Возмездие (СИ)
Между тем, человек от поселка приблизился, и я уверенно опознал главу поселкового Совета Мишку Чураева, непростого, как большинство деревенских, бывшего механизатора, который, загребая рыхлый снег утепленными резиновыми сапогами, спешил в нашу сторону, явно, с важными новостями.
— Ну что, вы нас прикроете, или уходить будете?- глава сельсовета тяжело отдувался, согнувшись и уперев руки в колени: — А то этих валит, страсть, как много, до горизонта конца колонны не видно.
— Куда мы уйдём, однако? — из вагончика на колесах, в котором жили солдаты, высунулся Глаз: — У нас тут хозяйства, скотина…
Скорее всего, под скотиной командир имел в виду котенка по кличке Василий, что прибился к солдатам в первый день пребывания на границе и сейчас выглядывал из-за пазухи Глаза.
— Только, как мы тебя прикроем, если мы лишь дорогу отсюда видим? — Глаз постучал пальцем по каске, без которой он на улицу не выходил: — Если они через балку к тебе зайдут?
— Оттуда не зайдут, мы с мужиками их там встретим…- ухмыльнулся сельский староста.
— Ну-ка, колись, чем ты там гостей незваных встречать собрался. — Глаз подхватил главу сельсовета под руку и потащил, преодолев сопротивление, в курилку, подмигнув мне, чтобы я шел вслед за ними.
В общем, за двадцать минут мы этого сельского куркуля раскрутили, что это не деревня, а настоящая пещера чудес и Клондайк в одном флаконе. Оказывается, перед тем, как все началось, командир, расположенной в районе, кадрированной части МЧС, получив команду на эвакуацию спецтехники и уничтожение складских запасов, составил акт о уничтожении полутора сотен карабинов СКС, по факту передав их деревенским кумовьям, только без штыков, на штыки кто-то ранее лепку наложил. Кроме того, деревенские вывезли с брошенных складов всегда нужные в хозяйстве костюмы химической защиты, комплекты летней и зимней формы в количестве, что этого добра хватит жителям на три поколения потомков, ну и пайки, спасательские, правда, большинство с истёкшим сроком годности, но еще вполне себе сытные…
— И сколько у тебя бойцов реально? — скептически хмыкнул Глаз.
— Ну, с пацанами если, — Мишка поскреб седеющую щетину на щеке: — То человек пятьдесят…
— Нет, брат, это несерьезно. — Глаз на минуту сощурил свои глазки-щелочки и выдал: — Короче, слушай мое командирское решение. Сейчас собираешь всех своих, вплоть до последней бабки, переодеваешь всех в военную форму и гоняй их по деревне, как будто они солдаты. Главное, чтобы эти, когда приблизятся, засекли, что тут в селе три сотни зеленых человечков обитаем. А когда противник подойдет метров на пятьсот, пусть все по домам и сараям прячутся, типа к обороне готовятся, ну а дальше, будем отбиваться, как сможем. Мне бы танк, я бы… — Уроженец Якутии мечтательно зажмурился.
— Так у нас миномет есть…- стеснительно улыбнулся бывший механизатор: — Тебе вместо танка не пойдет?
— Где взял? Мины есть? — Глаз аж подскочил от возбуждения.
— Нашли в канаве, а мин нет. Мы думали, вдруг у вас есть. Он на сто двадцать миллиметров, на прикольных таких колесиках…
Глава 5
Глава пятая.
Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Граница с Южной республикой в районе села Каменка.
Колонна беженцев накатывалась на поселок как неотвратимая волна, дикая смесь из машин-монстров из «Безумного Макса» и азиатских барбухаек. Впереди, отбрасывая на обочину серый, по-весеннему влажный снег, двигались уступом три автогрейдера, исписанные какими-то лозунгами, из-под которых местами проступали телефонные номера бывших владельцев. За дорожной техникой двигались несколько джипов с эмблемой службы безопасности «Детей небесного Отца», и даже пара пикапов с пулеметами в кузове, ну а дальше сплошная мешанина, от самосвалов и поливальных машин, до городского автобуса, под лобовым стеклом которого еще можно было различить номер маршрута.
