Хочу ребенка от Деда Мороза (СИ)

— А что ты делала в обычной жизни?
— Готовила, убирала и… и все, — с жалостью к себе озвучиваю то, что убивает даже больше, чем мое расставание с Кириллом. — Хотя… иногда я… я шила одежду для кукол. К соседке Кирилла приезжала внучка летом. Я шила ее кукле платья различные. Мебель делала. Соседка приводила внучку к нам, когда уезжала куда-то. Вот мы с ней и развлекались. Хорошая девочка была.
  
— Кукле шила платья?
— Ну да, — подтверждаю. — Там ткани не особо много надо. Поэтому просто. Да и меньше времени тратишь, чем на человеческое. Выкройки спокойно можно перерисовать на тетрадный лист. Поэтому очень легко.
— А для людей одежду шить можешь вообще? — интересуется он.
— Я ничего серьезнее постельного белья шить никогда не пробовала, — со смехом признаюсь ему. — В школе нас учили пользоваться машинкой. Мне нравилось. Я даже хотела поступать на модельера или швею. Но не срослось.
— Передумала поступать? — уточняет он.
— Скорее, времени на это перестало хватать, — хмыкаю.
— А сейчас бы поступила?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Подумать надо. Попробовать… Не знаю!
— Значит, решено! Пока меня нет дома, будешь шить!
— А вдруг не понравится?
— Пф-ф! Тогда найдем тебе другое занятие, — фыркает он. — Кстати… а не хочешь попробовать себя в офисной работе? У нас в офисе сейчас открыта мелкая вакансия. Несложная, и для начала самое то.
— А что делать надо? — спрашиваю его, закусив губу.
— Ничего сложного, — берет меня за руку и тянет в комнату, обратно на диван. Одной рукой приобнимает за плечи, а второй вырисовывает круги на моем локте. И успевает при этом еще и болтать. — Обходить все кабинеты. Собирать списки необходимой канцелярии и закупать раз в неделю. У нас девчонка была на этой должности, но уволилась недели две назад. Я думал, что мы ее ухода не почувствуем, но без нее оказалось трудно. Казалось бы, мелочь, а важно! Да и работать можешь полдня. График там свободный.
— Работать? — переспрашиваю его, задумавшись. Та же работа, что и у папы, но отказываться от работы сейчас будет глупостью. Мне нужны деньги, если я хочу остаться в Москве, а Морозов предлагает мне источник заработка. — Хм-м…
Сложный выбор! Сама не понимаю, чего хочу!
С одной стороны, Глеб предлагает мне стать женой и матерью. С другой — предлагает работу и самостоятельность.
— А вообще, тебе не нужно заострять внимание на этой работе. Лучше сосредоточься на шитье, — продолжает он. — Все же раздавать канцелярию — это не потолок мечтаний.
— Ты что-то предлагаешь еще?
— Есть хороший вариант! Курсы шитья! Записаться и попробовать месяц с ними. Если втянешься, то поступить потом, как ты хотела, на модельера или швею! Плюс ко всему можно также работать с канцелярией, — разводит руками.
— Работать и учиться, — повторяю, опустив взгляд. — Мой отец всегда говорил, что место женщины на кухне и под боком у мужа. Что офисы для мужчин и карьеристок. А ты мне сейчас предлагаешь дважды пойти против него.
И мне это нравится. Быть свободной.
— Твоего папы здесь нет, — хмыкает Морозов.
— Он узнает, и тогда будет еще хуже, чем есть сейчас. Сейчас я просто ужасная дочь, которая сбежала от него, но благо под крыло к мужчине… — рассказываю. — Если он узнает, что я рассталась с Кириллом, пошла работать и учиться, то… то боюсь, его инфаркт хватит.
— И все это потому, что ты пойдешь против его воли? Станешь сама выбирать, как жить? — с сомнением уточняет. — Ты ужасная дочь, Марфуша! Ужасная!
— Прекрати меня так называть! — рычу на него. — Я Марина! Ма-ри-на! — по слогам произношу.
— Я-то прекращу, но ты ею быть не прекратишь, — произносит, подмигнув. — Мариночка, Марфушечка моя, ты должна прекратить жить по чужим правилам. Существуют лишь ты и твои правила. Хочешь работать — иди работать. Хочешь дома сидеть — сиди! Хочешь хобби — занимайся им! Только ты хозяйка своей жизни! И никто больше не может решать за тебя что-то.
