Урановый след (СИ)

А потом пришёл Пересыпкин и попросил о встрече. Нарком связи, не военный. Сергей тянул неделю, но Пересыпкин настаивал. Значит, что-то не так.
Совещание назначили на десять. Пересыпкин пришёл не один. С ним Шапошников, Найдёнов, двое военных из Генштаба и человек в штатском, которого Сергей не знал. Худой, лысоватый, в очках с толстыми стёклами. Сел в углу, папку положил на колени.
  
— Начинай, — сказал Сергей Пересыпкину. — Коротко. Что не так?
Пересыпкин встал.
— Лампы, товарищ Сталин.
— Лампы?
— Радиолампы. Станций стало больше, Найдёнов докладывал. Четыре тысячи двести в войсках. Но работает меньше половины. В апреле работало полторы тысячи, сейчас — тысяча восемьсот. Прибавка есть, но медленная. Лампы выходят из строя быстрее, чем поступают новые.
Сергей посмотрел на Найдёнова.
— Ты знал?
Найдёнов встал. Невысокий, плотный, с упрямым лицом.
— Знал, товарищ Сталин. Докладывал в прошлый раз: производство раций растёт, но узкое место — комплектующие. Думал, справимся своими силами. Не справились.
— Почему?
— Лампы делает гражданский завод, «Светлана» в Ленинграде. Я туда писал, звонил. Обещают, не дают. Нужен приказ сверху.
Сергей повернулся к человеку в штатском.
— Вы кто?
Человек вскочил.
— Горшков, директор завода «Светлана», товарищ Сталин.
— Почему не даёте лампы армии?
Горшков побледнел.
— Даём всё, что можем. План — сто двадцать тысяч в год. Выполняем на шестьдесят процентов. Не хватает сырья.
— Какого сырья?
— Вольфрам. Вольфрамовая проволока для нитей накаливания. Поставки из Китая сократились вдвое. Внутренняя добыча не покрывает.
— Сколько нужно?
— Ещё двести тонн в год. Минимум.
Сергей встал, прошёлся по кабинету.
— Значит, мы наращиваем производство раций, а они молчат, потому что нет ламп. А ламп нет, потому что нет вольфрама.
— Так точно, — сказал Пересыпкин. — Поэтому я и просил о встрече. Найдёнов решает военную часть, но вольфрам — это внешняя торговля, это Микоян. Нужно ваше решение.
Сергей остановился у окна.
— Что ещё нужно, кроме вольфрама?
Горшков открыл папку, достал лист.
— Три вещи. Первое — вольфрам, двести тонн. Можно закупить в Америке.
— Микоян.
— Второе — никель. Норильск даёт с перебоями, транспорт. Нужен приоритет по вагонам.
— Каганович.
— Третье — люди. Квалифицированные стеклодувы. Лампы делают вручную, каждую. Обучение занимает полгода.
— Где взять?
— Есть артели в Гусь-Хрустальном, во Владимире. Мастера по художественному стеклу. Можно переучить.
— Сколько нужно?
— Сто человек. Лучше двести.
Сергей вернулся к столу, сел.
— Завод на Урале?
— Строится, — ответил Найдёнов. — Корпуса готовы наполовину. К осени начнём выпуск. Но лампы всё равно нужны из Ленинграда.
— Почему не строим ламповый завод на Урале?
Горшков переступил с ноги на ногу.
— Строим, товарищ Сталин. В Москве, на базе Электролампового. Но это год, может больше. Оборудование сложное, специалистов мало.
— Год.
— Да.
Сергей побарабанил пальцами по столу.
— Хорошо. Вольфрам закупим, вагоны дадим, людей найдём. Сколько времени нужно, чтобы выйти на полный план?
Горшков задумался.
— Если всё получим к июню… К осени выйдем на сто процентов. К зиме — на сто двадцать, с запасом.
— К лету сорок первого?
— Будет достаточно ламп для всех станций. И резерв.
— Это обещание?
Горшков выдержал взгляд.
— Это обещание, товарищ Сталин.
Сергей повернулся к Шапошникову.
— Борис Михайлович, что по обучению? Станции будут, а люди?
Шапошников поднялся.
— Школы работают. В апреле выпустили четыреста радистов, в мае будет ещё триста. К осени — две тысячи подготовленных. Но есть другая проблема.
— Какая?
— Командиры. Радистов учим, а командиры рации не используют. На учениях в Белорусском округе из двадцати комбатов рацию включили пятеро. В декабре было двое.
