Из золота в свинец (СИ)

Из оружия у меня был только скальпель. Но и его хватит, если знать, куда бить. Подозреваю, что основная часть грибного паразита — это рога. Если мое предположение верно, то именно туда сходится множество сосудов, несущих симбионту питательные вещества. Наверняка там же и железы, производящие новые споры, находятся.
В слабом свете налобного фонарика нашел уязвимое место в основании рогов и погрузил в него лезвие скальпеля. Выступила капля темной крови. Нажав на ручку, увеличил разрез и тут же сделал шаг в сторону, вынув инструмент. На стену и потолок пещеры хлынула тугая струя крови.
  
Через минуту гриборог был мертв. А еще через пять я отделил рога от тела и сложил в отдельные контейнеры. Взял еще пару зубов, а точнее клыков — пригодятся. Со вздохом встал, сожалея, что нет времени провести как следует вивисекцию и все задокументировать.
Ладно, оставлю тело пока здесь и вернусь позже за остальным. Здесь холодно, так что труп не успеет разложиться за три дня.
Главное — я нашел, что хотел. Пора возвращаться.
* * *
Исаева не было уже несколько часов. Еще чуть-чуть, и три часа, которые отпустил для фраера Григорий, истекут. Уезжать Пантелеев не хотел, хоть и слегка злился на скрытного лаборанта.
Все-таки он уже доехал сюда, потратил время и бензин. Да и четыре тысячи на дороге не валялись. Ночь выдалась холодная, и только мысль о заработке грела Пантелеева. Пусть и относительно небольшом.
В том, что Исаев ему деньги отдаст, Григорий не сомневался. В крайнем случае, просто выбьет их.
Чтобы убить время и согреться, Пантелеев собрал валежник и запалил небольшой костер. Сидя на улице у огня, он вдруг услышал шум, доносящийся из пещеры. Глухой и далекий рокот, будто случился обвал. Григорий опасливо подошел к темному входу и заглянул внутрь, прислушиваясь. Сначала из пещеры дробно стучащим эхом докатывался клацающий звук, будто камень бился о камень в каком-то ручье. Затем звук исчез и долгих десять минут стояла тишина. Вскоре появился мерный стук шагов и на свет вышел Исаев.
От неожиданности Григорий даже слегка попятился. На него смотрели безумные зеленые глаза с расширенными зрачками в окружении сетки лопнувших сосудов. Сам Исаев весь был заляпан грязью, будто и правда попал под обвал и чудом выжил. А еще от него неуловимо пахло чем-то неприятным. И возможно, опасным.
— Что это с тобой случилось? — спросил Исаева Григорий.
— Случилась пещера, — скупо ответил фраер и прошел мимо Пантелеева. Григорий попытался хоть что-то разглядеть во тьме пещеры, но Исаев его одернул: — Я нашел, что хотел, едем. Или деньги больше не нужны?
— Нужны-нужны, — заспешил к машине Григорий, украдкой в последний раз глянув на пещеру. — Еще как нужны.
* * *
Обратно ехали молча, только радио тихо играло, едва различимое за гулом шин по асфальту. Когда появилась сеть Интернета, я тут же расплатился с Григорием. Не люблю в должниках ходить, к тому же свою работу он выполнил честно. По дороге меня укачало, и я дремал почти весь путь до города.
В него въехали, когда забрезжил рассвет.
— Бывай, фраер, — попрощался, зевая, Григорий, когда высадил меня. — Если повезет, увидимся в понедельник. Или наоборот: повезет, если не увидимся!
Хохотнул напоследок и рванул с места.
Ах да, сегодня же суббота. Значит, крайний срок, когда мне нужно приготовить зелье — понедельник. Вполне может выйти и так, что с Григорием мы все же увидимся. Хотя, возможно, будет лучше воспользоваться обычным такси, чтобы добраться до больницы Листницкого, а не превращать Пантелеева в личного водителя. Я его себе пока не могу позволить.
Ладно, подремав в дороге, я немного восстановил силы, так что первым делом, войдя в квартиру, занялся тем, что привел себя в порядок.
Принял душ и бросил всю одежду в стирку. Немного болела голова после воздействия спор и сна в трясущейся и гудящей машине. Но сразу лечь спать я не мог. Нужно обработать шляпки гриба и другую добычу.
Нашел почти пустую банку какого-то кофе, соскреб остатки и сварил себе чашку. На вкус отвратительный. Прям как я люблю.
