Море винного цвета (ЛП)

Стивен приблизился к оставшемуся англичанину, снял шляпу и произнёс: 
- Фрэнсис Гири, доброго вам дня, сэр.
- Стивен Мэтьюрин! На мгновение мне показалось, уж не ты ли это, но мои очки запылились. - Он снял их и близоруко присмотрелся к своему другу. - Счастлив тебя видеть! Как отрадно встретить в этой варварской стране христианина!
- Вижу, ты только что был в больнице.
  
- Так и есть. У одного из моих людей - я хирург на «Трёх грациях» - нечто очень похожее на мартамбль, и я бы предпочёл не дожидаться, когда он заразит весь корабль, а изолировать его под должным надзором, пока заболевание не проявится. Оно смертельно для островитян не менее, чем корь или оспа, а у нас их полно на борту. Но нет. Они и слушать не захотели. Поэтому я обратился к мистеру Рэйли, который прибыл с нами; он католик, и я надеялся, что он сможет их убедить - он читает лекции по праву в местном университете и вообще человек влиятельный. Но ни одно, ни другое, ни третье не помогло. Они преподнесли ему бутылку или две отличного вина - мне кажется, ты видел результат - но не уступили. На пути из Лимы он сказал мне, что не слишком надеется на успех, потому что здесь очень живы воспоминания о флибустьерах, разграблении церквей и всяком подобном; и, думаю, он был прав. Они ни при каких обстоятельствах не хотят иметь дело ни со мной, ни с моим пациентом.
- Тогда, боюсь, мой случай безнадёжен, потому что пациент не только протестант, но и священник. Выпьем по чашечке кофе?
- С радостью и удовольствием. Но он и так был бы безнадёжен, даже будь это сам папа римский. Это жалкое, душное и зловонное место, больных так много, что они без разбору свалены друг на друга, так что твоего пастора там бы точно не оставили.
Гири и Мэтьюрин изучали медицину вместе, на одном и том же скелете и нескольких невостребованных телах утопленников из Лиффи или Сены. И вот теперь они сидели в тени, попивая кофе, и беседовали с той непосредственной прямотой, что присуща медикам.
- Мой пациент, - рассказывал Стивен, - это мой помощник. Он так же предан натурфилософии, как и ты, особенно его интересуют птицы; и хотя он не имеет никакого специального образования, не посещал лекции и не бывал в больничных палатах, благодаря постоянной работе в лазарете и участию во множестве вскрытий стал вполне сносным помощником хирурга; а так как сам по себе человек начитанный и образованный, его общество весьма приятно. К несчастью, недавно он заподозрил, что подхватил венерическое заболевание, и когда мы в течение очень продолжительного времени были лишены пресной воды для стирки одежды, у него от соли появились язвы, которые только подтвердили его предположения; надо признать, что в тот момент его разум был смущён в силу причин, перечислять которые будет скучно, а разъяснить почти невозможно: он страдал от ревности, выдуманного дурного обращения и тоски по дому, а эти язвы действительно были серьёзнее тех, что мне случалось видеть прежде. И всё же я не могу понять, как человек с его опытом смог убедить себя, что болен сифилисом; но он настолько в этом уверился, что принимал каломель и гваяк. Естественно, это не оказало никакого воздействия, тогда он перешёл на сулему.
- Он принимал сулему? – вскричал Гири.
- Так точно, - подтвердил Стивен. - И в таких количествах, что даже говорить неловко. Он практически довёл себя до крайности, прежде чем признался мне; к тому моменту наши отношения стали уже не такими душевными, но некая глубокая, скрытая симпатия ещё сохранялась. Пресная вода, правильные примочки и убеждённость в отсутствии болезни заметно улучшили состояние его кожи, но последствия от злоупотребления сулемой остались. Юная леди, - крикнул он в тёмную глубину винной лавки. - Будьте добры, приготовьте мне шарик из листьев коки.
- С лаймом, сеньор?
- Разумеется, и чуть-чуть липты [26], если она у вас есть.
- Какие у него сейчас симптомы?
- Ярко выраженное головокружение, которое, вероятно, усугубляется тем, что несколько лет назад он потерял глаз; проблемы с восприятием последовательности букв; до некоторой степени спутанное и смятенное сознание; ужасная слабость, разумеется; крайне неровный пульс; беспорядочная дефекация. О, благодарю, дорогая моя, - это уже девушке, принесшей листья коки.