— А ты? — спрашиваю его, глядя ему в глаза.
— А я поддержу любое твое начинание, — пожимает он плечами. — Потому что это правильно! Не указывать, а направлять душу, которая запуталась. А твой отец изрядно твою жизнь запутал.
— Идея с офисом мне нравится, — признаюсь ему. Интересно себя в этом попробовать. Можно ведь на испытательный срок! Да и курсы… Я бы попробовала! Почему нет?
— Замечательно, Марина, — произносит он, сделав акцент на имени. — С офисом я все организую. Вернусь на работу и все сделаю.
Смотрю в его глаза и не могу оторвать взгляд.
Разве такое бывает?
Чтобы раз — и… вся жизнь меняется? Что один человек может вдохнуть в меня жизнь лишь речами?
— Кто ты, Глеб Морозов? — спрашиваю его, подняв руку и проведя рукой по его щеке. — Ты словно волшебник меняешь мою жизнь!
— Я меняю? — удивленно переспрашивает он. — Я лишь мотивирую тебя жить, а меняешь ты сама. Так что не надо мне чужие заслуги приписывать! — фыркает он. — Но ты можешь называть меня личным Дедушкой Морозом. И поцеловать дедушку, — вытягивает он губы и закрывает глаза.
Со смехом отодвигаюсь от него.
— Рано, дедушка! — хохочу. — Я еще маленькая для поцелуев!
— Ничего, внученька, откормим, — фыркает он, улыбаясь в ответ.
Красиво так улыбаясь. Дух захватывает.
— Ладно! — решительно вздыхаю, приняв решение. — Я на все согласна! На работу и… и на отношения, чтоб их, — опускаю взгляд и тут же поднимаю глаза на Морозова. — Но без всех этих ужасов! — прошу его. — Хочу нормальные, стабильные отношения.
— Начнем с первого свидания? — предлагает он, воодушевившись моим согласием.
— Оно у нас вчера было, — отвечаю ему. — Ночью было второе. Сейчас уже третье. Совместный завтрак.
— А совместная ночь когда? — интересуется он с невозмутимым видом. — На каком по счету свидании?
— Так я и знала, что ты хочешь от меня этого! — восклицаю. — Я так и знала!
— Естественно, хочу! — вскрикивает он, перебивая меня. — Мы же детей собираемся заводить! Они, по-твоему, через взгляды появляются? Или через беседы?
— Через пробирку, — подкалываю его.
— На каком свидании тогда будут пробирки? — интересуется, оскалив зубы.
Чудик! Чудик! Чудик!
На что я согласилась⁈
Но продолжить разговор нам не дает звонок в дверь.
— Это курьер, — оповещает меня Глеб, направившись в сторону входной двери.
Открывает дверь и уже через минуту возвращается с фирменным пакетом из какого-то ресторана.
— Наш завтрак! — оповещает он меня, подняв пакет в воздух и тут же наполнив дом сладкими ароматами. — Разложишь еду на столике? Я принесу чай с кухни. Поедим под фильм какой-нибудь.
— Любишь под фильм есть?
— Очень! — отвечает и уходит.
Залезаю в пакет и достаю еду в боксах. Тосты с начинкой, вафли, омлет с овощами и просто невероятные на вид мини-рулетики с каким-то джемом.
Раскрываю все контейнеры и не могу удержаться, чтобы не съесть один мини-рулетик.
Он совсем малюсенький.
Фигуре не повредит.
Беру вкусняшку в руку и погружаю в рот, застонав от удовольствия.
Джем из лесных ягод.
Просто невозможно вкусно.
Это не просто вкусно! Это райское наслаждение, за которое можно продать все, что есть на этом свете! Вкус ягод раскрывается так ярко, что невозможно удержаться.
— Марфуш, не стони так! — просит меня хрипловатый голос. — Иначе до завтрака мы так и не доберемся!
— А? — оборачиваюсь к нему, облизывая пальчики от удовольствия.
— И это не делай, — продолжает Глеб, опустив взгляд. — Провоцируешь весь день, — ворчит он себе под нос. — То вздыхает соблазнительно, когда снеговиков делаем, то стонет, то пальцы облизывает! Я что, железный⁈ — поднимает взгляд на меня. — Я уже старенький, внученька! Пожалей дедушку хоть немного! Дедушка вон ради тебя как старается, а ты его мучаешь!
  
— Ладно, — смущенно сдаюсь, но улыбка все равно появляется на лице от мыслей, что я настолько волную Глеба. — Я больше не буду. Не знала, что это так на тебя действует.