерево, пруд, дворец… Ничего не получалось. Я вроде бы точно знала, как надо провести кистью, сколько цвета набрать, как изобразить тень и свет, но в тот момент, когда я брала кисть, рука начинала подрагивать, двигаться криво и не так. Словно магия какая-то! Хотя почему «словно»? Ровно так оно и было, если верить моим воспоминаниям. Божественная магия. Точно так же обстояли дела с каллиграфией, пением и музыкой. Не получалось ничего, что я делала с лёгкостью в прошлой жизни. Шумно вздохнув, пришлось смириться, что в этой жизни мне придётся придумывать, как жить по-другому.
  
На шестой день я случайно услышала обрывок фразы «Цветущая Сакура под Луной», и осознание обрушилось на меня, как весенний ливень на ещё тёплую от солнца землю.
Как я могла забыть про праздник⁈
Тени огненных клинков как самые младшие и неопытные тренировались отдельно от самих огненных клинков. Так уж сложилось, что за всю неделю я не встретила Мирана ни разу, а потому, погружённая в свою новую-старую жизнь, не вспоминала о нём.
В честь намечающегося праздника нас с занятий отпустили чуть раньше. Взволнованная предстоящим событием, я принялась наворачивать круги по дворцу. Очень хотелось увидеть Мирана, но восточное крыло было для меня пока ещё не полностью известным, и как-то так получилось, что, блуждая между Коридором Спящих Мечей, Залом Молота и Клинка и тренировочным полигоном, я сама не заметила, как вышла к павильону Зимних Слив.
Там всё казалось абсолютно таким же, как в прошлой жизни. Длинная галерея с резными балками упиралась во внутренний сад, где невысокая изгородь из тёмного дерева отгораживала небольшой пруд с каменными фонарями и выложенными галькой дорожками. Вода поблёскивала под вечерним светом, ленивые карпы тяжело шевелили хвостами у поверхности.
Я задержалась, не зная, что делать дальше. С одной стороны, меня никто не приглашал в этот павильон, с другой — я чувствовала себя здесь как дома и знала каждый закуток. Неожиданно у декоративной пагоды с двумя мостами через пруд возникла знакомая женская фигура в нежно-персиковом кимоно. Сердце радостно ударилось о грудную клетку. Мы с Ханами почти десять лет делили одну комнату, одну лампу для вечернего чтения и одну вешалку для зимних плащей, а здесь, на этих мостиках, играли в салочки! После недели, когда вокруг были только незнакомые лица, а родителей я не видела с самого отбора, это ощущалось почти как чудо.
Не раздумывая, я перекинула ногу через изгородь и, чуть не зацепившись за верхний брус, спрыгнула на мягкую землю сада.
— Привет! — выдохнула я, подбегая к подруге.
Мне показалось, что в её руке что-то блеснуло, но она мгновенно засунула руки в рукава и выпрямилась, даже не думая кланяться. Лишь приподняла подбородок, скользнула по мне взглядом и поморщилась.
— И тебе добрый вечер, Элирия. Бежишь так, будто тебя за шиворот тащат в Нижний Мир. Тебе, должно быть, не объясняли, что достойные девушки движутся степенно и только шваль с подворотен носится, пыль столбом поднимая?
Я моргнула, сбавив шаг.
— Просто рада тебя видеть…
Мы же ведь в один кружок живописи к Томеро-сану столько времени ходили и в той, и в этой жизни. Как так вышло, что тогда мы были лучшими подругами, почти сёстрами, а сейчас в лучшем случае приятельницы?
— А я вот поступила на службу и теперь являюсь тенью огненного клинка, — сказала, чтобы поддержать разговор, и покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя выданную мне форму: коричневые штаны и белую с небольшим вкраплением жёлтого тунику поверх.
— Вижу, — коротко ответила Ханами, всё так же не расцепляя рук. — Зачем ты пришла сюда?
 Глава 5.3 
— Да… просто пообщаться хотела.
— Ты? Со мной⁈
Я оторопело уставилась на Ханами.
