Возмездие (СИ)
— Ты что меня совсем не слушаешь? — голос Клавы не предвещал ничего хорошего.
— Прости, твой голос похож на звук флейты, и я невольно заслушался. — вывалил я непритязательный комплимент: — Повтори, пожалуйста, что ты сказала?
— Что? А…- голос девушки смягчился: — Спрашиваю, что делать будем?
Я огляделся. В принципе, в пяти минутах ходьбы, в глубине темного жилого массива, в типовом здании школы, располагалась мастерская знакомого мне по прошлой жизни художника-оформителя, и я даже знал, где хозяин этой мастерской хранил ключ. В принципе, шкоды для мародеров интереса не представляли, и я уверен, на девяносто процентов, что мастерская моего знакомого цела, а значит там есть и обогреватель, и чайник, и мы вполне можем с Клавой просто скоротать время до окончания дежурства, если я оказался не мужчиной ее мечты.
— Клава, а почему у тебя пары не оказалось? — вырвалось у меня, и я тут-же пожалел о своем любопытстве, слишком неприязненно ожег меня взгляд девушки.
— Не твое дело! — отрезала она и я покладисто согласился.
— Ты совершенно права, дело не мое. Клава, если ты постоишь здесь семь минут и подождешь меня, то после этого мы пойдем в теплое и уютное место. Во всяком случае чайник и обогреватель там будет. — идти в темноту квартала вдвоем с девицей, имея в кармане только нож, я не собирался. Мы с моим дедулей в моей голове достаточно безумны, но не настолько. Но, и вести девушку на территорию гаражного общества, где у меня размещался склад моего имущества я тоже не собирался, поэтому, Клаве придется поскучать в одиночестве под этим фонарем, пока я не вернусь к ней с необходимым снаряжением.
Махнув недовольной девице рукой, я резвым сайгаком перепрыгнул высокую шапку сугроба и побежал через дорогу в сторону сереющей громады капитальных гаражей. Добежав до ворот ГСК, с выгоревшей дотла сторожкой, я оглянулся на женскую фигурку, замершую под уличным фонарем и свернул под арку капитального гаража. Общество пребывало в запустении, некоторые ворота гаражных боксов были вырваны и грустно висели на сломанных петлях. Мой бокс располагался в самом дальнем углу двухэтажного сооружения и был закрыт такими ржавыми воротами, что интереса у мародеров вызвать не мог. Я постоял возле нужных ворот, слушая тишину, что повисла в кромешной темноте, которую не могли разогнать тусклые светодиоды дежурного освещения, но никаких подозрительных звуков не уловил и решительно сунул длинный ключ в замочную скважину. Щедро смазанные механизмы замков провернулись практически бесшумно, я шагнул в бокс, прикрыл за собой дверь и включил экран смартфона.
Я практически уложился по времени в обещанные семь минут, и теперь быстро двигался в сторону, ожидавшей меня, Клавы. Девушка устала топтаться под фонарем и переместилась в сторону громады жилого дома, присев попой на спинку скамейки, вмурованной в бетон у входа в крайний подъезд, и нахохлилась, как замерзшая птица, спрятав голову в плечи.
Темная фигура за ее спиной возникла совершенно бесшумно и внезапно. Человек, обхватив Клаву за плечи, мгновенно сдернул ее со скамейки и навалился сверху.
Глава 12
Глава двенадцатая.
Территория Славянской республики. Сибирская особая экономическая зона. Город Н-ск.
Март.
Человек, обхватив Клаву за плечи, мгновенно сдернул ее со скамейки и навалился сверху. Клава придушенно взвизгнула, попыталась отбросить руки нападавшего, но сделала только хуже. Мужчина, а это был мужчина, заросший черной бородой до самых глаз, вскочил и принялся пинать девушку, сопровождая каждый удар выкриком «Билять! Шлюха!», а когда девушка затихла, скрючившись в позе эмбриона, он схватил ее за волосы и потащил в сторону подъезда, предвкушающе рыча. Волосы у девушки были длинные и ей, наверное, было очень больно, так как Клава больше не сопротивлялась, а лишь пыталась уменьшить свою боль, схватившись руками за волосы и отталкиваясь от заснеженного асфальта ногами, невольно помогая хищнику.
— Руки вверх, придурок! — пока бородач подавлял волю к сопротивлению своей жертвы, я успел сблизиться на дистанцию уверенного выстрела и зайти к рычащему мужику с левого бока.
