Море винного цвета (ЛП)
- Конечно, мистер Нортон, когда он сочтёт возможным. Я выйду на палубу, как только закончу с расчётами. Если французский джентльмен будет поблизости, пожалуйста, скажите ему, что я хотел бы видеть его через десять минут. С моим приветом, разумеется.
- Слушаюсь, сэр. Лисели, когда сочтут возможным. Капитан передает привет месье Бздютуру...
- Дютуру, мистер Нортон.
- Прошу прощения, сэр. Месье Дютуру, и желает видеть его через десять минут.
Получив сообщение, Дютур поблагодарил мичмана, с улыбкой посмотрел на Мартина и начал расхаживать взад-вперёд от гакаборта до подветренной погонной пушки и обратно, поглядывая на часы при каждом повороте.
- Войдите, - снова крикнул Джек Обри. - Входите, месье - мистер Дютур, и садитесь. Я занимаюсь подсчётом призовых сумм и буду признателен за сведения о количестве звонкой монеты, векселей и тому подобного, находящихся на «Франклине»; я также должен знать, конечно, где они хранятся.
Лицо Дютура изменилось в необычайной степени - не только его выражение превратилось из уверенного приятного предвкушения в полную противоположность ему, но также из живого и умного оно стало бледным и глупым.
Джек продолжил:
- Деньги, которые вы забрали с призов, будут возвращены их бывшим владельцам - у меня уже есть сделанные под присягой заявления от заложников - а оставшиеся ценности с «Франклина» будут разделены между его захватчиками в соответствии с морским обычаем. Ваш личный кошелёк, как ваша частная собственность, останется у вас; но его содержимое должно быть описано.
Дютур к этому времени собрался с мыслями. Непоколебимая решительность Джека Обри подсказала ему, что любой протест будет более чем бесполезен; и на самом деле с ним обошлись лучше, чем с пленниками «Франклина», которых обирали до нитки; но затянувшаяся пауза между захватом и конфискацией, столь непохожая на немедленное ограбление, что ему случалось видеть прежде, породила необоснованные надежды. Однако ему удалось изобразить безразличие, он проговорил: «Vae victis [18]» и достал из внутреннего кармана два ключа.
- Надеюсь, вы не обнаружите, что мои бывшие сотоварищи уже побывали там до вас, - добавил он. - Среди них было несколько хватких ребят.
На «Сюрпризе» тоже были хваткие ребята, если только можно назвать хваткими людей, решительно предпочитающих немедленно заполучить звонкое золото и серебро вместо приятных, но беззвучных, далёких и почти абстрактных бумажек. С тех пор, как Оракул Киллик сообщил, что «шкипер наконец-то добрался и до этого», по всему кораблю раздавались смешки; шлюпка с мистером Ридом, мистером Адамсом и слугой мистера Дютура вернулась с «Франклина» с тяжёлым сундуком, который подняли на борт без приветственных криков, что было бы неуместно, но чрезвычайно радостно и доброжелательно; был момент волнения, когда он завис в пустоте, но потом его с шутками затянули на борт и осторожно, как корзину с тысячей яиц, опустили на палубу.
Однако Стивен Мэтьюрин оставался в неведении по поводу всего этого вплоть до следующего дня, не только потому, что обедал в каюте один, поскольку Джек Обри находился на «Франклине», но и потому, что его мысли были почти полностью заняты головоногими моллюсками; и если он и заметил всеобщее веселье (что для такого счастливого корабля, как «Сюрприз», не являлось чем-то необычным), то приписал его усилению ветра, который теперь гнал оба корабля со скоростью почти в пять узлов, с надеждой на дальнейшее улучшение. Утренний обход тоже пришлось совершить одному, так как Мартин остался в постели по причине, как он сказал, «мучительной головной боли»; за завтраком Джек и Стивен снова не встретились, и лишь помахали друг другу - один из воды, другой с палубы - прежде чем Стивен засел за свою коллекцию. Некоторые из головоногих были засушены, некоторые заспиртованы, один был свежим; расставив законсервированные образцы в должном порядке и проверив этикетки, а прежде всего - уровень спирта в банках (необходимая мера предосторожности в море, где ему случалось видеть опустошёнными даже сосуды с гадюками и скорпионами), он обратился к самому интересному и самому новому существу, десятиногому моллюску, который просунул свои длинные щупальца с ужасными крючками и присосками в сетку с говяжьей солониной - её опустили за борт, чтобы хотя бы частично смыть соль, прежде чем вымачивать куски в пресной воде - и вцепился в мясо с такой силой, что его втащили на борт.
