Море винного цвета (ЛП)

- Да, видел. Необыкновенно любопытно, - ответил Стивен. – Есть соображения, чем это вызвано?
- Нет. Никогда о таком не слышал. 
Джек задумался на несколько минут; каждый раз, когда нос фрегата поднимался, назад летели брызги.
- Но, помимо всего этого, - продолжил он наконец, - я дописал черновик своего рапорта сегодня утром, до того, как мы оказались на расстоянии выстрела, и буду необычайно тебе признателен, если ты взглянешь на него, вымараешь ошибки и неудачные слова и добавишь изящных выражений перед тем, как мистер Адамс перепишет его начисто в нескольких экземплярах.
  
- Конечно, я пущу в ход все имеющиеся у меня стилистические навыки. Но почему «в нескольких экземплярах» и в чём причина спешки? Боже мой, да Уайтхолл за полмира отсюда или даже дальше.
- Потому что в этих водах мы каждый день можем встретить китобойное судно, которое возвращается домой.
- Что, правда? Правда? Ох, и в самом деле. Прекрасно: я приду, как только с нашим обедом будет покончено. И мне тоже надо будет написать Диане.
- Вашим обедом? Ах да, конечно, надеюсь, всё пройдёт хорошо. Тебе несомненно пора переодеваться. 
Несомненно - потому что Джек заметил своего стюарда Киллика, который на официальных мероприятиях прислуживал и доктору Мэтьюрину - тот стоял на приличествующем по его мнению расстоянии и смотрел на них злобно и неодобрительно. Он служил обоим уже много лет и во всех широтах, и не будучи ни умным, ни обаятельным, смог исключительно благодаря убеждённости в собственной правоте приобрести над ними некую власть, которой они оба стыдились. Киллик кашлянул. 
- А если увидишь мистера Уэста, - добавил Джек, - будь добр, передай ему, чтобы зашёл ко мне на пару минут. Надеюсь, обед удастся, - крикнул он уже Стивену в спину. 
Предполагалось, что на этом самом обеде Грейнджер - теперь уже мистер Грейнджер - будет торжественно принят в сообщество кают-компании. Стивен тоже надеялся, что всё пройдёт хорошо, и хотя обычно он делил трапезу с Джеком Обри в его каюте, то в этот раз намеревался занять своё место в кают-компании: корабельный хирург считался её членом, и его отсутствие могли счесть бестактностью. Грейнджера, человека сдержанного и замкнутого, на фрегате очень уважали; хоть он и не служил на «Сюрпризе» в его славные приватирские времена, когда они отбили гружённого ртутью испанца, захватили американский рейдер и увели «Диану» из гавани Сент-Мартена, его отлично знала по меньшей мере половина команды. Он присоединился к ним в начале плавания по горячим рекомендациям приятелей-шелмерстонцев. Шелмерстон - порт на западном побережье, обеспечивший «Сюрприз» множеством первоклассных моряков - отличался своеобразием, и основными занятиями его жителей были контрабанда, приватирство и церковные службы. Церквей там было не меньше, чем питейных заведений, а Грейнджер являлся старостой общины траскитов, собиравшихся по субботам в мрачном здании, выкрашенном в унылые тона, за канатным заводом. И хотя взгляды траскитов были достаточно спорными, сам Грейнджер и его младшие товарищи, явившиеся на борт вместе с ним, были приняты на «Сюрпризе» как родные, потому что фрегат являл собой сущий Ноев ковчег для разных верований, включая броунистов, сифиан, арминиан, магглетониан и некоторых других. В плавании они обычно относились друг к другу с должной терпимостью, как положено на флоте, но на суше их всегда раздирала непримиримая вражда по мелочам.
Стивен был с ним неплохо знаком как с соплавателем, но больше как с пациентом (два случая тропической лихорадки и сломанная ключица), и высоко ценил его многочисленные достоинства, но слишком хорошо понимал, что подобный человек, степенный и уверенный в своем кругу, в отрыве от него может страдать. Пуллингс будет сама любезность, как и Адамс, но для такого чувствительного человека, как Грейнджер, одной вежливости может быть недостаточно. Мартин определённо будет благожелателен, но он всегда проявлял больше чуткости к птицам, нежели к людям, а возможность разбогатеть, похоже, сделала его более эгоистичным. Хоть Мартин и служил на