Опасный пациент (СИ)

— Ну, просто посиди с мужем. Я, блядь, домой пришёл не для того, чтоб жрать в одиночестве! — психует.
Втягиваю воздух глубже, наливаю себе воды и сажусь напротив него.
— Ты не забыла, что мы завтра идём на юбилей к Мамедову? — спрашивает он меня, наливая себе ещё водки.
— Антон, ты же знаешь, я не люблю такие мероприятия, — свожу брови.
Меньше всего мне сейчас хочется выходить в люди и изображать идеальную жену майора Авдеева. А потом Антон напьётся на этом чёртовом юбилее - он по-другому не умеет, станет ещё более агрессивным и подключит свою паранойю. А если не подключит, то обязательно захочет меня трахнуть. Не хочу! Господи, как я этого не хочу.
  
— Как ты себе это представляешь? — недовольно бурчит Антон. — Все приглашены с жёнами, а я, блядь, один? Пойдут слухи, что в нашей семье что-то не так. А у нас же всё хорошо? — подозрительно сощуривает на меня свои бычьи глаза.
— Конечно, хорошо, Антон. Если надо, я пойду, конечно, — выдыхаю.
— Там у меня карта в кармане кителя. Возьми её.
— Зачем?
— Сходи завтра, платье себе купи новое. Там, маникюр, причёска… что вы там, бабы, делаете, чтобы выглядеть хорошо? — ухмыляется, словно только что преподнёс мне дорогой подарок.
— Платье у меня есть, причёску могу сделать сама, маникюр мне по работе неполежен.
— Мне надо, чтобы ты выглядела хорошо. Я сказал, купи новое платье, достойное, только не вульгарное. И серёжки те надень, которые я тебе дарил. Ты почему их не носишь?
— Ты же знаешь, я не люблю украшения.
На самом деле я, как и любая женщина, люблю украшения. Я не люблю всё, что мне даёт Антон. Но я послушно киваю, чтобы закрыть этот разговор.
Глава 13
Эва
Большой банкетный зал «Царицыно» переполнен мужчинами в форме и их дамами в шикарных нарядах. Кители, погоны, дорогие аксессуары и смесь элитного парфюма. Звон бокалов, фоновая музыка живого оркестра, гул голосов. Меня весь этот вычурный пафос не впечатляет, я чувствую себя инородной на этом сборище.
— Почему все в форме? Это вроде бы неофициальное мероприятие? — спрашиваю у Антона, который уже глотает второй бокал коньяка.
— У Мамедова фетиш на форму, — ухмыляется он, отпивая глоток. — Любит, когда все при параде, чтобы сразу считывались чины и звания.
— Ясно, — сжимаю бокал с шампанским, которое практически не пью.
— Почему ты выбрала траурное платье? — недовольно шепчет мне Антон и тут же улыбается, взмахивая кому-то бокалом.
Да, я вся в чёрном. Шёлковое платье с кружевными рукавами, довольно скромное, за исключением глубокого выреза, который я заколола булавкой, чтобы прикрыть грудь. Чёрные шпильки и чёрный капрон. Минимум косметики, даже губы матовые. Единственное яркое пятно, это тяжёлые серьги с рубином. Безвкусное украшение, выбранное Антоном. Дорогая безделушка для показухи. Антон любит пустить пыль в глаза. На публике он до тошноты идеальный, любящий супруг. Если я когда-нибудь смогу уйти от него, всё его окружение скажет, какой он прекрасный, а я неблагодарная скотина.
— Какое настроение, такое и платье. Мне кажется, чёрный цвет как никогда подходит для этого мероприятия, — выдыхаю я, отпивая маленький глоток дорогого, но невкусного шампанского. Ненавижу просекко.
— Прекрати. Если ты до сих пор обижаешься за вчерашнее, так это ты сама довела меня.
— Да, я понимаю. По-другому и быть не может, — сегодня мой язык опять не дружит с головой. Наверное, вчера чаша моего терпения почти достигла краев. Осталось пару капель. И мне уже всё равно, что со мной будет.
— Языкастая стала, кто в тебя вселил столько уверенности, мать твою? — шипит он мне в лицо и снова улыбается, поправляя мои волосы.
Со стороны мы, наверное, выглядим как любящая пара. Для Антона важно общественное мнение и безупречная репутация. Он собрался взлететь по карьерной лестнице высоко. Мой супруг спит и видит, как занять место Мамедова, потому качественно лижет ему зад при любом удобном случае.
— Никто, Антон, никто. Я просто не люблю все эти мероприятия, — выдыхаю, посматривая на бокал с коньяком в его руке. Мне правда надо заткнуться и не доводить Антона до кипения. На публике он, конечно, меня не тронет, но как только мы окажемся дома…