— Прогресс, — сказал Сергей.
— Медленный.
— Почему не используют?
— Привычка. Недоверие. Говорят: сложно, немцы перехватят.
— А приказ?
— Приказ есть. Выполняют не все.
Сергей помолчал.
— В декабре я велел переписать уставы. Раздел по связи. Где он?
— На согласовании. Будет готов через неделю.
— Через три дня. И сразу в войска. Не на полку, в руки командирам. Кто не выполняет — на переподготовку.
— Понял.
— Найдёнов.
Найдёнов вытянулся.
— Продолжай докладывать каждые две недели. Но теперь с разбивкой: сколько станций, сколько работает, сколько молчит из-за ламп. Отдельной строкой.
— Слушаюсь.
— Горшков, завтра ко мне. Подробный план: вольфрам, никель, люди. С цифрами, с датами.
Горшков кивнул, лицо бледное.
— Все свободны.
Люди потянулись к выходу. Шапошников задержался у двери.
— Товарищ Сталин, разрешите?
— Говори.
— Немцы.
— Что немцы?
— Их радиосвязь. По данным разведки, у них рация в каждом танке, в каждом самолёте. У нас — одна на батальон, и та часто молчит.
— Знаю.
— Год — мало времени.
— Год — это всё, что есть. Поэтому сегодняшнее совещание. Поэтому Горшков здесь, а не на заводе. Поэтому Микоян будет искать вольфрам в Америке.
Шапошников кивнул.
— Понимаю.
— Работай.
Он вышел. Сергей остался один.
За окном солнце поднялось выше. Май заканчивался, лето на пороге.
Он вернулся к столу, открыл папку. Следующее совещание через час. Авиация.
После обеда пришёл Берия.
Сергей сидел в кабинете, читал отчёты. Стук в дверь, Поскрёбышев заглянул.
— Товарищ Берия просит принять.
— Пусть войдёт.
Берия вошёл мягко, почти бесшумно. Невысокий, плотный, в пенсне. Папка под мышкой, как всегда.
— Здравствуйте, Иосиф Виссарионович.
— Садись. Что у тебя?
Берия сел, положил папку на стол. Не открывал, смотрел на Сергея.
— Новости из Нью-Йорка.
Сергей отложил отчёт.
— Докладывай.
— Сделка закрыта. Контракт подписан пятнадцатого мая. Тысяча двести пятьдесят тонн руды, два с половиной миллиона долларов. Первый транш переведён.
— Отгрузка?
— Началась позавчера. Корабль «Санта-Мария», панамский флаг. Маршрут: Нью-Йорк — Панама — Владивосток. Расчётное время прибытия — середина июля.
— Охрана?
— Трое наших на борту. Официально — представители покупателя. Вооружены, подготовлены.
— Хорошо. Что ещё?
— Эйтингон выехал из Нью-Йорка. Возвращается через Мексику, будет в Москве в июне.
— Молодец Эйтингон.
Берия позволил себе лёгкую улыбку.
— Справился.
Сергей встал, подошёл к карте на стене. Провёл пальцем по маршруту: Нью-Йорк, Карибское море, Панама, Тихий океан, Владивосток. Долгий путь.
— Когда корабль будет в Панаме?
— Через две недели. Там пересечёт канал, дальше в Тихий океан.
— Слабое место.
— Понимаю. В Панаме встретят наши люди. Проведут через канал, проследят.
— Американцы не вмешаются?
— Не должны. Груз официально — руда для медицинских целей. Документы чистые.
Сергей вернулся к столу.
— Следи за кораблём. Каждые три дня — доклад. Где находится, что происходит.
— Слушаюсь.
— Что-то ещё?
Берия помедлил. Открыл папку, достал второй лист.
— Ещё одно, Иосиф Виссарионович. По другой линии.
— Говори.
— Наши источники в Берлине сообщают: немцы активизировали работы по урану. Создан специальный комитет, привлечены физики. Гейзенберг, Вайцзеккер, другие.
Сергей сел.
— Что именно делают?
— Пока непонятно. Теоретические исследования, эксперименты с расщеплением атома. Практических результатов нет.
— Но работают.
— Работают. И финансирование увеличили.
— Значит, мы не одни.
— Не одни.
Сергей побарабанил пальцами по столу.
— Когда руда прибудет во Владивосток, её нужно доставить в Москву. Тихо, без огласки.