Море винного цвета (ЛП)

Но едва это достигло ушей Стивена, как пронзительный крик и звон стекла разрядили неловкость: юный Артур Уэделл, ровесник Рида, бывший заложник, живший и столовавшийся в мичманской берлоге, провалился в каюту через световой люк. 
Рид долгое время был лишён общества молодёжи и очень тосковал по нему, несмотря на то, что его часто приглашали в кают-компанию и капитанскую каюту; Нортон, хотя и был крупным парнем для своего возраста, поначалу слишком стеснялся, чтобы быть хорошим товарищем по мичманской берлоге, но теперь, когда к ним присоединился Артур, его застенчивость полностью исчезла, и эти трое юнцов шумели как тридцать; они вопили и хохотали до глубокой ночи, играли в крикет на жилой палубе - если гамаки были убраны, или в футбол в пустой мичманской берлоге по левому борту - если не были; но чтобы кого-то из них зашвырнули в капитанскую каюту - это было впервые. 
  
- Мистер Грейнджер, - распорядился Джек, когда выяснилось, что Уэделл не получил серьёзных повреждений, а лейтенанта вызвали с бака. - Мистер Уэделл немедленно отправляется на топ бизань-мачты, мистер Нортон - на фок, а вам придётся загнать мистера Рида на грот. Они будут сидеть там, пока я не прикажу им спуститься. Позовите плотника или моего столяра, если мистера Бентли нет поблизости. 
- Я редко видел такую восхитительную погоду в месте, которое, насколько я знаю, именуется жарким тропическим поясом, - заметил Стивен, обедая, как обычно, у капитана. - Благоухающие зефиры, спокойный океан, определённо два буревестника Ганемана и, возможно, ещё третий. 
- Это очень здорово для пикника с дамами на озере, особенно если они разделяют твою страсть к необычным птицам; но должен тебе сказать, Стивен, что эти твои благоухающие зефиры не продвигали судно и на семьдесят морских миль от полудня до полудня за последние четыре дня. Конечно, одни мы могли бы идти немного быстрее, но, очевидно, мы не можем оставить «Франклин»; а с нынешним оснащением ходок из него cкверный. 
- Я заметил, что вы заменили его изящный большой треугольный парус сзади. 
- Да. Теперь, когда мы продвинулись с нижними мачтами, мы не можем позволить себе оставить этот длинный латинский рей: он нам нужен для брам-стеньг. Скоро ты увидишь, как двойная временная грот-мачта будет заменена на другую, не столь чудовищную, которую собрали из всех мыслимых деталей мистер Бентли и тот спасённый нами замечательный плотник: топ, боковые брусья, шпор, боковые фиши, чиксы, передняя фиша и кант-писы, всё соединено в замок или на шипах и скреплено болтами, бугелями и вулингами; в законченном виде она явит собой прекрасное зрелище и будет прочной, как ковчег завета. Затем, когда она окажется на месте, то при том, что у нас уже есть достойные фок и бизань, мы сможем поднять стеньги и те самые брам-стеньги, о которых я тебе говорил. Тогда получится выжать из имеющегося ветра всё. Как же я хочу увидеть бом-брамсели «Франклина»! Я поклялся не прикасаться к скрипке, пока они не будут поставлены. 
- Я смотрю, ты очень торопишься в Перу. 
- Конечно, тороплюсь. И ты бы заторопился, если бы заглянул в хлебную и винную кладовые, а также прикинул, сколько у нас воды, и подсчитал бочки со свиной и говяжьей солониной, со всеми-то этими новыми людьми на борту. Прежде всего вода. У нас не было времени пополнить запасы в Моаху, иначе «Франклин» ускользнул бы. А он свою воду откачал за борт, и теперь нам придётся туго. Всё, что можно сделать - это запретить выдачу пресной воды для стирки одежды или других целей: только небольшой рацион для питья - никаких питьевых бочонков тут и там - и самая малость для вымачивания солонины, чтобы удалить ту соль со свинины и говядины, которую не уберёт полоскание в сетке за бортом. 
- Но раз мы в состоянии идти намного быстрее, почему бы тебе не выделить малую толику «Франклину», а самому прибавить ходу, и пусть он следует за нами? В конце концов, Том нашёл дорогу сюда; наверняка найдёт и обратно. 
