Тайна мистера Сильвестра

– Это может быть; я был рад видеть ее здесь, потому что ее отец один из самых влиятельных директоров в банке, в котором я скоро надеюсь стать президентом.
Он думал этим известием доставить жене особенное удовольствие, и действительно, оно загладило маленькую размолвку, возникшую в начале разговора. После торопливых расспросов, взаимных супружеских поздравлений обрадованная жена оставила мужа гасить свечи, а сама отправилась наверх угощать любопытную Серу свежими сплетнями.
  
А муж ее постоял несколько минут на том месте, где она оставила его, рассеянно глядя на великолепную анфиладу, находившуюся перед ним, до дальнего зеркала щегольской гостиной, думая, может быть, с гордостью о том, как скоро достиг он богатства и видного положения и в деловом и в общественном свете. Потом с торопливым движением и вздохом, которого не могли бы, кажется, вызвать его настоящие надежды, он погасил свечи, так что стало темно, и только слабый свет из передней показывал очертания мебели и высокую фигуру хозяина, стоявшего посреди комнаты, прижав руки ко лбу с горестью и отчаянием.
– Да, – шептал он, – человек ничего не может забыть.
Потом твердыми и спокойными шагами поднялся он на винтовую лестницу и, не останавливаясь, не оглядываясь, дошел до самого верхнего этажа, вынул из кармана ключ, отпер дверь, вошел и запер ее за собою. Это его кабинет, или приют, комната, скрытая от глаз, в которую никому не дозволено входить, тайна дома и для слуг, и для любопытной хозяйки. Что он там делает, не знает никто, но в эту ночь, если бы кто-нибудь полюбопытствовал послушать, то не услышал бы ничего, кроме скрипа пера. Он писал мисс Белинде, что в назначаемый им день он приедет за Поолой.
 
