Не продавайся (СИ)

Я выждал ещё немного, чтобы не дать никому сказать потом, будто мы сами дёрнулись первыми на ровном месте, и только после этого подал условный сигнал.
Три тихих стука.
Пауза.
Потом ещё один — короткий.
Ответ пришёл почти сразу. Из темноты откликнулись ритмом: на связи. Всё, как и должно было быть.
Я медленно поднялся с койки. Следом встал Копыто и Игорь.
Перед тем как отойти, я сделал простую подстраховку. Под одеялом быстро собрал на своей койке силуэт спящего: скатка, подушка, тряпьё — всё, что под рукой, лишь бы в темноте это читалось как человек, который лежит и не шевелится. На беглый взгляд хватит. Если кто-то полезет в спальню сгоряча, у него будет лишняя секунда ошибиться. А лишняя секунда ночью — это уже почти подарок.
  
Потом я скользнул к проходу и так же быстро поставил примитивную ловушку: тонкая нитка, жестяная кружка, ложка. Ничего хитрого.
Копыто уже стоял чуть в стороне, весь собранный, готовый в нужный момент перекрыть проход собой, как дверной косяк. Игорь тоже замер.
Чуть дальше в коридоре на стрёме стоял Шкет. В спальне снова установилась тишина. Я стоял, не шевелясь, ловил каждый звук и ждал.
И вдруг из коридора донёсся тихий, быстрый сигнал Шкета:
— Чи-чи.
Всё.
Это означало только одно: противник идёт.
  