- Ну что ты говоришь, Стивен. Мой план состоит в том, чтобы вооружить его нашими карронадами и крейсировать вместе, перехватывая все суда, идущие из Китая, китобоев или торговцев пушниной, какие только попадутся, а затем отправить «Сюрприз» в Кальяо с одним или двумя кораблями, которые, я надеюсь, удастся изловить, чтобы сбыть их там, а ты сможешь сойти на берег. Командовать будет Том - в Кальяо к нему привыкли, он по пути много призов захватил - а судно как раз поддержит свою репутацию приватира. И пока ты будешь заниматься своими делами, а Том - загружать продовольствие, воду и прочие припасы, я буду крейсировать один вдали от берега, время от времени присылая захваченные корабли или в крайнем случае шлюпку. Но если мы не поднимем больше парусов, то не доберёмся туда прежде, чем умрём от жажды и голода; вот почему я так хочу увидеть «Франклин» со всеми мачтами, наконец похожим на христианский корабль, а не на какое-то чёртово недоразумение. 
- Я тоже, честное слово, - сказал Стивен, думая о своих листьях коки. - Жду не дождусь. 
- Потерпи ещё день-два, и ты увидишь его бом-брамсели. И в тот же вечер устроим концерт - может быть, даже споём!
В тот момент Стивен удивился, что Джек позволяет себе говорить так бездумно, искушая судьбу, которую почти всегда умиротворял словами «возможно», «если повезёт», или «если прилив и погода позволят»; так что Стивен, будучи к тому времени заправским моряком, по крайней мере в смысле некоторой суеверности, был скорее огорчён, чем удивлён, когда рано утром следующего дня на ногу мистера Бентли упал с марса тяжёлый деревянный молоток. Рана была не опасна, но на некоторое время приковала плотника к койке, а тем временем его команда, к большому сожалению, рассорилась с плотником с «Франклина». Капер забрал его с гулльского китобоя, и он говорил на йоркширском диалекте, почти совершенно непонятном для моряков с запада, из Шелмерстона, которые смотрели на него с неприязнью и подозрением, как на нечто немногим лучше иностранца - французской собаки или турка. 
Поэтому работа продвигалась медленно, и это касалось не только мачты, но и бесчисленных задач, ожидавших её установки; и столь же неторопливо, если не сказать больше, два корабля ползли по спокойному морю, и погода была той самой, для пикника. Стивен, хотя и всей душой стремился в Южную Америку, был рад этому; он возлежал голым на солнце и даже плавал с Джеком по утрам; радовалось и большинство матросов - они предавались подробному подсчёту стоимости «Франклина» и тех товаров, что он забрал со своих призов, и делили общую сумму в соответствии с долей каждого; радовались бы и мичманы, но на них карающей дланью обрушился капитан. Футбол был отменён, крикет запрещён, и им теперь приходилось неукоснительно выполнять свои обязанности: замерять высоты светил направо и налево, вычислять пройденный путь (который редко достигал пятидесяти миль за сутки), аккуратно и разборчиво заполнять свои журналы. Никаких помарок не допускалось, а ошибка в логарифме означала лишение ужина; ходили они босиком или в шлёпанцах, и редко разговаривали громче шёпота. 
Стивен в эти дни часто заходил в каюту мистера Бентли, чтобы сделать перевязку и наложить припарку на пострадавшую ногу, и иногда слышал, как Дютур в каюте рядом разговаривает со своим соседом боцманом или с зашедшими в гости Грейнджером или Видалем; а также довольно часто с другими, в основном с баковыми матросами, отдыхавшими после вахты. Стивен не особо вслушивался, но заметил, что когда Дютур общался с одним или двумя людьми, его голос звучал как при самом заурядном разговоре - на самом деле, не совсем заурядном, так как он был прекрасным собеседником - но когда присутствовало несколько человек, то он имел обыкновение обращаться к ним на повышенных тонах и говорить долго, очень долго. И не было похоже, что им это не нравится, хотя что можно сказать нового о равенстве, братстве людей, врождённой доброте и мудрости человеческой природы, свободной от угнетения; но с другой стороны, думал доктор, слушатели Дютура, по большей части книппердоллинги, привыкли к гораздо более длинным речам дома.