— Ну что, Повар, бахнем? — Глаз, занявший место в башне БМП, выглянул через распахнутый верхний люк.
— Обязательно бахнем. Ты только прицел не занизь. А то знаю я вас, таежных охотников, миллиметр ниже белкиного глаза возьмешь, а там, на дороге, целая просека с покойниками образуется…
Это я от переживания несу всякую чушь. Очень нервируют множество видеокамер, установленных на сопредельной территории. Нашу то погранзаставу с таможенным терминалом какие-то хулиганы сожгли дотла, а вот соседи свой погранпереход даже расширили, в том числе установили огромную мачту с антеннами и большой смотровой площадкой, на которой с утра толпились чуть ли не полтора десятка человек в гражданском. вооруженных мощной телевизионной оптикой. Была попытка отправить вертолет и большой дрон на нашу территорию, но предупредительная очередь трассирующими пулями резко ограничила применение вражеской, прощу прощения, партнерской авиации.
Пушка БМП грохнула неожиданно, и низкоскоростная противотанковая граната прошла впритирку над узлами, загруженными на крышу двухэтажного автобуса, смотревшегося среди окружающих его легковушек, как слон среди мосек. Но намек все поняли, и огромная колонна остановилась. Не все среагировали на остановку впереди идущего транспорта, над степью раздались звуки нескольких столкновений, а где-то жестянщики выпили за новые трудовые свершения, но главного мы добились — колонна встала.
— Ну что, я пошел? — я спрыгнул с корпуса БМП, мотнул головой стоящему рядом бойцу из студентов-добровольцев, с позывным Птица и мы торопливо двинулись в сторону шоссе. Там двухполосное шоссе перегораживал неказистый шлагбаум, сваренный местными мужиками с прикрученными к толстой трубе алюминиевой проволокой знаками «Таможня» и «Движение без остановки запрещено», а также белая табличка с указанной дистанцией между автомобилями в пятьдесят метров. Знаки я лично нашел, обследуя вчера пожарище на месте пограничного поста, а раскладные столик и два стула мы честно выменяли у одной из местных бабок на тридцать патронов.
В голове замершей колонны суетились люди в черной форме сил безопасности, горячась и бескультурно тыкая пальцами в сторону недалекого поселка, и было отчего — там мельтешили сотни фигурок в защитном армейском хаки. И если местный староста Михаил Чураев выполнил наши договоренности и обрядил в военные бушлаты и шапки все население поселка, а это, без малого, три сотни человек, включая старых бабок, то это, по местным раскладам, весьма серьезная сила.
А вот десяток человек, с виду, вполне ладных вояк, подбежали к, открыто стоящему у околицы, миномету «Сани», подхватили и повезли его вглубь села, а остальные бойцы, закидав в садовые тележки зеленые ящики, не иначе, как со стадвадцати миллиметровыми минами, и повезли их вслед минометной телеге, что тоже вполне в русском духе — бросить технику на открытом месте, а, при появлении противника, героически оборудовать огневые позиции.
Судя по всему, наш любительский спектакль вполне «зашел» бородатым зрителям, и у них нет больше сомнений, что границу держит неопытная, но в составе целого батальона, пехота, с одной единицей старой, но бронетехники, и одним тяжелым минометом, а судя по предупредительному выстрелу из пушки боевой машины пехоты, местный командир настроен решительно.
Через десять минут блестящие отвалы грейдеров разошлись в стороны, и в нашу сторону выкатилась небольшая колонна из трех машин. Один старый «Опель-Астра», с тюками, закрепленными на- крыше, с трудом пробивающий дорогу, и парочка джипов полная бородатых мужиков в черном, с короткими «ксюхами» и удлиненными, от ручных пулеметов, магазинами.
— Давай брат, открывай свое шапито и пропускай нас! –весело оскалив белые зубы, улыбался парень лет двадцати пяти, высунувшийся из кабины первого джипа.
— Не брат ты мне…
— Что ты сказал? Тебе не жить, понял⁈
— Понял, понял. Давай, подходим по одному, оружие сдаем, документы на машину, документы на груз…
— Какие документы? Ты что говоришь?