Из золота в свинец (СИ)

Да, не вовремя я пошел травку в парке копать.
— Митрич, я сказал вяжи его, а не превращай в котлету, — одернул первый, голос которого я услышал сквозь звон в ушах. — Хорош уже! Опять скажут, что превышаем полномочия.
— Блин, ладно… — обиженно прогундосил, видимо, тот, кто об меня ноги свои выпрямлял.
Ладно, сочтемся. Я по опыту знаю, что в такой ситуации лучше не обострять. Сделать все равно ничего не успеешь или не сможешь, а вот получишь куда сильнее. И потом уже ничего не сможешь ответить. Надо выждать, усыпить их бдительность.
  
Это в голове я рассуждал так трезво. На самом деле удары были сильные и точные. Эти двое, судя по всему, полицейские, раз говорили о патрульной, вероятно, машине. И ребята они опытные. Поэтому я малость загибался от дикой боли и невозможности вдохнуть.
Еще один удар перевернул меня обратно на четвереньки, а затем меня схватили за воротник куртки и заставили встать. В лицо снова светили фонариком.
— Обыскать не забудь, — снова пробасил первый.
Но я буду звать его усатый. Успел увидеть в темноте силуэт пышных усов.
Сквозь зубы наконец смог вдохнуть. Холодный воздух ворвался в раскаленные легкие чуть ли не с шипением.
— Ноги врозь, руки в стороны! — скомандовал второй.
— А волшебное слово? — все же я не удержался.
За что получил новый удар под дых.
— Убойная вежливость… — только и смог прохрипеть.
Рывок за воротник вновь заставил выпрямиться. Ноги пинками расставили шире, руки подняли с помощью дубинок.
Мне умело прохлопали штанины, талию, грудь, скользнули по рукам.
— Развернись!
Второй, все еще оставаясь для меня неясной тенью, только поменьше ростом, обошел спереди и все повторилось. Сумку с меня сдернули, отобрали.
— Руки! — была новая команда.
Я завел руки за голову. Кожу спины обожгло стеклянным холодком.
— Сюда давай! — гнусавя рыкнул Мелкий позади меня (так я обозначил для себя второго, который поменьше ростом).
— Так бы сразу и сказали, — пожал я плечами.
— Поумничай мне тут!
Дубинка обожгла затылок, и я сделал шаг вперед, чтобы не упасть. На запястьях сомкнулись металлические браслеты.
Интересно тут стражи закона работают. А у Романа так же рабочий день строится?
В сопровождении двух полицейских вышел из парка. Усатый оказался еще и рыжим, а у Мелкого было рябое, как после оспы, одутловатое лицо.
Придавив мою голову книзу, меня впихнули в белую машину с синими полосами. На заднее сиденье. На передние бухнулись эти двое. Пахло старой кожей и чем-то еще, едва уловимым. Не хочу знать чем, потому что запах шел от подозрительного пятна на другом конце сиденья.
Меня от стражей закона отделяла металлическая сетка, так что я прекрасно видел и слышал все, что они делали. Мелкий, тот который Митрич, начал потрошить мою сумку, выкладывая склянки, пробирки, пакетики, инструменты.
— Имя, фамилия? — потребовал Усатый.
— Исаев Максим, — ответил на выдохе. Ребра отозвались болью.
— Что делал в парке ночью?
— Работал.
— Так и запишем, прятал закладки.
— Что? Какие еще закладки? Я вам что, библиотекарь-оборотень? По ночам закладки раскладывать…
Тот, кого звали Митрич, хохотнул, продолжая потрошить мой несессер.
— Пошути мне тут! — треснул дубинкой по решетке Рыжий. — Делал что, спрашиваю. И ответ мне нужен верный не только с семантической точки зрения!
Ничего себе, какие слова тут стражи закона знают! Я аж дар речи на секунду потерял.
— Семантической? — прогундосил Митрич. — Иванов, ты где таких слов набрался?
Иванов смущенно пожал плечами, пряча улыбку в рыжие усы.
— Толковый словарь в туалет положил. Вместо освежителя читаю. Семантический значит верный по смыслу, — начал он пояснять своему напарнику. — Как ответ этого пряника на вопрос, что он делал в парке ночью. Мол, работал. Семантически верный ответ. Но бесполезный. Понимаешь?
Митрич покачал головой.
— Не особо.
— Зато я понял, — и опять я не удержался.
И снова дубинка, на этот раз Митрича, резко ударила по решетке.
— Зато у меня с арифметикой хорошо! — рыкнул он. — Считать люблю. Хочешь, ребра тебе пересчитаю?