XII. Мисс Белинда выдвигает условия
 
Мисс Белинду несколько удивило предложение Сильвестра взять Поолу к себе. Она не ожидала такого результата от своих усилий; она надеялась только, что Поолу, может быть, поместят года на два в какой-нибудь хороший пансион. Она даже не совсем была довольна оборотом дела. По всему, что она слышала, ее племянница Уона была женщина легкомысленная, чтобы не сказать более, а у Поолы душа была слишком возвышенна и ее не следовало подвергать вредному влиянию пустого общества.
– Мы должны подумать дважды, – сказала она с горечью мисс Эбби, которая, напротив, была полна самых ребяческих надежд относительно результата, который внутренне приписывала своей искусной беседе с Сильвестером.
Однако, несмотря на свои сомнения, мисс Белинда начала делать необходимые приготовления. А для Поолы мысль увидеть большой город с дорогим другом, образ которого с раннего детства соединялся в ее душе со всеми понятиями о благородстве и великодушии, была не только радостной, но и вдохновительной. Конечно, она любила старушек, жертвовавших своими удобствами для се счастья. Но была затронута струна, которая лежит глубже признательности, и как ни был дорог ей милый старый дом, она не могла устоять от очарования слов, произнесенных глубоким выразительным голосом: «Дитя мое!», и ни одно место, даже самая волшебная страна, не казалось так привлекательно ее фантазии, как тот неизвестный дом, где вместе с кузиной Уоной она будет придумывать, как вызвать улыбку на грустных устах его хозяина.
Когда в назначенный день Сильвестер явился во второй раз в гротвельский коттедж, он нашел Поолу в восторге, мисс Эбби в радостных слезах, а мисс Белинду безмолвной и строгой.
Приписав это весьма естественному сожалению от разлуки с Поолой, он стал готовиться к отъезду, нисколько не подозревая ее настоящего душевного настроения, и это продолжалось до тех пор, пока она не сказала ему вечером после раннего чая, предварительно выслав Поолу из комнаты:
– Я желаю поговорить с вами, сэр, прежде чем вы увезете от меня предмет моих попечений и забот.
Он повернулся к ней с внезапным беспокойством и встретил ее твердый взгляд.
– Правила нашей жизни были очень просты, – продолжала она таким тоном, который принимала в те минуты, когда не была расположена ни к каким уступкам, – выполнять домашние обязанности, любить Бога и приносить пользу нашим ближним. Поола была воспитана в уважении к этим правилам простоты и чести. Что будет с этой невинной душой в вашем веселом городе с его пустыми удовольствиями и снисходительным взглядом на твердые устои жизни, мистер Сильвестер?
– Город – это громадный котел, в котором смешаны и добро, и зло, – ответил он твердо, но с каким-то затаенным волнением в голосе, которое не укрылось от проницательной старушки. Поола увидит, как больше дурного, так и добродетелей, чем если бы осталась в этом городке одна с природой, которую она так любит. Древо познания приносит два плода, мисс Белинда; разве это заставит вас не допускать к его ветвям эту девочку?
– Нет, сэр; я не так слабоумна, чтобы держать девочку на привязи, но я и не так неосторожна, чтобы пустить ее в неведомое море без кормчего. Ваша жена, – она замолчала и пристально посмотрела на него, Ваша жена, Уона моя родная племянница, – продолжала она, понизив голос, – и я считаю себя вправе говорить свободно о ней. Можно ли ей доверить присматривать за молодой девушкой, вступающей в новую жизнь? Я слышала, что она слишком увлечена светскими развлечениями.
Сильвестер покраснел, но, чувствуя, что от этой женщины правду скрыть трудно, ответил чистосердечно:
– Она такая же, какой была до замужества. Если она слишком любит свет, ее можно извинить, с самого рождения свет усыпал розами ее путь.
– Гм! – произнесла энергичная старуха.
Потом, опять сурово глядя в огонь, она продолжала:
– Еще один вопрос, мистер Сильвестер. Из искреннего ли участия к Пооле моя племянница соглашается взять ее к себе на неопределенное время? Я знаю, что это вопрос щекотливый, но теперь не время выбирать слова.
– Мисс Белинда, – ответил он, и голос его был тверд, хотя пальцы, лежавшие на ручке кресла, слегка дрожали, – я постараюсь забыть на минуту, что она моя жена, и откровенно признаюсь вам, что такой побудительной причины, какая заслужила бы ваше одобрение, нельзя ожидать от женщины, никогда вполне не сознававшей торжественную ответственность, налагаемую жизнью. Я не сомневаюсь, что она будет добра к Пооле, даже очень может быть, что она примет искреннее участие в ее жизни, но, чтобы она могла занять ваше место наставницы, этого я не ожидаю от нее и не считаю себя вправе подавать такую надежду вам.
Взгляд, брошенный на него мисс Белиндой, был далеко не добрым.
– А между тем, – сказала она, – вы увозите от меня мою любимицу, чтобы подвергнуть ее влиянию, которое наверняка не будет полезным для нее. Мистер Сильвестер, вы видели всю эту городскую светскую жизнь без прикрас, берете ли вы на себя смелость взять ту Поолу, которую вы видели, из атмосферы чистоты и невинности, в которой она выросла, и отправить ее в мир вседозволенности и суеты? Понимаете ли, вы все возможные риски и последствия этого поступка?
Как будто электрический удар сотряс его изнутри.
Сильвестер торопливо встал и отошел к окну. Это было его любимое прибежище в минуты недоумения или сомнения.
– Мисс Белинда, – начал он и остановился, глядя на горы, в которых прошло все его детство, – я понимаю ваши чувства, заставляющие вас говорить подобным образом, и уважаю их, но… – тут его язык опять онемел, то убеждающее красноречие, за которое его так ценили друзья и партнеры по бизнесу вдруг куда-то исчезло. Судьба Поолы также не безразлична и мне. Вы знаете, что мы потеряли дочь, и я надеялся, тут он отошел от окна и приблизился к мисс Белинде, – предоставить Пооле не только роскошный дом и образование, соответствующее ее выдающимся способностям, но и стать для нее семьей. А теперь… Он не закончил фразы и начал ходить по комнате.
  
Глаза мисс Белинды, светло-серого цвета, совсем некрасивые, но чрезвычайно выразительные, обратились от огня, горевшего в камине, на его лицо, и слезы искренней признательности навернулись на них.