В прошлой жизни она была как весенний ветер: тёплая, милая, всегда готовая пошутить — вежливость у неё вообще текла в крови вместе с вкусом к изящным заколкам и разговорам о том, как правильно вышивать серебряной нитью. Мы с ней могли трещать часами: про нефритовые подвески, про узоры на кимоно, про то, какая кисть лучше для теней… словом, идеально воспитанные леди с идеально устоявшимися хобби.
А теперь передо мной стояла какая-то совершенно новая Ханами — резкая, как шаг по сухому гравию, и смотрит так надменно, будто я пытаюсь продать ей подделку под нефрит. Я, конечно, теперь тень огненного клинка, и различать придворные полутона мне уже не положено по должности. Но леди внутри меня тихо поднимала бровь: эта Ханами даже не делает вид, что помнит об этикете!
Что случилось? Почему она смотрит на меня так, будто я украла её последнюю парчу? И главное — куда делась та самая Ханами, которую я знала?
— Посмотри на себя и на меня! Ты вообще кто такая? — Ханами сузила глаза, чуть наклонив голову, словно приглядывалась к насекомому. — Иди туда, откуда выползла.
Я застыла, будто в меня вонзили невидимый клинок.
— Это я, Элирия… — попыталась улыбнуться, но в горле пересохло. — Мы же раньше вместе рисовали… а теперь обе живём во дворце. Я подумала, что мы могли бы дружить, раз давно знаем друг друга.
— Дружи-и-ить⁈ Думаешь, я буду дружить с какой-то служанкой в мужских штанах? — Её голос был хлёстким, как удар бамбуковой тростью, в нём сквозило неприкрытое презрение. — Здесь тебе не деревенские посиделки. Если ты бесцельно гуляла, то мой тебе совет: возвращайся на восточную часть дворца. Павильон Зимних Слив только для истинных леди.
— Ясно, — пробормотала, опустив взгляд на широкие рукава Ханами, и предприняла последнюю попытку: — Ханами, я по делу. Завтра праздник Цветущей Сакуры под Луной, и я подумала, возможно, ты одолжишь мне какое-нибудь из своих кимоно попроще? Я заплачу, разумеется!
В прошлой жизни мы часто менялись с Ханами и заколками, и кимоно просто так. Иногда ей что-то нравилось из моего гардероба, иногда мне — из её. Ко всему, я точно знала, что на днях ей родители подарили кимоно тёмно-зелёного цвета, которое совершенно Ханами не понравилось, ну а мне подошло бы любое, лишь бы попасть на праздник. Очень хотелось увидеть Мирана и поговорить с ним.
Последним моим аргументом были, конечно же, деньги. Дело в том, что содержание леди из павильона Зимних Слив не полагалось. Считалось, что девушки и так получают крышу над головой, вкусную еду, образование и шанс успешно выйти замуж. Если нам с Ханами в прошлой жизни и удавалось заработать несколько монет, то это случалось крайне редко. В основном, как раз на таких торжествах, как Цветущая Сакура под Луной, когда придворным дамам позволялось продемонстрировать свои таланты, и кто-то из состоятельных мужчин изъявлял желание выкупить наши картины. А иметь свои деньги так хотелось! На понравившиеся заколки, браслеты, корзину фруктов, да просто чтобы порадовать близких!
И вот теперь — о чудо — мне, тени огненного клинка, наконец-то по статусу полагалось жалование. Мастер Трёх Ветров Сейджин-сан обещал, что нам будут платить каждые двенадцать дней по целых шесть сэру. Шесть! Для меня это звучало как «вот ваша персональная гора сокровищ». Я в душе была уверена, что Ханами согласится. Что ей — одолжить на вечер нелюбимое кимоно? А ведь серебро не падает с ветвей сакуры!
  
— Одолжить тебе моё кимоно? — Ханами протянула слова так, будто пробовала их на вкус и находила отвратительными. — Элирия, ты меня удивляешь. Неужели ты думаешь, что я стану разгуливать по празднику, зная, что где-то неподалёку какая-то косая и кривая служанка в моём наряде позорит меня перед всеми?