Они продолжили обсуждать состояние Мартина, и когда Стивен изложил всё, что смог вспомнить, не прибегая к своим заметкам, Гири спросил: 
- А нет ли у него одновременно сложностей с различением правой и левой сторон и выпадения волос? 
- Есть, - ответил Стивен, переставая жевать коку и внимательно глядя на приятеля.
- Мне известны два похожих случая, а непосредственно в Вене я слышал ещё о нескольких.
- А об излечении ты слышал?
- Разумеется. Оба моих пациента покинули больницу без посторонней помощи, один полностью здоровым, а другой с очень незначительными последствиями, хотя в его случае полное облысение и потеря ногтей, согласно Бирбауму, были неизбежны; но лечение было продолжительным и непростым. Как ты намерен поступить со своим пациентом?
- Я в замешательстве. Наш корабль должен встать в док, и его нельзя оставлять на борту. Я надеялся найти ему место в больнице, пока не удастся отправить его домой в качестве пассажира на каком-нибудь торговом судне; наше плавание может продлиться неопределённо долго, и в любом случае на капере нет места для неспособных к работе. Может, в Лиме… - Стивен умолк.
- Поскольку ты упомянул проезд на родину пассажиром, - заговорил Гири, - полагаю, речь идёт не о каком-то обычном нищем помощнике хирурга?
- Ни в коей мере. Он англиканский священник с двумя приходами; и получил неплохую долю призовых. Если ты взглянешь на бухту, то увидишь два захваченных нами корабля, от стоимости которых ему причитается определённая сумма.
- Я уточняю только потому, что наш капитан, хоть и являет собой образец морских и многих других добродетелей, должен отчитываться перед судовладельцами, людьми жадными, не имеющими представления о благотворительности и актах доброй воли. Но если это не тот случай, почему бы не отправить твоего пациента домой на «Трёх грациях»? У нас есть две свободные отдельные каюты на миделе, а само судно весьма остойчиво.
- Это значит, что нужно очень поторопиться, Фрэнсис Гири, - произнёс Стивен.
- Да, - согласился тот. - Но само путешествие будет спокойным и неспешным: капитан Хилл очень редко ставит бом-брамсели; мы заглянем в Икике и Вальпараисо и, возможно, в ещё какой-нибудь порт в Чили - несколько остановок, чтобы освежиться на берегу - и подготовимся зайти в Магелланов пролив в самое подходящее для перехода на восток время. Капитан Хилл не станет рисковать хозяйским рангоутом возле мыса Горн, более того, он признанный знаток мудрёной навигации в этом проливе - исходил его вдоль и поперёк. Это, безусловно, самый подходящий выбор для человека с хрупким здоровьем. Может, сходим поглядим на корабль?
- С вашего позволения, сэр, - вмешался Джемми-птичник. - Прилив сменяется: нам надо немедленно отчаливать.
- Джемми-птичник, - сказал Стивен. - Давай ты пропустишь стаканчик и отправишься один. Я собираюсь в док, осмотреть ливерпульское судно.
- Премного вам благодарен, сэр, - отозвался Джемми и, не моргнув глазом, проглотил четверть пинты перуанского бренди. - Моё почтение джентльмену.
По дороге с высокого мыса, откуда они долго махали на прощание «Трём грациям», пока судно уходило на юго-запад, настроение у Стивена, Падина и девочек было подавленным, все молчали. Не то чтобы их томила тропическая жара - с моря дул приятный бриз - но под ногами была твёрдая сухая земля бледно-жёлтого цвета, на которой ничего не росло, и вообще не было никаких признаков жизни, и эта бесплодная сухость ещё больше угнетала и без того омрачённые души. Расстояние до этого огромного утёса оказалось больше ожидаемого, поэтому шаги постепенно замедлялись; когда они наконец оказались на месте, ливерпульское судно было уже далеко от берега, и даже с помощью подзорной трубы Стивена не получалось разглядеть Мартина, хотя тот поднялся на борт почти без посторонней помощи – ему только помогли преодолеть ступени трапа - и обещал сидеть у гакаборта.