Возмездие (СИ)
Реку я переплыл ночью, держась за склизкое бревно, постоянно норовившее вырваться из, ослабевших от холода рук.
Выбрался я на берег в запущенном лесу, совсем недавно бывшем ухоженным парком, куда маленьким меня возили родители по выходным. У меня, с собой, была пара охотничьих спичек в пластиковом стаканчике для анализов мочи, вот с их помощью я сумел разжечь костер и тем спасся, а утром, по дыму, меня нашли местные полицейские. Два дня интенсивных допросов, один вывод на задний двор, на расстрел, и я уже трясусь в кузове грузовика, везущего меня в тренировочный лагерь, курируемый Народной армией Китая.
Испытываю ли я благодарность к Китаю? Нет. Две миски плохого риса, с вареной куриной головой и зелеными стручками фасоли, залитые соевым соусом с запахом «химозы», в обмен на двенадцать часов бега с заполненными песком мешками, удары в пресс тяжелыми берцами, многочасовое лежание без движения в ледяной луже и прочие веселые затеи узкоглазых, равнодушных как камни, инструкторов — ну так себе удачная сделка. Я со своими товарищами были просто инструментами, полученными китайцами даром и соответственно ценимыми. Потом начались боевые выходы. Никто не ставил перед нами задачи освобождения Города, или иные благоглупости. Все было предельно рационально. Переправа через реку севернее Города, инфильтрация через таежные леса на запад и диверсии на нефтяной и прочей обеспечивающей структуре «детей небесного отца». Китайцы хотели самостоятельно качать сибирскую нефть и не хотели давать это делать другим. С той поры у меня в кармане разгрузки всегда лежит «последняя граната». Что делали с нашими товарищами, попавшими в засады или захваченными ранеными при отходе было всем хорошо известно — «дети небесного отца» любезно выкладывали видео в мировую сеть без купюр. Мы их раненых, конечно, добивали, но то, что делали с нашими бойцами улыбчивые бородатые парни описанию не поддается.
Ловили нас, в основном, при пересечении Реки в ту или иную сторону, когда при переправе мы были практически беззащитны. Никаких «Батальоны просят огня» и «Обеспечить пересечение разведгруппой линии фронта» не было. Для мирового сообщества мы считались горсткой фашистов, которые не уважали права иных народов и мнение международного сообщества. Нас даже пару раз осудила Генеральная ассамблея ООН. Поэтому, никакой поддержки от наших кураторов не было — попался, значит попался, и живой позавидует мертвым. Кстати, изысканные восточные пытки, которым подвергались наши «коллеги» из числа «детей небесного Отца», попавшиеся на нашем, правом берегу, китайцы тоже приписывали нам.
Через пару удачных выходов наш рацион улучшился до уровня сержанта-инструктора, появилось свободное время, выходные дни и даже небольшое денежное содержание.
Конечно, это были бессмысленные игры местечкового значения. Мы перехватывали конвои одиночные машины, ставили антивертолетные засады, а наши противники устраивали облавы и выставляли засады на наших маршрутах. Северная тайга и бескрайние Васюганские болота, крупнейшие в мире затрудняли противнику использовать транспорт и другую технику, а поисковых собак «дети Небесного отца» не использовали из религиозных предрассудков, что, в итоге, практически уравнивало наши шансы с противником.
Так я поиграл в смертельную рулетку год, а потом все изменилось. Кураторам «небесных детей» надоели скромные успехи подопечных, так как в мире разразился экономический кризис, доходы нефтяных и прочих магнатов Запада и Юга сморщились, зато содержание двухмиллионного анклава в суровом и холодном краю обходилось слишком дорого.
От руководства «детей небесного Отца» потребовали взорвать ситуацию в национальных областях, что издавна располагались в районе реки Итиль, заблокировать столицу Союзного государства с востока, оторвать от страны нефтяной север и промышленный Урал.
Когда в сети появились ролики этнических чисток, в смешанных селах, где веками жили представители разных народов, страна содрогнулась.