Ладно, главное, что взбодрился, теперь можно окунуться в следующую часть работы алхимика. Не самую любимую, но обязательную. Сортировка, обработка и консервация ингредиентов. Сцедил слизь со шляпок грибов, а сами шляпки оставил сохнуть в духовке на кухне. На малом огне, естественно. Порезанные, для ускорения процесса. Прежде чем использовать эти шляпки, нужно избавиться от лишней влаги. А слизь очистить от примесей. Да и с остальным тоже поработал. Не заметил, как пролетело два часа времени, и мне ужасно захотелось спать.
Сон — слишком большая роскошь для алхимика. По крайней мере, пока он не удовлетворит свою жажду знаний. Ну и другой рутинной работой не позанимается. Иначе добытые с таким трудом ингредиенты можно просто потерять.
Сейчас же занялся рогами гриборога и спорами этих грибов. Нужно выяснить их свойства.
Проведя несколько тестов и занеся их результаты в свою записную книгу, пришел к следующим выводам. Эти споры являлись почти полной копией Glaucus marinus, морского инея — особых водорослей из моего родного мира. Вызывали галлюцинации и несколько затормаживали работу мозга. Это по основному эффекту. Наверняка имелись и побочные, вроде потери кратковременной памяти или… диареи? Кто его знает? Чтобы это выяснить, нужно провести еще кучу тестов и опытов, но у меня на них нет времени.
Ладно, с самым интересным покончено, настало время рутины.
В семь утра проснулся Роман. По всей видимости, он услышал из моей комнаты шум и, прежде чем войти, постучался.
— Только не говори, что если я сейчас зайду, то стану соучастником преступления, — крикнул он из-за двери.
— Хорошо, не скажу.
— Блин, Макс, ты опять? Я же просил…
— Это для благого дела, Рома, — ответил, стараясь звучать как можно мягче. — Обещаю не умереть в процессе.
— Для благого? Это связано с дочерью Листницкого?
— Да.
— Чтоб тебя… Ладно, я ничего не видел и не слышал!
Шаги Романа стали отдалятся, и я вслед крикнул:
— Тогда в духовку тоже не заглядывай!
— Да блин, Макс! — донеслось уже с кухни.
Хмыкнув, продолжил работу.
Раз сосед проснулся, можно было и пошуметь. А то дико в сон клонило, а я не мог позволить себе уснуть, пока не рассортирую и не разложу по склянкам то, что собрал. Работа эта была для меня механической. С радостью поручил бы ее какому-нибудь голему, но в этом мире у меня его не было. Мог бы сделать, но они тратят много магии, а когда ее почти нет… Тухлая затея, в общем.
Просто мозг при такой работе почти не участвует и думает, что можно вздремнуть. Так что я включил какой-то центральный канал на маленьком и явно старом цветном телевизоре и позволил рукам и глазам делать свою работу, а сам стал слушать. В семь утра шел выпуск новостей.
Симпатичная брюнетка в строгом деловом костюме говорила:
— Сегодня министр здравоохранения Российской Империи и граф Александр Воронов провели торжественное открытие новой фабрики по производству лекарств в Дальневосточной губернии…
Изображение дернулось, и девушку сменил немолодой мужчина с рыхлым лицом, обвисшими щеками и вторым подбородком. Его густые темные волосы лоснились, будто были намазаны помадой. На носу сидели небольшие аккуратные очки, придававшие этому лицу напускной кроткий вид.
Держу пари, пиарщики этого мужика долго корпели над образом. Так и хотелось доверить ему жизнь и здоровье всей своей семьи.
Шучу, не хотелось.
Подпись внизу гласила, что это министр здравоохранения герцог Бабаевский Николай Владиславович. Он стоял на фоне серого здания с маленькими окнами.
  
— Очередной виток сотрудничества нашей Империи с династией Вороновых, — говорил министр, — обещает быть крайне плодотворным для нашего государства. И что самое главное, для нашего народа! Те лекарства, которые производятся на предприятиях «Воронов Фармацевтика» зарекомендовали себя как надежные средства для борьбы с огромным количеством болезней. От простуды до тяжелых форм рака. Империя не пожалеет никаких денег для того, чтобы наш народ был здоров. По нашим данным за последние десять лет значительно сократилась смертность среди всех групп населения. И все благодаря «Воронов Фармацевтика» и лично графу Александру Воронову! Поэтому открытие еще одной фабрики было лишь вопросом времени. В заключение напомню мою любимую поговорку: в здоровом государстве — здоровый народ!