— Хорошо загнул, — уважительно покивал Иванов. — Ладно, что там у него в сумке?
Митрич сграбастал в увесистую ладонь кучу склянок из сумки и рассыпал по приборной панели полицейского автомобиля. Они неярко блеснули в свете фонаря, под которым стояла машина.
— Чепуха какая-то, — отвечал Митрич. — На закладки не похоже, больно крупная фасовка. Еще и в стекле.
— Может, он мул? — пожал плечами рыжий усач.
— Какой еще мул? Вы вытяжки из мухомора гандозийского объелись? — возмутился я сравнению с животным.
Мул, блин! Этого еще не хватало. И так в моей сумке роются, словно в нутре копаются. А я ничего с этим не могу поделать. Пока. Но и помогать им не собираюсь.
— Вытяжки из чего? — переглянулись полицейские и пожали плечами.
— А это что? — спросил Митрич, начиная вытаскивать на свет ступку с пестиком, спиртовую горелку. — Странноватый набор для мула.
Ну все, сейчас они поймут, что я алхимик.
— Лучше тебе начать говорить, пряник, — обернулся ко мне Иванов.
Или не поймут? Судя по всему нет, не догадываются даже. Я должен это использовать. Играть — так до конца.
— Говорю же, я работал. Собирал образцы и данные почвы для своего исследования. Я работаю в «Воронов Фармацевтик» над новым удобрением для парковых газонов. В левом нагрудном кармане куртки у меня есть пропуск на работу, можете проверить его.
Митрич посмотрел на усача, вопросительно кивнул головой, тот в ответ покачал своей и заговорил:
— Пропуск какой угодно нарисовать можно. А до утра мы твои слова проверить не сможем, Максим Исаев.
Они снова переглянулись, обменялись многозначительными кивками. Я понял: они что-то задумали. И вряд ли мне это понравится.
— Слушай, Исаев, у нас снова смена заканчивается, и возиться с тобой нам совсем не хочется, — продолжил уже усач Иванов и замолчал, выразительно глядя мне в глаза.
— У меня есть отличная идея, — уловил я ход его мысли. — Вы отпускаете меня, словно меня никогда не было в этом парке. Возвращаете все мои вещи, а я делаю вид, что вы меня не избивали. По-моему, звучит неплохо.
Давайте, ребятки, соглашайтесь. Я действительно готов простить эти несколько ударов. В конце концов, бывали схватки и посерьезнее, и с исходом куда хуже. Меня поджимает время. Из трех дней остался всего один, чтобы приготовить зелье для девочки.
Митрич снова хохотнул и сгреб склянки и инструменты в несессер. Иванов разочарованно покачал головой.
— Нет, Исаев, ты меня не понял, — произнес он с вздохом. — Мы делали свою работу, потратили на тебя время и силы, которые могли использовать для поимки настоящих преступников, а не всяких ботаников. Как считаешь, мы заслужили немного благодарности за свою работу и небольшую порцию извинения за потраченное время, а, пряник?
Я рассмеялся, откинувшись на сиденье. Да они просто вымогали взятку по принципу «с паршивой овцы хоть шерсти клок». А я, в облике Исаева, еще как-то не успел разбогатеть. Да и не собирался платить эти двоим, даже если бы у меня были все богатства мира. Не на того напали…
— Придется везти этого юмориста в отделение, — пожал плечами Иванов. — Покажем его начальнику смены — пусть разбираются, что с ним делать.
— Блин! — стукнул кулаком по приборной панели Митрич. — Опять кучу бумажек заполнять. Может, просто покрепче его отделать?
— А если он и правда из «Воронов Фармацевтика»?
— Пропуск все еще у меня в куртке, ребята, — подсказал я.
Обычного удара дубинкой по решетке вдруг не последовало.
  
— Начальник нас с говном съест, Митрич, — качнул головой рыжий усач, заводя машину. — Пусть лучше у него голова болит.
— Ладно, — махнул рукой второй полицейский.
Автомобиль тронулся, съехал с тротуара и оказался на широкой и пустынной дороге. Я расслабленно откинулся на сиденье. Слушал, как обо мне докладывают диспетчеру как о «темной лошадке». Не получилось отвязаться от них на месте, но, честно говоря, я и не ожидал появления стражей закона в парке ночью. А еще меньше ожидал, что выкапывание травы из-под дерева является чем-то противозаконным. И что, блин, за закладки у них тут? Я только книжные знаю…