Глава 7
 
В коридоре мелькнули два тёмных силуэта. Я узнал их сразу. Вася Лом и Саша Ус. Уса у нас прозвали просто: усы полезли рано, густо, по-взрослому, и на пацаньей морде смотрелись как клеймо. Один раз увидел — всё, не перепутаешь.
С Ломом было ещё проще. Если рядом с ним в драке лежала железка, палка, кирпич или хоть что-то тяжелее кулака, драка кончалась. Однажды он уже раскроил пацану голову монтировкой, и с тех пор даже его пустые руки всех настораживали. Сейчас он шёл налегке, зато у Уса в руке был мешок. Накинуть на голову, смять первый рывок, лишить обзора и сбить дыхание. А дальше — волоки куда хочешь.
На обоих были намотаны маски из футболок: рукава завязаны за затылком, горловина натянута на рожу. В темноте они смотрелись как ниндзя из дешёвой видеокассеты, сто раз перезаписанной.
Оба были на взводе. Ус слишком крепко держал мешок, а Лом дышал носом часто и зло, заранее готовясь ударить.
По мешку и этим маскам задача читалась сразу: обезвредить меня и утащить к Рашпилю, чтобы дальше он уже базарил с позиции сверху. Рашпиль вовсю копировал старших, под которых лёг, и это чувствовалось даже в мелочи.
Нитку в проходе они заметили сразу. Я так и ставил — нарочно, чтобы не пройти мимо. У ножки кровати на ней болталась мелкая железка-«колокольчик». Мне нужно было одно: чтобы они купились на картинку. Валера насторожился, Валера ждёт у койки, Валера сидит в норе и боится.
Ус первым присел, вгляделся и зло зашипел:
— Слышь, у него тут сигналка.
— Ждал, сучёныш, — буркнул Лом.
Ус присел и снял нитку аккуратно, почти нежно, будто не в спальне детдома шарился, а мину обезвреживал. Всё, купился. Решил, что снял мою последнюю защиту, и теперь всё у них под контролем.
Они пошли дальше уже на носках. Подкрались к койке. Один вздёрнул мешок, второй полез давить сверху, пока «тело» под одеялом не очухалось. Мешок уже пошёл вниз — и тут у них всё сломалось разом.
— Держи его! — рявкнул Лом.
Вот только хватать было уже некого. Под одеялом было пусто.
Ус понял первым. Повисла пауза: тело уже полезло вперёд, а мозг только сейчас догнал, что всё пошло не так. Ус одёрнулся и прошипел:
— Сука, его нет!
Пацаны переглянулись, и следом из темноты сбоку донёсся мой голос:
— Тише. Мелких поднимете.
Оба вздрогнули, а я шагнул в проход.
Лом сорвался первым. Разогнаться я ему не дал — коротко врезал под дых. Его сразу вынесло боком в койку. Пружины визгнули, железные ножки чиркнули по крашеному полу.
Ус дёрнулся было в проход, но рядом со мной уже встал Игорь. Ус встал колом.
Я поднял палец к губам:
— Тише, я сказал.
Лом ещё жадно ловил воздух, собираясь рвануть снова, но тело его пока не слушалось.
Ус метнул взгляд на меня, на Игоря, на пустую койку, потом на мешок у себя в руке — и всё понял. Они пришли тихо сцапать меня, а встали посреди прохода, как два лоха на чужой разводке.
— Ну что, ниндзя, — сказал я тихо. — Не там спящий лежал?
Лом выругался сквозь зубы и попробовал выпрямиться, но его тут же скрючило. Ус молчал.
— Валера, ты не так понял… — заторопился Ус и сразу попятился, выставив ладони вперёд, будто мимо проходил с мешком в руках среди ночи.
Я на Уса даже головы толком не повернул. Сейчас важнее был Лом. После удара он уже оживал: глаза мутные, дыхание рваное, а руки шарят, чем бы добрать своё. Одного рывка ему хватило. Он метнулся к стене и цапнул табуретку — тяжёлую, казённую, с облезлой ножкой.
— Убью, сука! — прохрипел он.
Ус в тот же миг дёрнулся к окну. Поднять шум, сорвать всё к чёрту — вот куда он пошёл.
— Куда пшёл! — резанул голос у окна.
Копыто шагнул ему навстречу и закрыл окно собой. Все были при деле. Очкарик в это время уже грузил Аню своим внезапным аппендицитом, чтобы она не сунулась сюда и весь расклад разлетелся бы к чертям.
Лом ещё только поднял табуретку, а уже поймал боковой от Игоря. Я выдрал её у него из пальцев и швырнул в сторону. Она глухо шарахнула о пол.
По спальне уже шёл шорох. Те, кто был не в теме, проснулись и смотрели из-под серых одеял. В детдоме в такие минуты никто сразу не лезет. Один приподнялся на локте, будто хотел пискнуть или уже бежать за взрослым. Я только посмотрел на него — и он сразу ушёл обратно под одеяло.
Шум внутри мне был не нужен. Я кивнул Игорю: выводи.
— Вставай, — рявкнул Игорь.
Он взял Лома за ворот и локоть и потащил к выходу. Лом упёрся и уже открыл пасть, чтобы вздёрнуть всю спальню. Я успел раньше: прижал ему рот ладонью и сжал горло пальцами.
— Заорёшь — я тебя твоей же табуреткой и сложу.
Лом тяжело выдохнул мне в ладонь и крик проглотил. В глазах у него всё смешалось — злость, обида, понимание, что я не шучу. Игорь дёрнул его к двери. Я обернулся к спальне:
— Глазки закрыли. Спим.
В спальне сразу осела тишина. Только где-то ещё пискнули пружины старых панцирных коек — и тоже замолчали.
— И запомнили. Если утром спросят — никто ничего не видел. Лому ночью поплохело. Игорь вывел его продышаться. Всё.
Никто не ответил.
Мы вышли из корпуса в ночную сырость.
Копыто держал Уса за шкирку, как щенка. Я показал Игорю, чтобы ставил Лома рядом. Лом уже снова начал рыпаться. Я подошёл и коротко врезал ему под дых. Он сложился, но я не дал ему рухнуть — придержал за ворот, как мешок с тряпьём.
— Для профилактики, — констатировал я.
Он зло замычал и поднял на меня мутный взгляд. Я присел перед ним на корточки, взял за грудки и коротко шлёпнул по щеке. Лом мотнул головой, сверкнул глазами, но рыпаться не стал.
— Это тебе за табуретку. Ещё раз потянешься к чему-то — забью так, что в зеркале себя не узнаешь.
Я ему ещё и подмигнул. Перевёл взгляд с Лома на Уса и обратно, чтобы оба поняли: разговор сейчас один на двоих.
— Пришли зачем?
Лом кашлянул, сплюнул под ноги и прохрипел:
— Рашпиль тебя убьёт.
Копыто сразу качнулся вперёд, уже собираясь добавить профилактических, но я вскинул руку.
— Не надо, Копыто. Нас зовут в гости. Раз зовут — сходим.
  
Я снова посмотрел на Лома.
— Ну что, веди к хозяину. Куда идти?
Лом молчал, бычился исподлобья. Быстрее сдался Ус:
— Под забор.
Я и так знал куда. Спросил нарочно.
— Под какой? У котельной? — уточнил я, не сводя с Уса глаз.
Он сразу замотал головой:
— Не… в дальний. У сгоревшего сарая.
— Кто там? Рашпиль один или уже с кодлой?