Коммодор (ЛП)

Капитан Феллоуз встретил своих гостей с предельной доброжелательностью, с извинениями, объяснениями и накрытым к завтраку столом, на котором были все те деликатесы, которые может предложить корабль, покинувший порт всего несколько дней назад: говяжьи стейки, бараньи отбивные, бекон, яйца во всем их удивительном разнообразии, свежий хлеб, грибы, свиные сосиски, пирог с телятиной и ветчиной, свежее масло, свежее молоко, даже свежие сливки, чай и какао – все, кроме кофе, которого сейчас так не хватало Джеку и Стивену.
  
Мистер Филипс, одетый в черный костюм чиновник Адмиралтейства, сосед Стивена по столу, сказал:
– Полагаю, вы еще не видели последний выпуск журнала Королевского научного общества ? У меня в каюте есть номер, только что из типографии, и я был бы рад показать его вам, – Стивен ответил, что будет очень рад, и Филипс продолжил: – Могу я угостить вас копченой селедкой, сэр? Она необычайно питательная и сытная.
– Вы очень добры, сэр, – сказал Стивен. – но я воздержусь. От нее еще больше захочется пить, – Тихим, доверительным тоном (на самом деле они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы сделать такое замечание) он добавил: – Неужели кофе совсем не будет?
– Надеюсь, что вы ошибаетесь, – ответил Филипс и обратился к проходящему стюарду.
– О, нет, сэр. Нет. На этом корабле подают какао. Хотя здесь приветствуется и чай.
– Кофе расслабляет мышцы, – безапелляционно заявил хирург "Громовержца". – Я всегда рекомендую пациентам какао.
– Кофе? – крикнул капитан Феллоуз. – Джентльмен желает кофе? Физерстонхау, сбегай и посмотри, есть ли что-нибудь в кают-компании или у мичманов.
– Кофе расслабляет мышцы, – повторил хирург, на этот раз уже громче. – Это медицинский факт.
– Возможно, доктор хотел бы немного расслабить свои мышцы, – сказал капитан Дандас. – Я уверен, что ему это не помешает, ведь он всю ночь глаз не сомкнул.
– Мистер Макабер, – обратился капитан Феллоуз через стол к своему первому лейтенанту. – Примите меры, чтобы Физерстонхау был усерднее в своих поисках.
Но никакое усердие не могло найти то, чего на борту не было. Стивен поспешил заметить, что это не имеет значения, не стоило беспокоиться, он выпьет кофе, даст Бог, в другой раз, и что, если его угостят кружечкой легкого пива, оно прекрасно пойдет с этим маринованным лососем. И когда, наконец, с неприятной трапезой было покончено, он отправился в каюту Филипса, чтобы ознакомиться с новым выпуском научного журнала.
– Как поживает сэр Джозеф? – спросил он, когда они остались одни, имея в виду своего близкого друга и вышестоящего начальника, главу военно-морской разведки.
– Физически он здоров, – сказал Филипс, – и, возможно, немного пополнел с тех пор, как вы видели его в последний раз, но он обеспокоен. Я не рискну говорить, по какому поводу: вы знаете, насколько у нас все это, как бы это выразиться, конфиденциально.
– На флоте мы обычно говорим, что переборки тонкие, – заметил Стивен.
– Переборки? Благодарю вас сэр, очень точное сравнение. Но из этого письма, – Он достал его из внутреннего кармана. – вы, без сомнения, все сами узнаете.
– Я вам очень признателен, – сказал Стивен, взглянув на черную печать Адмиралтейства с якорем. – А теперь, пожалуйста, будьте так добры, расскажите мне подробно о событиях, произошедших с февраля прошлого года, когда я получил отчет от испанцев.
Филипс опустил глаза, немного подумал и сказал:
– Боюсь, порадовать вас нечем. В Испании, безусловно, есть некий прогресс, но по остальным фронтам дипломатические неудачи, и везде он продолжает находить ресурсы в виде союзников, солдат, денег, кораблей и запасов, чего мы не можем сделать или делаем с огромным трудом и непосильными затратами. Мы на пределе сил и можем сломаться в любой момент, а он кажется несокрушимым. Дела идут настолько плохо, что, если он нанесет еще один сокрушительный удар, нам, возможно, придется просить мира. Давайте я расскажу о странах Европы по очереди...
Он как раз разбирал успехи агентов Бонапарта в Валахии, когда появился лейтенант с известием, что, как только доктор окажется в катере "Береники", капитаны отправятся обратно: в эту самую минуту они уже прощаются. – И ветер поворачивает, – добавил он. – Вас теперь так мочить не будет.