Высших чиновников всех ветвей власти, не делая различия, на судебную, исполнительную и законодательную, арестовали прямо во время совместного заседания и вывели к кремлевской стене. Суда, как такового, не было, но похороны были по высшему разряду, согласно статусу бывших вождей, у, цвета крови, красной крепостной стены, правда, в общей могиле. Вся страна пару дней обсуждала поведение лидера одной из оппозиционных партий, который подталкивал в разрытой траншее своих недавних коллег, в восторге выкрикивая, что наконец-то с властью банкиров и олигархов в стране будет покончено, и в стране установится истинный пролетарский интернационализм, основанный на дружбе народов, веротерпимости…
Очередной набор лозунгов, который устарел лет пятьдесят назад оборвал резкий звук выстрела и офицер, который сегодня видел видеоролик из родного села, как раз, про веротерпимость и дружбу, ухватил труп бывшего политического приспособленца за ногу, обутую в дорогую туфлю из кордовской кожи и поволок тело в сторону ямы, поближе к товарищам по политической борьбе.
Как окрестили руководителей переворота на Западе, «вежливые зеленые полковники» объявили о моратории на любые выплаты бывшим союзным республикам, до момента окончания расследования о судьбах бывших жителей этих республик из числа славянских и иных, титульных для России, национальностей, а также утерянного имущества, движимого и недвижимого, которого лишились эти граждане при бегстве от погромов. Вторым лейтмотивом программного заявления путчистов стало обращение в Великому соседу, Китайской республике со словами благодарности, за то, что великий сосед в течении нескольких лет сохранял национальную идентичность сибиряков и дальневосточников, но пора и честь знать.
После этого наступила тишина. Европейская коалиция и США, вместе с шейхами Юга, сообщили, что временно берут на себя содержание мигрантов в Сибири и финансовую помощь бывшим южным республикам, но России это дорого обойдется. Китай высокомерно молчал, вот только мы заметили, выходя в увольнительную, в город, что количество китайских торговых точек стало сокращаться. Кроме того, России объявили блокаду и финансовые санкции, а из молчания, в которое погрузились путчисты, они пребывали в растерянности. Правда беспорядки на берегах Итиля прекратились в течении нескольких дней, но, было непонятно, договорились или откупились власти от «детей небесного Отца», так как любые виды связи в этих местностях исчезли на недели, а когда связь, в том числе и сеть, была восстановлена, а кордоны на границах этих областей были сняты, местные делали вид, что ничего чрезвычайного не происходило. Ущерб имуществу имеется, уничтоженные огнем дома видны, пострадавшие люди лежат в больницах, но, никто ничего не знает. Как бы не усердствовали, устремившие сюда, всевозможные блогеры, местные только отводили глаза и говорили, что ничего не помнят.
В общем, иностранные лидеры на всевозможных саммитах и прочих трибунах отводили время существования незаконной власти в России максимум до весны, после чего Россия должна будет заплатить, и заплатить за все.
Наши враги на Левом берегу объявили мобилизацию мужского населения, вот только после краткой подготовки этих новоиспеченных солдат отправляли в сторону Урала, где весной или летом планировался освободительный поход против безбожников. Постов и патрулей стало меньше, но нам этого легче не стало. В Городе, на службу, стало выходить много вооруженных женщин, в черных, непроницаемых накидках, а против нас стало использоваться больше техники. Причем не шайтан-мобили и прочие сляпанные на коленке багги, а вполне себе американские броневики и вертолеты, а также с неба стали прилетать высокоточные приветы, уничтожившие уже не одну группу моих товарищей.
А потом наступили морозы, что делали нашу работу особо затруднительной, потому, как при температуре ниже минус двадцати градусов воевать неделями на болотах, под неусыпным взором каких-то американских авиаразведчиков, весьма затруднительно, поэтому нам всем предоставили кратковременный отпуск. А сегодня, когда температура упала до минус сорока градусов по Цельсию, нас подняли по тревоге.