Сара и Эмили стояли в противоположных углах каюты, старательно удерживая в руках щупальца кальмара, а Стивен рассекал, зарисовывал и делал описания, а также отрезал различные отростки для консервации; увы, сохранить животное целиком было нельзя, даже при наличии достаточно большой ёмкости, поскольку оно являлось собственностью мистера Видаля - это он оторвал его от говядины ценой нескольких жестоких ран (злобная десятиногая тварь) и пообещал коку кают-компании для сегодняшнего пира, поскольку именно в эту пятницу на другом конце света весь Шелмерстон, забыв про различия в вере, зажигал костры и танцевал вокруг них, распевая песнь, смысл которой к настоящему времени уже позабылся, но во времена Леланда [19] она явно посвящалась богине Фригг; и даже сегодня её слова сохраняли такую силу, что, как хорошо знал Стивен, ни один шелмерстонский уроженец не пренебрёг бы ею по своей воле.
Девочки в подобных обстоятельствах, как правило, вели себя прилично и сохраняли молчание, но на сей раз приближение праздника и появление призовых денег возобладали над благоразумием Сары, и она выпалила:
- Джемми-птичник говорит, что месье Бздютуру прищемили нос. Он надрал задницу Жану Потену. Жан Потен это его слуга.
- Тихо, моя дорогая, - сказал Стивен. - Я считаю присоски. И ты не должна говорить таких слов: «месье Бздютур» и «задница».
Эмили ценила внимание и одобрение Стивена дороже своей бессмертной души; ради них она, несмотря на всю свою доброту, была готова предать лучшую подругу, так что крикнула из своего угла:
- Она всегда говорит «месье Бздютур». Мистер Грейнджер только вчера одёрнул её за это: он сказал, что нехорошо так называть столь доброжелательного джентльмена.
- Растяните щупальце, - велел Стивен. - За свои платьица не бойтесь.
Он знал, для чего предназначен кальмар, так что работал быстро и сосредоточенно. Однако ещё задолго до того, как описание было закончено, явился помощник кока кают-компании: он просит прощения, но такого дебелого старого ублюдка, извините за выражение, ваша честь, потребуется держать в котле добрый час; «его честь» вздохнул, быстро удалил последний нервный узел и откинулся на спинку стула.
- Спасибо, мои дорогие, - сказал он девочкам. - Помогите Николсону с самыми длинными щупальцами. И Сара, прежде чем ты уйдёшь, передай мне птицу-фрегата, ладно?
Стивен был довольно хорошо знаком с фрегатами, как и любой другой, кто плавал в тропических водах, и освежевал их немало, выделив три или даже четыре близкородственных вида и сделав тщательное описание их оперения; но никогда не препарировал их как следует. Этим он и решил заняться, намереваясь сначала изучить летательные мышцы, поскольку фрегаты умеют парить в вышине заметно лучше альбатросов; и едва вскрыв грудь, он ощутил себя на пороге самого блестящего анатомического исследования в своей карьере.
У птицы, как и следовало ожидать, была вилочковая кость; и она при первом же прикосновении показалась ему необычайно, неестественно жёсткой. Покуда скальпель осторожно продвигался к килю грудины, а шпатель отводил мышцы в сторону, Стивен был совершенно глух к звону монет и мощным голосам по другую сторону переборки - капитана Обри, двух старейших баковых (туговатых на ухо) и мистера Адамса, которые перечисляли ценности с «Франклина», переводя их в испанские доллары и подсчитывая доли, а также к голосам на квартердеке: удивительно большое количество матросов нашло себе занятие, позволявшее им находиться в пределах слышимости от открытого светового люка, и они вполголоса беспрерывно обменивались мнениями о суммах, странах происхождения и обменных курсах монет, пересчитываемых внизу, демонстрируя прекрасное понимание европейской и американской систем и переходя с голландских риксдалеров на ганноверские дукаты с такой же лёгкостью, как с барселонских пистолей на португальские жуаны, венецианские цехины или ямайские гинеи. Это довольно громкое гудение прекратилось, когда просвистали к обеду, но разговоры в капитанской каюте продолжались; а тем временем Стивен, не думая ни о чём другом, настойчиво раскрывал верхнюю часть грудной клетки фрегата.