Поездка назад действительно была посуше, но не для того, кто обычно задерживался на самой нижней ступеньке на борту корабля, держась за ванты и размышляя, пока судно не качнется и волна не окатит его, на этот раз выше пояса. Стивен, как обычно, поднялся на борт "Сюрприза" весь мокрый; и, как обычно, Киллик – исхудавший, постаревший и сверхъестественно сварливый из-за того, что ему приходилось присматривать за капитаном и доктором, которые были ужасно беспечны со своей одеждой и внешним видом, – схватил его и буквально втолкнул в каюту, причитая:
– Ваши лучшие бриджи тоже, ваши единственные приличные бриджи! Снимите, пожалуйста, и подштанники, сэр, мы же не хотим, чтобы у вас началась простуда. Все мокрое, все просто насквозь, а теперь наденьте вот этот халат и вытрите ноги вот этим полотенцем, и я найду вам что-нибудь более-менее теплое. Боже нас помилуй, а где ваш парик?
– У меня за пазухой, Киллик, – примирительным тоном ответил Стивен. – Он защищает мои часы, в свою очередь завернутые в носовой платок.
– Парик у него за пазухой – за пазухой! – бормотал Киллик, собирая одежду доктора. – Скоро меня в сумасшедший дом отправят.
Джек справился с подъемом на борт гораздо быстрее, чем его корабельный хирург, и теперь крикнул из большой каюты:
– Стивен, а вы разве... – но затем, вспомнив, что его друг не любит, когда его спрашивают, не промок ли он, кашлянул и продолжил очень бодрым, неуместно веселым голосом: ...можете припомнить такой отвратительный завтрак, черт их возьми? Пиво и жирные бараньи отбивные на холодной тарелке. На холодной тарелке, будь я проклят! Меня лучше угощали на голландской рыболовной шхуне у острова Тексель. И ни одного письма, черт возьми, ни записки, ни даже счета от портного! Но не будем расстраиваться. Ветер поворачивает. Он уже дует с северо-северо-востока, и если он повернет еще на пару румбов или около того, мы будем в Шелмерстоне к среде, несмотря на "Беренику".
– А вы разве ожидали писем, брат мой?
– Конечно, ожидал. Когда мы заходили на Фаял [12] за водой, мы обменялись номерами с "Лаской", которая как раз огибала мыс, направляясь домой. Они должны были о нас сообщить, и я наделся хоть на какую-нибудь весточку. Но нет, ни слова, хотя Дандас получил целую стопку. Целый мешок, ха-ха-ха! – Боже мой, Стивен, – сказал он, входя, потому что полуобнаженный Мэтьюрин был так же лишен стыда, как и его предок, безгрешный Адам. – Но прошу прощения, я вас прерываю... – он посмотрел на письмо в руке Стивена.
– Совсем нет, любезнейший. Расскажите, почему вы так веселы, несмотря на неудачу с почтой.
Джек сел рядом с ним и, стараясь говорить так тихо, чтобы это ускользнуло от внимательного слуха Киллика, – тщетные надежды, – сказал:
– В письме Хинеджа был такой очаровательный абзац обо мне. Мелвилл пишет, что он был так рад услышать, что "Сюрприз" уже почти в родных водах; что он всегда считал, что это великодушно с моей стороны, – Стивен, именно так он выразился: великодушно, – принять такое нестандартное назначение, несмотря на то, что со мной так подло обошлись; и что теперь у него появилась возможность выразить свою благодарность за мои заслуги, – за мои заслуги, Стивен, слышите? – предложив мне небольшую эскадру, которая скоро отправится крейсеровать у побережья Западной Африки и будет включать несколько быстроходных кораблей для перехвата судов работорговцев – вы бы это одобрили, Стивен, – и, возможно, три фрегата и пару семидесятичетырехпушечных кораблей на случай, как он выразился, каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. И я буду коммодором первого ранга, Стивен, с брейд-вымпелом, капитаном в моем подчинении и флаг-лейтенантом, а не как в той тяжелой кампании на Маврикии, когда мне чуть ли не самому пришлось поднимать якорь, как простому матросу. О, ха-ха-ха, Стивен! Я не могу передать, как я счастлив, и я смогу позаботиться о Томе: ему ведь иначе никогда не стать капитаном, это его единственный шанс. И большой спешки нет. Мы пробудем дома месяц, а то и больше, и Софи и Диана успеют от нас устать. Ха, ха, в Шелмерстоне сойдем на берег, запрыгнем в почтовую карету от "Короны" и нагрянем в Эшгроув! Что скажете, не выпить ли нам, наконец, кофе?