Из золота в свинец (СИ)

Блин… Ловко, однако. Что ж, зато оплату мне повышают. И довольно неплохо.
— Что за… — задумчиво потер подбородок и пожевал губами Бойлеров, проходя мимо меня в своем белом халате. — Откуда этот привкус?..
Хе-хе-хе… Артефакт, который я вшил в халат Бойлерова, начал действовать. На языке начальника появился вкус яичного латте. Так ненавистный ему.
Что ж, теперь можно и заняться новыми рабочими обязанностями.
  
— Пойдемте, госпожа Хлебникова, покажу вам, что у нас и где, — изрек, выглянув в боковой проход и поймав взгляд ее стальных глаз.
— Далеко ходить не придется, — холодно съязвила Марина.
— Здесь у нас шкафчики для сменной одежды… Вот тут хроматограф! Настоящее чудо техники и никакой магии…
— Да ему лет тридцать, если не больше, — не меняя тона и выражения лица произнесла Марина. Но пометку в своем блокноте сделала.
На знакомство Хлебниковой с нашим кабинетом ушло около тридцати минут. Затем она вышла ненадолго и вернулась со своим белым халатом и комплектом сменной одежды. А вскоре пришел и Бойлеров. На секунду он замер в дверях и проводил меня взглядом, когда мы с Мариной прошли мимо него.
Экскурсию я закончил — Хлебникова законспектировала практически все, что я говорил. Дотошная девушка. Но других в отдел качества и не берут, пожалуй. Иван Степанович тем временем сел за свой стол и поставил перед собой стаканчик с кофе из кафетерия. Он уставился на него с таким выражением лица, будто перед ним не картонная посуда, а пленный солдат вражеской армии на допросе.
Чтобы следить за Бойлеровым, наклонился вбок и выглянул из-за полок с колбами.
— Эй! — позвал Алису, которая что-то увлеченно писала.
Коснулся ее плеча, чтобы привлечь внимание, и знаками показал следить за начальником.
— У тебя работы нет, Исаев? — хмуро спросила она.
Рыжая преисполнилась трудолюбием после досрочного прохождения испытательного срока.
— Ш-ш-ш! Просто смотри, как он будет пить кофе, который сам купил.
Закатив глаза, девушка все же посмотрела на начальника. Бойлеров все так же сидел за столом и буравил глазами стакан с кофе. Его напряженные руки были вытянуты и упирались в стол. Пальцы барабанили по столешнице. Желваки двигались под кожей щек. Курчавая прядка дрожала, свисая со лба.
Наконец, тихо рыкнув, Бойлеров поднес стакан к губам и набрал в рот кофе. Скривился, словно навернул протухший гоголь-моголь, и кинулся к раковине. Выплюнул напиток и вылил туда же весь стакан.
— Что за бурда… — рычал он, ежесекундно плюясь.
Резко обернулся и увидел меня, привставшего и выглядывающего сверху полок. Я тут же нырнул обратно.
— Вас заметили, — беззвучно хохотала Алиса, держась за живот.
В несколько громких и широких шагов Бойлеров подошел и встал в проходе между нашими столами. Теперь он буравил меня тем же взглядом, что и стаканчик минуту назад.
— Иван Степанович? — как можно невиннее произнес я.
— Исаев… — процедил он сквозь зубы. — Скажи-ка мне, ты, случайно, не знаешь, почему в кафетерии черный кофе вдруг имеет странный вкус… Поганый, сладкий вкус, а?
— Какой?
— Яичного латте.
Алиса отвернулась и упала головой на стол, плечи ее затряслись.
— Не знаю. Может, они рецептуру поменяли? Или вам подсознательно нравится яичный латте?
Я смотрел в глаза Бойлерова, едва сдерживая улыбку. Он знал. Знал, что это моих рук дело. Наверняка сопоставил мое обещание на прошлой неделе, что если он не прекратит обзываться, то будет все время чувствовать вкус яичного латте. А я знал, что он знает.
— Н-н-н… — выдавил он, натянув верхнюю губу, мельком глянул на спину Алисы. Сдаваться так просто он явно не собирался. — У меня есть для вас задание. Для всех троих. Надеюсь, вы любите ползать по кустам, овечки мои?
* * *
Месть. Месть — блюдо, которое подают холодным. Но Бойлеров так явно не считал. Он мстил сгоряча и сразу. По выражению лица я видел, что и удовольствие от такой мести он тоже получал сразу. Глаза горят, кожа сияет, на губах ослепительная и злобная улыбка.