Самозабвенная увлеченность каким-то делом зачастую играет с людьми дурную шутку. Услышав мой окрик, бородач, ловко, как кошка, извернулся, передвинул короткий автомат со спины и…запутался в длинных волосах Клавы второй рукой, которая так была ему нужна в этот момент.
Получив две пистолетные пули в корпус, бородач завалился на завизжавшую в голос девушку, которая вскочив на ноги, принялась выдирать свои волосы из руки, теперь уже, покойника.
— Беги отсюда, дура! — гаркнул я, тревожно оглядываясь.
Сейчас и здесь девушка была мне не нужна, не стоит никому знать, что я имею оружие, а то, что скоро здесь появятся различные органы — это к гадалке не ходи.
Я проводил взглядом, неловко поскальзывающуюся на льду, Клаву. Что со всех ног бежала в сторону полицейского «опорника», подобрал, оброненную девушкой, вязанную шапочку, отряхнул ее от снега, протер пистолет и, завернув его в шапку, засунул оружие в водосточную трубу, через два подъезда от меня. Синюю мигалку, приближающейся патрульной машины, я увидел аккурат в тот момент, когда возвращался к месту происшествия.
— Ты кто такой? — выскочившие из машины патрульные направили на меня стволы автоматов.
— Дружинник. — я плавно, чтобы не спровоцировать полицейских, показал на красную засаленную повязку на плече, что была выдана мне во дворе опорного пункта.
— Это ты этого убил?
— Да, господь с вами, господа. — я показал пустые ладони: — Я с девушкой на маршруте был, подъезды и решетки проверяли, ну и захотел отлить. Девушке сказал, чтобы под фонарем стояла, сам же за дом забежал. Сделал свои дела, возвращаюсь, а тут этот бородатый мою напарницу в подъезд за волосы тащит. Я пока свой свисток в кармане искал, кто-то выстрелил два раза, и бородатый упал. Я девчонку за помощью в опорный пункт отправил, а сам остался охранять место происшествия. Мне показалось, что из подъезда кто-то стрелял.
— Иди, проверь. — водитель полицейской машины ткнул стволом автомата в сторону подъезда.
— Я что дурак? Не собираюсь я в этой сраной Сибири помирать. Если тебе надо, то ты и иди. — старший патруля осветил фонариком лицо погибшего и продолжил: — Тем более за этого сраного мигранта. Ссал я на него и на эту гребаную Сибирь.
А от дальнейшего у меня глаза на лоб полезли. Этот «мент», присланный в Н-ск из-за Урала на два месяца, чтобы доказать, как он крут и его слова не расходятся с делами, вжикнул молнией форменных брюк… Что-то зажурчало и запахло мочой, я отшатнулся, чтобы на меня не попало ни капли, а за спиной, замершего с опущенными руками полицейского распахнулась дверь подъезда и из темноты вынырнули две фигуры.
— Собака! — кто-то, кого загораживала дородная фигура полицейского, заорал с крыльца, а потом началась стрельба. Мои инстинкты сослужили мне хорошую службу, бросив меня на землю, спиной вперед, а вот «мент», увлеченно унижающий мертвого врага, среагировать на пули, бьющие ему в спину, среагировать смог только самым простым способом — он умер. Он еще двигался в мою сторону, содрогаясь от ударов свинца в спину, но в его глазах уже не было жизни, а потом он с размаха рухнул на меня, выбив дух и придавив к земле.
В паху стало мокро, из приоткрытого рта полицейского вяло стекала кровь мне на лицо, а навсегда замершие зрачки правоохранителя смотрели мимо меня, на грязный лед.
Двое нападавших, покончив с одним «копом», азартно палили «с колена» по полицейской машине и ловко нырнувшего за нее напарника убитого сержанта, а я пытался одновременно решить две задачи- притвориться тучкой, а не медведем, чтобы меня не отправили в страну вечной охоты вслед на убывшим туда сержантом, и дотянуться до автомата полицейского, зажатого между мной и этим мертвым верзилой, потому что двое стрелков на крыльце, выпустив свой гнев вместе с двумя магазинами, уже перезарядились и приступили к более осмысленным действиям. Один продолжал, стреляя с колена, прижимать хитрого водителя «одиночными», а второй, осторожными приставными шагами двинулся в обход расстрелянной машины, чтобы обойти водителя, который, чуя свой скорый конец, метался на непростреливаемом пятачке, пытался заглянуть под днище машины, но пока не сделал ни одного ответного выстрела.