Из золота в свинец (СИ)
А мир без магии.
Алиса молча цокнула языком и вернулась к рисованию стрелок, а я — к своим мыслям.
Порча. Здесь. В своем мире я жизнь отдал, чтобы ее победить! А здесь мой предшественник, похоже, не справился. Не знаю, что за сила зашвырнула меня сюда, но ей явно тоже не по душе Порча. А значит, пока что мы союзники.
Вокруг склянки с раствором едва заметно парили в воздухе мертвые, невесомые и почти прозрачные Нити. Настолько испорченные, что даже нельзя было определить их цвет. О нем мог только догадываться по известным ингредиентам. Раз Нити парили, значит, в них еще была магия. Точнее, ее замена в виде Порчи.
Также я успел оценить то, как Нити были сплетены. Да, алхимики с помощью своего дара прикасаются к нитям и плетут узоры во время готовки зелий или артефактов. Те самые нюансы в помешивании и прочем. Только самые сильные алхимики могут себя не утруждать такими мелочами, сплетая Нити напрямую, а при готовке выполняя лишь самый минимум действий. Артефакторы, чья специализация артефакты, работают так же, но у них свои нюансы. У магов все работает немного по-другому, но об этом позже.
Главное, что Исаев создал сплетение Нитей. Грубоватое, лишенное тонкости и изысканности, в общем, грубая работа… Но! Оно было рабочим. Все испортила Порча.
Я успел мельком и ингредиенты осмотреть. Мертвые Нити, ни следа магии. Либо она в них была, но ушла, либо… Зелье сработало благодаря Порче, которая была в одном из неизвестных мне ингредиентов.
Солнечный луч упал на склянку, пройдя сквозь нее, обрел маленькую радугу по краям, упавшую на поверхность стола.
Порча это очень плохо. Особенно, если ее кто-то использует в качестве оружия. В памяти всплыли слова Романа, что люди начали умирать резко, словно применили какое-то оружие, после которого все изменилось. Может, это и была Порча? Если так, то никто не может обладать таким оружием…
Ладно, это дела минувших дней этого мира, надо разобраться с днями текущими.
Пока что надо понять, откуда она взялась в зелье. Какой ингредиент нес на себе ее заряд? Исаев добавил в зелье что-то еще. Ладно, в этой лаборатории куча современного оборудования. Дело пары часов, если никто не будет мне мешать.
Вдруг громко хлопнула входная дверь, и в кабинет, как вихрь, ворвался мужчина в белом халате. Его ясные голубые глаза бешено рыскали по кабинету, а у меня появилось ощущение, что примерно так же свирепый бульдог ищет, в кого вцепиться.
Глаза вцепились в меня сквозь ряды колб, мензурок и бутылок с реагентами на полках над столом.
— Исаев! — рявкнул этот человек и ткнул большим пальцем себе за спину. — В отдел кадров. Живо!
Глава 5
Человек в халате, отправивший меня в отдел кадров, тот самый Бойлеров, в таком же бешеном темпе пролетел до своего рабочего стола в углу кабинета. Он стоял напротив входа. Я же пока не сдвинулся с места.
— Чертов Яковлев с утра решил изображать из себя работника месяца, — злился Бойлеров. — Теперь будет мурыжить с сертификацией нового калийного удобрения месяц или два. Знать бы, кто ему на больную мозоль наступил!..
Алиса, быстро смекнув, что дело пахнет жареным, услужливо, почти вприпрыжку, подошла к столу начальника.
— Иван Степанович, а я вам кофе купила! — поставила она перед ним бумажный стаканчик с логотипом кофейни в виде русалки-мутанта с двумя хвостами.
Бойлеров все еще злился. Ростом он был чуть ниже меня, метр семьдесят пять, имел рыжевато-русую шевелюру, которая вилась небольшими колечками. Несколько из них падали на лоб. Прямой нос и будто вечно натянутая тонкая верхняя губа делали его оскал похожим на звериный.
Начальник отдела машинально взял стаканчик и сделал солидный глоток. Спустя миг его лицо покраснело от гнева, а сам Бойлеров бросился к ближайшей раковине и остервенело сплюнул светло-коричневую жижу.
— Что это, Селезнева?
— Яичный латте… — проблеяла напуганная девушка, а я, признаться, чуть не засмеялся в голос.
