Не продавайся (СИ)

— Не продавайся, брат. Всё гнилое с этого и начинается.
Лёха замер, и я сразу дожал, пока в нём ещё не успела снова завестись дурь:
— Если бы я дал ходу, Бдительный сделал бы из Игоря чушпана. И ты это понимаешь. Просто тебе сейчас удобнее злиться, чем признать.
После этого стало тихо. Лёха смотрел зло, но по делу ответить не смог. Вместо этого резко скинул мою руку с плеча.
  
— Да иди ты…
В драку он мог полезть. Но не полез. Злость у него ещё была, а вот решимости на меня — уже нет.
Лёха со злости пнул ведро, будто именно оно с утра всё ему испортило.
— Сука, понаставили здесь! — зло выпалил он.
Я не окликнул его. Пусть идёт.
Потом я перевёл взгляд на Игоря. Тот тоже смотрел Лёхе вслед и медленно качал головой.
Игорь помолчал секунду, потом выдохнул:
— Переклинило его, Валер. Страшно ему. Вот и бесится.
Я промолчал. Добивать Лёху вдогонку было пустым делом. Кто ушёл — тот ушёл. Работать надо было с тем, кто остался.
— У тебя ведь были причины так сделать? — спросил Игорь. — Ну… кроме того, что ты за меня впрягся. Потому что если только из-за этого — я тебе теперь по жизни должен.
Он отвёл взгляд на секунду, будто ему даже это произнести было не так просто, но всё же договорил.
— И за это тебе спасибо, Валер. Только до того момента, как ты влез, трупом был бы только я. А после — уже, наверное, все трое. Я понимаю, почему Лёха нервничает. Но причины у тебя ведь были?
— Были, — подтвердил я.
— Ну это должны быть прям очень весомые причины, да, Валер?
— А кто тебе сказал, что друг — это невесомая причина?
Игорь промолчал, но до него дошло главное: я реально впрягся за своего.
— Понял.
Я быстро проверил проход, окна и край двора, где всегда мог торчать чужой нос, и только потом понизил голос.
— Я на Бдительного пошёл не потому, что в себя поверил, — сказал я. — Просто с этого дня я уже не один.
Игорь не сразу понял. Потом нахмурился и подался ближе.
— В смысле?..
Я дал ему ровно столько, чтобы дальше он уже сам достроил мне нужную легенду.
— За мной сейчас стоят другие. Те, с кем братва Бдительного сама старается лишний раз не пересекаться.
Игорь уставился на меня, не зная, то ли я несу чушь, то ли наконец объясняю всё по-человечески.
— Погоди… Волки?
Я ничего не сказал. Только посмотрел на него. Этого хватило.
— Ни хре-на себе… — произнёс Игорь по слогам, понимая, что я назвал вслух одну из самых влиятельных группировок в городе. — А когда ты вообще успел на них выйти?
— Пока гипс накладывали, — ответил я. — За забором пересеклись.
Этого было мало для полной истории, но ему и не нужна была вся история. Ему нужен был кусок, за который можно ухватиться и дальше уже всё дорисовать самому.
Игорь ещё секунду перебирал в голове куски дня, а потом сам достроил мне версию.
— Точняк. Я сразу понял, что он какой-то не такой. Он, по ходу, из них. Наверное, бандитов штопает.
Я не подтвердил и не опроверг. Когда человек сам достраивает нужную версию, он верит в неё крепче, чем в правду.
Для двора этого было за глаза. Теперь шушукаться начнут как надо, а мне только того и было нужно.
Я не дал Игорю зависнуть в восторге и перевести тему в пустое любопытство.
— Слушай сюда, — сказал я. — Через час. Собери тех, кого уже достало жить под Рашпилем.
Игорь всё ещё был впечатлён, но уже собрался. А большего от него прямо сейчас и не требовалось.
— Кого именно? — спросил он по-деловому.
— Только тех, кто понял, что дальше так нельзя, — ответил я. — Смотри сам. Гнилые нам в раскладе не нужны.
Он быстро кивнул, уже собираясь выдвигаться.
— Понял.
— Игорь, — остановил я его ещё на секунду.
— Если хоть один лишний узнает раньше времени, весь смысл пропадёт.
— Сделаю, — пообещал он. — Тихо.
Я отпустил его и двинулся дальше. Первый пошёл.
Лишние уши, конечно, нашлись. Они тут вообще работали без выходных. Клёпу я заметил сразу — сидел в кустах и грел ухо.