Бойлеров отправил нас к одному очень зажиточному графу по фамилии Селиванов. В его имении, где-то в двух часах езды от Нижнего Новгорода, располагался целый тепличный комплекс, где круглый год выращивались овощи: огурцы, баклажаны, томаты, перцы и тому подобное. В одной из теплиц этого «подопытного кролика», как опять выразился Бойлеров, проходили испытания вещества широкого спектра действия. От фитофторы и прочих паразитов. Мы втроем должны были облазить эту теплицу сверху донизу и проверить эффективность пестицида.
— Каждый листочек, сверху и снизу, каждый стебелек, каждую помидоринку, — перечислял Бойлеров, напутствуя и чуть с ума не сходя от радости, что придумал такую месть.
Мы уже почти подъезжали к имению Селивановых. За рулем сидел Григорий, я рядом на пассажирском сиденьи, а девушки — сзади. Вперед наклонилась Алиса, взметнув огненный водопад волос.
— Так как ты это сделал? — не унималась она. — Подменил его кофе на яичный латте? Или подговорил девушку на выдаче, чтобы она добавила ароматизатор? Ну скажи-скажи! Не успокоюсь, пока не узнаю…
— Значит, это вам, господин Исаев, мы обязаны этой поездкой? — холодно отозвалась с заднего сиденья Хлебникова. — И почему я не удивлена?
Я промолчал, мельком улыбнувшись. Не я начал эту войну с Бойлеровым, а он сам. Я лишь сделал свой ход, и теперь его черед. Сдается мне, что это надолго. Не без труда признался себе, что мне это даже нравится.
Вскоре мы въехали в большие деревянные ворота. Сбоку от них стоял стенд-указатель с яркими оранжевым буквами «Овощи Селивановых». Нас встретил не лично граф, а один из его помощников — высокий мужчина лет тридцати в хорошем костюме, поверх которого была накинута темная куртка. На голове белела защитная каска.
— Рад приветствовать вас, дамы и господа, — слегка поклонился он, когда я представился. — Прошу за мной.
Он сел на пассажирское сиденье странного вида повозки. Длинная, низкая, открытая, только сверху натянут тент, а сзади — еще два ряда сидений. За рулем сидел явно один из слуг графа.
— Испытательная теплица находится в западной части имения, — молвил помощник графа, когда машина бесшумно тронулась.
Мы ехали по ровной, асфальтированной дороге, петляя между рядами огромных полупрозрачных теплиц. Повсюду сновали рабочие в желтых касках, навстречу проносились грузовики, груженные ящиками с овощами, проезжали, громыхая, бульдозеры. Имение Селиванова напоминало большой и сложный организм, в котором постоянно что-то происходило.
Только через полчаса мы подъехали к входу в большую теплицу.
— Мы строго соблюдаем технику безопасности при использовании экспериментального вещества и все рекомендации, — рассказывал помощник перед входом. — Опрыскивание происходит автоматически: один раз в день в течение двух недель, затем через две недели повторяется вновь. На наш взгляд, в данный момент результаты более чем удовлетворительные, но вы, конечно, хотите проверить все лично?
— Само собой, — кивнул я. — В этом и состоит наша работа, да, дамы?
— Да… — кисло отозвались они.
Никого не прельщала перспектива лазить по теплице и осматривать каждый лист.
— Что ж, тогда прошу, — сказал посланец графа и открыл входные двери. — У персонала сейчас пересменка, так что теплица в полном вашем распоряжении. Как закончите, сообщите мне по этой рации, — он протянул мне черную коробочку, — и я пришлю машину за вами. Удачи!
Помощник сел обратно в повозку, и та, шурша шинами, уехала. На улице оставаться смысла не было, и мы вошли внутрь.
  
— Что ж, все не так уж и плохо, — сказал я, достав из сумки специальные фонарики для осмотра растений.
Первые пять метров теплицы были шлюзом, где переодевались рабочие и складировались ящики с помидорами, которые потом отсюда перегружали в грузовики. Внутри пахло свежими томатами и зеленью. Сама теплица в ширину была несколько десятков метров, а в длину… я затруднялся сказать. Полкилометра? Километр? Но точно очень длинная.