Урановый след (СИ)
— Здравствуйте, Иосиф Виссарионович.
Сталин, он же попаданец Сергей, поднял глаза. Кивнул.
— Здравствуй, Михаил Ильич. Садись.
Кошкин сел на стул напротив. Положил руки на колени, выпрямил спину. Сталин отложил ручку, откинулся на спинку кресла. Смотрел молча, внимательно. Лицо спокойное, непроницаемое.
— Как здоровье? — спросил он наконец.
— Лучше, чем было. Фридлянд поработал.
— Но не вылечил?
Кошкин помолчал.
— Подлечил. Вылечить… это надолго. Времени на это нет.
Хозяин кабинета кивнул медленно. Встал, прошёлся к окну. Постоял, глядя на мокрый двор, на деревья, на дождь. Руки за спиной.
— Как серия? — спросил он, не оборачиваясь.
— Идёт. Тяжело, но идёт. За август семнадцать машин вместо двадцати пяти. В сентябре должно быть лучше, если литейка перестанет гнать брак.
— Семнадцать, — повторил Сергей. — Мало, но лучше так чем они у нас на ходу разваливаться будут.
— Мало, — согласился Кошкин. — Но вы правы. Лучше семнадцать годных машин, чем двадцать пять, из которых половина вернётся с полигона.
Сергей повернулся, вернулся к столу, сел. Достал трубку, набил табаком, закурил. Дым пошёл медленно, тонкой струйкой.
— Проблемы с машиной остались? — спросил он.
— Остались. Коробка передач — шестерни сыпятся, сталь не та. Башня — люк заедает, сварка кривая. Литейка даёт раковины в броне. Командирской башенки нет, обзорность плохая. Радиостанция только у командира взвода, остальные слепые и глухие.
Кошкин говорил ровно, без эмоций. Перечислял как список покупок.
Сергей слушал, затягиваясь трубкой.
— Это всё можно исправить?
— Можно. Но нужно время. На коробку месяца три, если дадут нужную сталь. Башню — переделать сварку, поставить командирскую башенку, это тоже не быстро. Литейку… заставил их работать по технологии, план упал, но брак должен уйти.
— С радиостанциями вопрос надеюсь вскоре разрешится. Вам, так понимаю, поставляют не в самую первую очередь.
— Есть такое. Станции есть, просто их мало. Если дадут приоритет, можно ставить в каждую машину. Но это уже не к нам вопрос, а к тем, кто их делает.
Сергей кивнул. Помолчал, глядя на дым.
— Хорошо. Будем доводить машину до ума. Это первое. А второе… — он посмотрел на Кошкина внимательно. — Что ты думаешь про будущее?
Кошкин выдержал взгляд.
— Про какое будущее?
— Про то, что будет через год. Через два. Т-34 хорош сейчас. Но наши потенциальные противники не дураки. Они увидят нашу машину, сделают выводы, начнут что-то своё. Через год у них будут новые танки. А у нас что?
— У нас должна быть следующая машина, — сказал Кошкин. — Или хотя бы задел на неё.
— Задел, — повторил Сергей. — Задел это хорошо.
Кошкин наклонился вперёд.
— Т-34 сделан на подвеске Кристи. Она хорошая, но не идеальная. Торсионная подвеска будет лучше — проще, надёжнее, меньше объём внутри корпуса. Башня сейчас двухместная в ней тесно, командир не успевает и стрелять, и командовать. Нужна трёхместная. Пушка семьдесят шесть миллиметров, сейчас хватает, но через год может не хватить. Нужна восемьдесят пять, а лучше сразу думать про более мощную.
— Это всё разумно, — сказал Сергей — Но на это нужно время. Год, два. Боюсь я не могу вам обещать столько времени.
— Понимаю, — кивнул Кошкин. — Поэтому я не предлагаю делать новую машину с нуля. Предлагаю взять Т-34 за основу и улучшить то, что критично. Подвеску, башню, может быть, броню. Остальное оставить как есть. Это быстрее, чем проектировать всё заново.
Сергей затянулся, выпустил дым.
— А серия? Кто будет доводить Т-34, если ты займёшься новой машиной?
— Морозов. Он знает машину не хуже меня. Я буду курировать, но основная работа ляжет на него.
— И ты уверен, что он справится?
— Уверен. Морозов не делает ничего вполсилы. Если взялся, то доведёт.
Сергей кивнул. Встал снова, прошёлся по кабинету. Остановился у карты на стене. Он провёл пальцем по Польше, по старой границе.
