Опасный пациент (СИ)

Сегодня я, наверное, оторвалась за все потерянные годы брака, позволяя себе отдохнуть на полную катушку. Это просто роскошь - вот так в одиночестве и тишине полежать в сауне, где пахнет эфирным маслом, поплавать в шикарном бассейне, давая разгрузку мышцам, а потом пить на мягком шезлонге выпить чай с травами и мёдом, заботливо заваренный Раисой, и смотреть в панорамное окно на еловую заснеженную рощу, слушая фоновую релакс-музыку. Греховцев знает толк в отдыхе. Иметь такой спа-комплекс дома - это что-то на грани фантастики для очень богатых. Грешным делом, избалованная всеми процедурами, я думаю, а не согласиться ли на массаж. Гулять так гулять. Кажется, если сейчас мне сделают массаж, я получу множественный оргазм. Но нет, конечно, настолько пользоваться благами этого дома я не буду.
  
Не стесняясь, выбираю себе на сайте одежду. Не пользуюсь щедростью Влада и не опустошаю его счета, как сделала бы, наверное, нормальная женщина. Заказываю только минимальный комплект белья, одежды и необходимых гигиенических средств. Дело же не в том, сколько у Греховцева денег или что для него это мелочи. Дело в том, что я не хочу много от него брать. У меня нет меркантильной цели. Я не продаю себя за блага, не ищу красивой сытой жизни, предоставленной мужчиной. Моя цель, наоборот, избавиться от любой зависимости от мужчин.
Передаю свой скромный список Раисе, которая обещает, что всё доставят завтра утром. Помогаю ей приготовить ужин. Хотя женщина старательно сопротивляется моей помощи, всё больше забалтывая меня рассказами про внука, который недавно родился. Но её дочь живёт в другом городе, и Раиса скучает. Я боялась, что женщина между делом начнёт задавать вопросы: кто я, откуда и прочее. Но нет, Раиса тактично не задала мне ни одного неудобного вопроса.
Вечером Раиса меня покинула, заботливо показав все контейнеры с едой. И если днём мне удалось забыться и расслабиться, то с наступлением темноты и полной тишины все мои монстры повылезали из-под кровати.
Я пытаюсь смотреть телевизор в гостиной, листая многочисленные каналы, но мой больной мозг не может отвлечься. Я то и дело мысленно возвращаюсь в квартиру Антона. Даже не хочу называть это место домом.
Домом называют место, в которое хочется возвращаться, в которое спешат после работы, где тепло, уютно и комфортно.
Дома у меня нет. Придётся начать всё сначала. Но я взрослая женщина, смогу выжить и обрести свой «дом».
Так вот, мои мысли постоянно перемещаются в квартиру Антона. Представляю, как он бесится и злится, а слить негатив на меня не получается, ибо меня нет. Представляю, как поливает меня грязью свекровь. Она и раньше не стеснялась этого делать, а сейчас тем более. В принципе, она должна быть рада моей пропаже - наконец неблагодарная бесплодная жена оставила её «идеального» сына в покое. Но проблема в том, что наш Антоша не слушает маму, и ему нужна такая непутёвая жена. Иначе кого он будет гнобить и тиранить? Проблема моральных уродов в том, что они зациклены на своей жертве. И она им нужна, как вампирам, чтобы высасывать из неё энергию и самоутверждаться изо дня в день.
Улыбаюсь сама себе, когда представляю, как Маргарита Альбертовна осталась без своих трусов и любимой каши с утра, и никто не убрал за ней и её сыночком срач, как это делала я. Но всё к лучшему - придётся нашей симулянтке чудесным образом исцелиться, иначе зарастёт грязью и завоняется. Антон ухаживать за ней не будет, и обслуживать себя он тоже не умеет.
Сгорите вы оба в аду!
Никогда не была озлобленной или бесчувственной, я умела сопереживать и заботиться об окружающих, что и делаю, работая медсестрой. Но мой муж сделал из меня чудовище, которое желает ему смерти. Это грех, но я готова сгореть за него в аду, только ради того, чтобы прожить остаток жизни свободно, как я хочу.
Бросаю пульт на диван, оставляя фильм, содержание которого меня не интересует. Прохожусь по гостиной, осматриваюсь, изучая обстановку. Всё-таки это явно мужской дом, кроме Раисы здесь вряд ли жили женщины. Очень аскетичная и холодная обстановка. Кожа на диванах, никаких подушек, голые панорамные окна без штор, все поверхности девственно пусты и стерильны. Дом огромный, ума не приложу, зачем мужчине без семьи столько пространства. Ему самому здесь комфортно? Хотя о чём это я… Сильные мира сего самоутверждаются величиной дома и стоимостью автомобиля.