Весь вечер Антон таскает меня за собой, как собачку, не оставляя одну. Банкет проходит в форме фуршета. Столы с изысканными закусками, бар с алкоголем, гости свободно передвигаются по залу. Чувствую себя марионеткой, выставленной напоказ, когда приходится в очередной раз улыбаться новым собеседникам Антона и делать вид, что мне очень приятно с ними знакомиться.
Третий бокал коньяка уже отражается на муже: щёки налились краской, взгляд стал более наглым, движения раскованными, словно он здесь хозяин положения. Антон отпускает похабные шутки и сам над ними же и ржёт. А мне хочется провалиться сквозь землю от такого поведения мужа.
Супруга капитана, с которым общается Антон, от скуки пытается завязать со мной беседу, рассказывая, где они отдыхали этим летом. Сдержанно киваю, где надо, натянуто улыбаюсь, но почти не слушаю, скользя взглядом по залу. Всё, о чём я сейчас думаю - это как выдержать ещё пару часов чужого праздника жизни. Но и домой я тоже не хочу. Там опостылевшие стены, симулянтка-свекровь и пьяный муж, который, естественно, полезет ко мне за сексом. Самое отвратительное, что когда мой супруг пьян, он долго не может кончить и может мучить меня часами.
Залпом допиваю нелюбимое просекко и беру ещё один бокал. Идея напиться сегодня уже не кажется мне плохой.
В один момент в зале стихает гул голосов. Нет, все продолжают беседовать, но уже гораздо тише. Взгляды окружающих прикованы к новым гостям, которые входят в зал. Я тоже обращаю туда внимание и вижу ЕГО.
Мой бывший пациент входит в зал в сопровождении той самой блондинки, которая приходила его навещать. Владислав среди немногих, кто посетил это мероприятие без формы. На нём чёрный стильный костюм, брюки с идеальными стрелками, об которые, кажется, можно порезаться, белая рубашка с небрежно распахнутым воротом, но с классическими запонками из чёрного камня на манжетах. Статный, высокий, холёный хозяин жизни. Бандит, который входит в толпу сотрудников органов как хозяин, надменно улыбаясь, лениво окидывая взглядом окружающих.
Мне совершенно непонятно, что он здесь делает и какое имеет отношение к юбиляру. Это последнее место, где я ожидала его встретить. Владислава держит под руку достоянная его женщина. Такая же безупречная и немного надменная. Она гордо несёт себя, зная себе цену. Её красота холодная, но привлекающая внимание. Платье-футляр цвета слоновой кости, бриллианты в ушах и на шее, лёгкая вежливая улыбка по этикету.
Но поражает меня не это. Поражает реакция зала. Эти серьёзные, напыщенные люди при погонах, занимающие высокие должности, напрягаются и расправляют плечи, когда видят нового гостя.
Сам именинник, бросая своих собеседников, спешит к Владиславу с широкой улыбкой, протягивая Греховцеву руку. На что Влад снисходительно её жмёт.
Все могут учиться сколько угодно, получать звания, выслуживаться, но всё решают большие деньги. Их просто всех купили. А кто платит, тот и правит балом. Отвратительно. Но такова жизнь. Владислав здесь не чужой, он король положения, который снизошёл до визита в вассальное государство.
— И этот ублюдок здесь, — пренебрежительно выплёвывает Антон. — Не думал, что он примет приглашение Мамедова. Они обычно брезгуют.
— Он же спонсор этого вечера, — усмехается капитан, отвешивая шутку.
  
Но в каждой шутке есть доля шутки все остальное правда. Откаты за прикрытие не совсем законных дел Греховцев, видимо, заносятся исправно, поэтому он вполне может считать себя хозяином мероприятия.
Владислав, беседуя с Мамедовым как старый друг, ухмыляется, а потом начинает скользить цепким взглядом по толпе. Его серый, пронзительный взгляд останавливается на мне. А я хотела бы остаться незамеченной. Невыносимо прямой, тяжёлый и слишком пристальный взгляд для чужих людей. А мы - чужие! Мне хочется спрятаться, но я стою на месте, нервно допивая второй бокал шампанского. Он не просто смотрит - он внимательно и открыто изучает меня, начиная с туфель, медленно пробегая по моему образу давящим взглядом и наконец застывая на моём онемевшем лице.