— Беспокойный сосед близко, — сказал он тихо и обернулся к Кошкину. — Т-34 будем делать массово. Несмотря на проблемы, несмотря на брак. Параллельно доводим до ума. Как бы не хотелось обратного, боюсь иного пути у нас сейчас нет. Но ты всё же постарайся сделать всё возможное.
— Не смотря на изначальный план. — Кошкин нахмурился.
— Знаю. Но ситуация меняется на наших глазах. Посмотри на карту, в европе практически не осталось не захваченных Гитлером земель. Если не считать его марионеток конечно.
— Опытный образец к весне можно сделать, — сказал Кошкин медленно. — Но это будет именно опытный, не серийный. Испытания, доработки это ещё время.
— Если война начнётся, Т-34 примет на себя первый удар и постарается выиграть для нас немного времени. Плюс у меня есть ещё пара мыслей, но это уже для других людей…
Сергей вернулся к столу, сел. Посмотрел на Кошкина долго, внимательно.
— Ещё одно. Орудия. Пушка Л-11 на Т-34 сейчас это компромисс. Грабин работает над новой семьдесят шестёркой, Ф-34. Она будет лучше. Свяжешься с ним, посмотришь, можно ли поставить в башню без переделки. Если нужны доработки делай.
— А восемьдесят пятка? — спросил Кошкин. — Если думать про будущее, то семьдесят шесть уже слабовато.
— Восемьдесят пять это отдельный разговор, — Сергей затянулся. — Грабин над ней тоже работает, но это на перспективу. Для твоего улучшенного варианта можно закладывать. Но сначала Ф-34, она ближе.
Кошкин кивнул.
— Хорошо. Значит так: серию доводим через Морозова, я курирую. Параллельно начинаю проработку улучшенного варианта — торсионы, трёхместная башня, усиление брони. К весне опытный образец. И ещё связываюсь с Грабиным по пушкам.
— Именно, — Сергей встал. Разговор окончен. — Поедешь обратно завтра?
— Да. Сегодня переночую в гостинице, утренним поездом назад.
— Нет. Завтра утром встретишься с Грабиным, он тоже в Москве. Поговорите, договоритесь по пушкам. После обеда в обратный путь.
Кошкин кивнул. Встал.
— Есть вопросы? — спросил Сергей.
Кошкин помолчал.
— Один. Если не успеем к…
Сталин посмотрел на него спокойно.
— Успеешь. Потому что другого варианта нет.
Кошкин вышел из кабинета. В коридоре было тихо, только где-то скрипнула дверь. Поскрёбышев проводил его до выхода, молча кивнул на прощание.
Глава 36
Сорок семь тонн
Поскрёбышев вошёл в кабинет без стука, как всегда, когда все уже разошлись. За окном темнело, Москва тонула в сумерках. Сергей сидел за столом, перебирал бумаги. День был длинный: утром Кошкин, потом совещание по углю, потом Микоян с докладом о закупках.
— Иосиф Виссарионович, — Поскрёбышев положил на стол папку. — Сводки с полигона. По КВ. Вы просили.
Сергей открыл папку. Несколько листов, машинописный текст, цифры, таблицы. Испытания КВ-1, опытный образец с доработанной трансмиссией. Сто километров по пересечённой местности. Результаты: передачи переключаются легче, но проблема не устранена полностью. Механик-водитель после пробега жалуется на усталость рук.
Дальше: вес машины — 47 тонн. Двигатель В-2 перегревается на длительных маршах. Трансмиссия даёт сбои на подъёмах. Проходимость по мягкому грунту хуже, чем у Т-34 (удельное давление на грунт выше).
Сергей дочитал, закрыл папку.
— Машина на полигоне?
— Да. В ангаре номер три.
— Далеко?
— Сорок минут на машине.
Сергей встал, взял шинель с вешалки.
— Поехали.
Ехали молча. ЗИС шёл по пустому шоссе, фары выхватывали асфальт, деревья по бокам. Сергей смотрел в окно, думал. КВ нужен для прорыва обороны. Броня толстая, пушка та же, что на Т-34. Он и в обороне себя покажет неплохо, должен показать если кое кто правильно помнит историю. Он помнил из прошлой жизни немного. КВ воевал в сорок первом, немцы его боялись. Броню не пробивали, пока не подтаскивали 88-миллиметровые зенитки. Но КВ часто ломались. Стояли с разбитой трансмиссией, сгоревшим двигателем. Экипажи бросали машины, подрывали, уходили пешком. Запоздало пришла мысль что жизнь до попадания понемногу словно уходит в туман.