Спускаясь вниз по тёмной лестнице, замираю, когда понимаю, что ступеньки реагируют на мои шаги: как только я наступаю, загорается неоновая подсветка. Забавно.
Прохожу на кухню, здесь мне уютнее, наверное, оттого, что ещё пахнет едой. Не включаю свет в столовой, чтобы меня не было видно в стеклянную стену со стороны двора. Для того чтобы не заблудиться, мне достаточно кухонной подсветки на шкафах. Завариваю себе чай, беру чашку, сажусь за большой стол, кутаюсь в плед и смотрю на двор, снова мысленно вызывая своих демонов. Страшно… Даже несмотря на то, что там за окном — огромный каменный забор, камеры, охрана и даже парочка собак. Я целый день ожидаю, что вот-вот ворвётся разъярённый психопат Антон и заберёт меня. Я верю в силу Греховцева, но…
Пытаясь отвлечься, листая в телефоне новости, обзоры косметики и парфюма. Раньше у меня не было ни сил, ни времени заниматься этой женской ерундой.
Вздрагиваю и тут же напрягаюсь, когда тишину дома нарушает захлопнувшаяся дверь и звук тяжёлых шагов.
Владислав проходит мимо столовой, ибо здесь не горит свет, и поднимается по лестнице. И надо бы обозначить своё присутствие, но я закусываю губу.
Тревожность возвращается. Время вносить свой вклад в нашу сделку. Чего там ждёт мужчина от женщины? Тёплой встречи с улыбкой, ужина и постели? Настраиваюсь. Я это сделаю. Не сломаюсь… С Антоном же не сломалась, отдавать себя без желания я привыкла. Имитировать тоже научилась.
Через минут десять слышу, как Греховцев спускается по лестнице вниз.
— Фин, я что-то нихрена не понял, мать твою, где Эва? — рычит он на кого-то в телефоне. Дура, надо было встретить его.
— Я здесь! — громко отзываюсь я, но кутаюсь в кардиган. И нет, мне не холодно, это больше глупая защита. Легко сказать себе: «Вперёд, Эва, выполнять свои обязательства». Психологически сложно договориться со своими рефлексами и телом, которое против.
— Почему ты сидишь в темноте? — спрашивает Владислав, входя в столовую.
— Мне достаточно подсветки, — ровно отвечаю я, осматривая мужчину. Он в костюме, рубашка под пиджаком наполовину расстёгнута, обнажая грудь, и цепочку с крестом на шее. Почему все бандиты верующие? Нет, может, он и не бандит никакой, законы большого бизнеса всегда ходят по краю. Так его окрестили девочки в клинике, а я подхватила.
Греховцев идёт к стене с выключателями.
— Не включай, пожалуйста, верхний свет, — прошу его я. Мужчина останавливается, разворачиваясь ко мне. Он принёс в столовую запах улицы, снега, табака и дорогого парфюма. И это сочетание ароматов создаёт мужественный коктейль. Так, наверное, пахнут настоящие мужчины. Мне очень хочется поверить, что он настоящий, но иллюзий я давно не питаю. — Он слишком яркий здесь, — поясняю я. — Да и эта стеклянная стена создаёт эффект аквариума со стороны улицы.
— Аквариума? — усмехается Владислав, снимая пиджак, вешая его на стул напротив меня. — Никогда не думал об этом. Завтра прикажу повесить жалюзи, — садится за стол, складывает на него руки и смотрит на меня. В помещении, освещённом только подсветкой, черты его лица кажутся суровыми, а глаза темнее. Очень внимательные глаза. Он всегда смотрит так, словно видит меня впервые. Или каждый раз находит во мне что-то новое. Мне некомфортно под этим взглядом.
  
— Ужин? — предлагаю я, поднимаясь с места и, не дожидаясь ответа, спешу на кухню. — Раиса приготовила, всё свежее, — тараторю, начиная суетиться, открывая контейнеры с едой. Я ищу в шкафу тарелки, а Владислав молчит. Не оборачиваюсь, раскладывая в его тарелку запечённого лосося под апельсиновым соусом, который делала я, а Раиса хотела сливочный. Овощи на гриле, лёгкий салат из свёклы, рукколы и феты. Здесь такие красивые белоснежные тарелки, что любая еда на них смотрится как в ресторане. Подаю всё на стол, возвращаюсь за приборами, а Греховцев продолжает молчать, наблюдая за мной. — Ты будешь чай? Или? Даже не знаю, что ему ещё предложить, я здесь не хозяйка.