— Девочка моя! Если таким способом ты хотела загладить свою вину за то, что разозлила идиота Яковлева, то идея была хорошая, но реализация, как обычно у тебя бывает, подкачала, — на одном дыхании выдал Бойлеров. — Когда люди говорят «кофе», они подразумевают такой напиток почти черного цвета, горячий, как лава, и на вкус, как смесь пыли с черноземом, но ужасно бодрящий. Вот что такое кофе! А не эта сладкая бурда, больше похожая на жидкую карамель.
— Да вы с Исаевым сговорились, что ли… — обескураженно выдала Алиса. — Он на всю кофейню про этот черный кофе орал…
Ладно, пора это заканчивать, а то рыжая того и гляди в слезы ударится.
— Это я, Иван Степанович, — произнес вслух, вставая со стула.
— Что ты — это ты, Исаев, говори с утра перед зеркалом, а мне об этом напоминать не нужно, — тут же огрызнулся Бойлеров. — Ты уже две минуты как должен быть в отделе кадров… Ох е!.. Тебя что, трамвай на повороте сбил?
— Это я разозлил Яковлева, — пропустил я его речь мимо ушей. Похоже, у Бойлерова такая манера общения. Либо он просто никого не уважает. Если последнее, то уважать себя я заставлю. Со временем. — Заскочил перед ним в лифт.
— Знаю, — еще больше натянул верхнюю губу Иван Степанович. — Хотел посмотреть, подставишь вместо себя эту мягкую зефирку или все-таки нащупаешь через карман собственные яички. Молодец, что нашел. Надеюсь, не раздавил всмятку с непривычки. Так… что с твоим лицом?
— Я… — начал говорить, даже еще не зная, что отвечу, но Бойлеров меня перебил.
— А-а-а! — отрывисто протянул он, щуря глаза, скаля зубы и качая головой. — Мне плевать. Подробности твоей личной жизни и постельных пристрастий меня не волнуют. Но в отдел кадров в таком виде я тебя пустить не могу. Еще решат, что опять избиваю подчиненных…
— В смысле, опять⁈ — хором удивились мы с Алисой, переглянувшись.
Девушка выглядела слегка напуганной.
— Да, опять. А что не так, детки? Уже перепугались? Значит так, Исаев, лучше тебе сегодня побыть вдали от этого офиса. А в отдел кадров сходишь завтра, ничего не случится. Все равно у этих мегер по расписанию весь день поедание тортиков и человеческих душ. Отправишься с человеком из отдела качества к одному из наших подопытных кроликов. И придумай что-нибудь с лицом. Синяки замажь, сделай его поумнее. Или попытайся.
— Нет, — мотнул я головой.
— Действительно, глупая затея. Но синяки все равно замажь.
— Нет, я не поеду, — возразил я. — У меня есть работа здесь.
— Позволь же узнать, какая? — ядовито процедил Бойлеров, встав с кресла и уперевшись руками в стол.
— Мне нужно выяснить состав одного… удобрения.
— Господи, Исаев! — дернул руками Бойлеров, словно бросив перед собой мяч. — Просто сунь его в хроматограф, и маленькие гномики внутри к вечеру разделят раствор, посчитают молекулы и выдадут тебе результат на бумажке. Сами. Стоять у них над душой не нужно! И над моей тоже. И без твоих фонарей здесь света хватает.
— Хорошо, — пожал я плечами, мягко улыбаясь и не сводя глаз с Бойлерова. Ему моя улыбка не пришлась по душе. — Только с одним условием. Вы перестанете так с нами разговаривать.
— Что? — рявкнул Бойлеров.
— Что? — пискнула Алиса, на всякий случай отходя от меня на пару шагов.
— А то что? — скрестил руки на груди Иван Степанович.
— А то, что бы вы ни пили или ни ели, у вас на языке всегда будет вкус этой яичной бурды.
— Да не бурда это, а латте… — закатила глаза Алиса.
— Удиви меня, — принял вызов Бойлеров. — А пока машина уже ждет. Хотел послать Алису, но теперь подопытные кролики — твоя забота. И только твоя. Все. С глаз моих. Пош-шел.
Хмыкнув, я начал собираться. Только перед выходом познакомился с хроматографом. Это был прибор с большой камерой и несколькими экранами и пультами над ним. С таким я сталкивался впервые. Подобные дела в моем мире решались с помощью магии и специальных раскладывающих аналитических растворов. Здесь у меня такого, конечно же, не было.