Клёпа чуть припадал на одну ногу, но это нисколько не мешало ему оказываться ровно там, где можно что-нибудь подслушать. Он выглядел жалко, двигался тихо и подслушивал как профессионал.
Я дал ему секунду сделать вид, что он сейчас улизнёт, а потом просто выдернул его из кустов за шкирку. Спиной он врезался в стену, воздух из него вышел коротким всхлипом, а глаза сразу забегали, как у крысы, загнанной в угол.
— Ты чё? — затараторил он моментально, ещё дёргаясь по инерции. — Я просто мимо… Я ничего не слышал…
Я прижал его плотнее, вдавливая локтем кадык.
— Не ври, — сказал я.
Клёпа шмыгнул носом и дёрнул плечом, но вывернуться уже не пытался. Я не тратил время на дешёвый трёп.
— Ты не за Рашпиля, — сухо продолжил я. — И не за меня. Ты всегда за того, кто сверху. Значит, слушай внимательно.
Клёпа поднял на меня глаза и сразу попытался понять, куда ветер выгоднее дует теперь.
— Передел начался, Клёпа. И такие, как ты, в такие дни обычно идут первыми под нож, — я подмигнул. — Всё, что услышишь, вынюхаешь, и всё, что тебе на ухо шепнут, сначала идёт мне. Попробуешь играть мимо — первым под раздачу и пойдёшь. Думаю, что расклад ты уже понял, когда ухо грел, и засухариться у тебя не получится.
Клёпа попытался сглотнуть, но горло у него уже пересохло. Соображал он быстро — именно поэтому и затих. Я просто прибрал его раньше, чем это сделал бы кто-то другой. Для таких, как он, это и есть самое понятное объяснение мира. Потому что прибиться к стае Рашпиля Клёпа так и не смог, хотя и выворачивал для него жопу розочкой.
— Я… я чё… — начал он, но голос у него сел, и фраза развалилась. — Я ж не…
— Вот именно, — перебил я. — Ты не «ж», дружище.
Он дёрнулся, будто хотел что-то возразить из упрямства, но я не дал ему разогнаться.
— А если включишь башку, можешь впервые в жизни стать не шнырём, а полезным человеком.
Клёпа аж замер. Даже без локтя у горла до него уже дошло.
— Я понял, — выдавил он наконец. — Если чё услышу… тебе скажу. Отвечаю…
— Не «если», — поправил я. — Когда услышишь.
Клёпа снова кивнул. Уже быстрее. Лишь бы выпустили.
Я отпустил его, только когда понял: дошло.
— И ещё, — бросил я напоследок.
Он сразу поднял голову.
— Не вздумай бегать и трепаться так, будто тебя приняли в ближний круг. Потому как ты себя поведёшь, я дальше по твою душу буду с серьёзными людьми разговаривать, — я хлопнул его по плечу.
— Это, Валерчик… тут тема такая: Рашпиль сказал, что тебя будут гасить. Уже решили, — Клёпа ударил кулаком в ладонь, пошмыгал носом.
— Когда?
— Ночью… сегодня, — он деловито сплюнул сквозь зубы. — Если чё, я тебе ничего не говорил, да? Ты же правда по мою душу с нормальными пацанами перетрёшь…
Он осёкся под моим тяжёлым взглядом.
— Давай, сдрыснул. За информацию спасибо.
На этом месте день перестал быть просто дракой и ментовкой. С этого места я уже не отбивался. Я начинал собирать своё.
Клёпа был грязным ресурсом. Трепаться он всё равно пойдёт. Но теперь побежит уже в нужную сторону. Этого пока хватало для баланса.
Я уже собирался искать Шкета и просто посмотрел в сторону турников. Малой как раз крутился неподалёку. Он мялся, озирался и, думая, что на него никто не смотрит, сорвал у забора какой-то полевой цветочек — жалкий, мятый, с тонким стеблем. Потом, набравшись всей своей мелкой, отчаянной решимости, подошёл к детдомовской девчонке Вике. Она была выше его почти на голову и стояла с двумя девчонками, уже заранее скучая от всего вокруг.
Шкет протянул ей цветок так, будто это был не сорняк, а как минимум настоящий подарок, и замер, весь собранный в один нерв. Вика даже не взяла. Только скользнула по нему взглядом, демонстративно отвернулась и продолжила что-то говорить своим. Шкет постоял ещё секунду, скомканно убрал руку и сделал вид, будто вообще не к ней подходил.