корабле помощником хирурга, на самом деле он был священником, и Джек недавно предложил ему пару приходов и обещал доходный третий, когда тот освободится. Получив их подробнейшее описание, он теперь бесконечно разглагольствовал о них, оценивая различные способы собирания десятины или её эквивалента, а также улучшения церковных земель. Но хуже этих навевающих тоску разговоров было самодовольство, которого Стивен не наблюдал у Мартина ещё пару лет назад, когда у того за душой не было ни гроша, но при этом с ним никогда не было скучно. Насчёт Уэста Стивен не был уверен. Он тоже очень сильно изменился: мрачный, раздражительный и нервный Уэст на нынешней долготе совершенно не был похож на того весёлого молодого человека, который с готовностью и терпеливо возил его на шлюпке по Ботани-Бэй в поисках морской травы.
- О, мистер Уэст, - воскликнул Мэтьюрин, открывая дверь кают-компании. - Пока я не забыл: капитан просил вас на пару минут. Полагаю, он у себя в каюте. 
- Боже, - воскликнул Уэст, очевидно поражённый, но затем пришёл в себя. - Спасибо, доктор. 
Он помчался в свою каюту, надел лучший мундир и поспешил вверх по трапу.
- Войдите, - крикнул Джек.
- Как я понимаю, вы хотели меня видеть, сэр.
- О да, мистер Уэст, это займёт не больше минуты. Переложите эти папки и садитесь на рундук. Я давно собирался поговорить с вами, но был слишком занят бумажной работой, поэтому каждый день откладывал; я только хотел сказать, что вполне удовлетворён вашим поведением во время пребывания на Моаху, особенно вашими усилиями по доставке карронад в эти адские горы: вы вели себя, как подобает офицеру. И я упомянул об этом в моём рапорте; думаю, если бы вы исхитрились ещё и ранение получить, то тогда бы вас точно восстановили в чине. Может, в следующий раз у вас получится лучше.
- Я приложу все усилия, сэр, - выкрикнул Уэст. - Хоть в руки, хоть в ноги, хоть куда… позвольте сказать, что я бесконечно вам признателен за это упоминание.
- Добро пожаловать в кают-компанию, мистер Грейнджер, - произнёс Том Пуллингс, блистающий в своём мундире. - Ваше место здесь, рядом с мистером Уэстом. Но первым делом, уважаемые сотрапезники, давайте выпьем за здоровье мистера Грейнджера.
- Ваше здоровье! Поддерживаю! Ура! Добро пожаловать! – выкрикнули остальные четверо, опустошая бокалы.
- Примите мою глубокую благодарность, джентльмены, - сказал Грейнджер, присаживаясь. На нём был добротный синий мундир, одолженный у кузена-плотника, выглядел он угрюмым, напряжённым и бледным, несмотря на загар. Но его суровость не устояла перед доброжелательностью Пуллингса и Стивена, а тем более перед удивительной жизнерадостностью Уэста: тот от счастья сделался необыкновенно разговорчивым и чрезвычайно дружелюбным, и вышел далеко за пределы своих обычных анекдотов и смешных стишков; а если сам не загадывал загадки, то смеялся. Без сомнения, Грейнджеру понравилось, как его приняли; он с удовольствием ел, улыбался и даже раз или два рассмеялся; но Мэтьюрин видел, что всё это время его глаза беспокойно метались от тарелки к тарелке, примечая, как члены кают-компании едят, управляются с хлебом и пьют вино. Но к тому моменту, когда подали пудинг и тосты, его тревога улетучилась; Грейнджер спел со всеми «Прощайте, прощайте, испанские леди» и даже внёс предложение исполнить «Берега милых первоцветов».
- Из того, что я слышал отсюда с палубы, я заключаю, что ваш обед прошёл весело, - сказал Джек Стивену, когда тот присоединился к нему за кофе.
  
- Он превзошёл мои самые смелые надежды, - ответил Стивен. - Мистер Уэст просто искрился остроумием - шутил, загадывал загадки, каламбурил, изображал знаменитых капитанов, пел - я и не подозревал, что он настолько одарён.
- Сердечно этому рад, —сказал Джек. - Но Стивен, ты выглядишь каким-то утомлённым.
- Я действительно немного устал. Но прежде всего - когда я поднялся на палубу подышать воздухом, вид океана привел меня в ужас. Я спросил Бондена, часто ли так бывает? Он только покачал головой и пожелал нам дожить до ближайшего воскресенья. Джек, а ты что думаешь? Ты размышлял об этом?