Коммодор (ЛП)

Неприязнь Стивена к убийству других людей часто смущала Джека, чьей профессией это было, и он быстро добавил:
– Конечно, это только идеальный вариант развития событий. Этому может помешать тысяча причин: северо-западный ветер не изменится или совсем утихнет, какой-нибудь чересчур шустрый капер, который увидит нас и доложит о нашем присутствии, подкрепление, прибытие другого линейного корабля, шторм, который лишит нас мачт... и в любом случае, все эти мои предсказания, возможно, в духе старины Мура [158]...
  
– С вашего позволения, сэр, – сказал вошедший мичман, обращаясь к своему капитану. – мистер Сомс передает наилучшие пожелания и сообщает, что "Лавр" сигналит, что видит два линейных корабля, вероятно, семидесятичетырехпушечных, два фрегата в сопровождении, фрегат или корвет километрах в пяти впереди и четыре транспорта, два из которых сильно отстают.
– Спасибо, мистер Дормер, – сказал Том Пуллингс. – Я сейчас приду и сам взгляну, – Он улыбнулся Стивену и, когда молодой человек ушел, сказал: – Я считаю, что слова коммодора совсем не то же, сэр, что предсказания Фрэнсиса Мура. Думаю, мы их накроем...
– Тише, Том, – сказал коммодор. – Знаете, цыплят ведь по осени считают.
– Совершенно верно, сэр, – согласился Том, дотрагиваясь до деревянного хлебного блюда. – Я чуть не сболтнул лишнего, – Он встал, поблагодарил за завтрак и поспешил обратно на шканцы.
В целом прогноз Джека оказался достаточно верным, но и его оговорки тоже. Ветер сменился на юго-юго-западный раньше, чем он ожидал, так что французской эскадре пришлось лавировать, галс за галсом, на пути к месту встречи; а затем коммодор Эспри-Транквил Мэстраль, ветеран огромной экспедиции, отправленной в залив Бантри в 96-м году [159], в которой было не менее семнадцати линейных кораблей и тринадцать фрегатов, решил ждать семидесятичетырехпушечник из Америки до четырнадцатого числа, особенно удачного дня; и даже тогда он не поднимал паруса до самого благоприятного часа, то есть половины двенадцатого, так что в бурную, штормовую ночь, при сильном ветре в корму с левого борта, который гнал их вперед с хорошей скоростью, он и его корабли едва не ушли незамеченными.
В течение этого времени, полного ужасного беспокойства, "Беллона" и ее товарищи неуклонно продвигались на запад, чтобы через три или четыре дня настичь французов, отправлявшихся на северо-северо-восток, в Ирландию; экипажи заполнили этот мучительный период бесчисленными делами, которые всегда найдутся на корабле в море, а также умеренно успешной ловлей рыбы с борта.
Позицию, в которой должна была расположиться эскадра, несколько южнее и восточнее точки, которой французы должны были достичь самое большее через три дня, сообщили "Лавру" и "Ринглу"; но за почти вдвое больший промежуток времени дрейф по океанским водам, ненастная погода и склонность людей к ошибкам лишили этот предполагаемый срок какого-либо смысла, и только когда Мэстраль уже шел своим курсом с четырнадцатого числа, "Рингл", идя очень круто к ветру, в семь склянок на утренней вахте прорвался сквозь сильное волнение и шквал с дождем и сообщил, что через полчаса после заката вчера они видели на северо-востоке мачты французов, которые следовали в том же направлении.
Последние полтора дня Джек Обри почти все время проводил на палубе или на мачте, очень мало говорил, еще меньше ел, был бледен и замкнут. Теперь он немного выдохнул, и началась погоня, что требовало срочной установки дополнительных бакштагов, брасов, вант и штагов, которые позволили бы кораблям выдерживать давление всей массы парусов, которую матросы ставили с такой быстротой.
Только полное напряжение сил и умения всех моряков, все это сложное управление кораблем и всей эскадрой помогли ему снова не впасть в горькое самобичевание из-за того, что был так близок к провалу из-за чрезмерной уверенности в собственных суждениях. Как только "Беллона" была приведена в надлежащее состояние, больше всего сил приходилось тратить на "Темзу". Он провел у нее на борту целый день, довольно любезно показывая им, как выжать из парусов дополнительный узел или даже две-три сажени; но, хотя и наметились некоторые улучшения, он вынужден был признать, что, даже когда он приложил все усилия, судно все еще оставалось слишком медлительным для фрегата, и теперь его могли исправить только радикальные меры. Нельзя было сказать, что у нее были какие-то дефекты корпуса, но было совершенно ясно, что при нынешней оснастке она не могла идти быстрее. Чтобы воспользоваться преимуществами своих обводов, "Темза" должна была иметь дифферент на корму по крайней мере в полметра; но исключительно для того, чтобы улучшить ее внешний вид, все ее грузы, балласт, вода, припасы были уложены так, чтобы мачты стояли вертикально, ровно перпендикулярно, ведь это было красиво. Томас сказал, что это самый элегантный корабль в порту, когда его реи выровнены с помощью брасов и топенантов, а мачты расположены под прямым углом к поверхности моря, и принц Уильям часто хвалил ее внешний вид. Джек не стал высказывать свое мнение о компетентности принца Уильяма в оценке боевых качеств судов, но сказал, что, когда они будут в бухте Корк, то попробуют сделать небольшую осадку на корму и провести сравнительные испытания, а затем он пожелал всем доброго дня и покинул фрегат в немного улучшившемся настроении. Не успел он вернуться на "Беллону", как "Темза", проявляя излишнее рвение, потеряла фор-брам-стеньгу.
Тем не менее на второе утро, ближе к концу утренней вахты, низкое небо немного прояснилось, и в северо-восточной части горизонта показались слабые белые отблески парусов французской эскадры. Джек довольно долго разглядывал их с верхушки мачты, пытаясь составить общее представление об их ходовых качествах, и, наконец, спустившись вниз, был встречен неприятным, неодобрительным взглядом Киллика.
– Ну, вот, сэр, – завел он знакомую ворчливую песню. – Ваша лучшая рубашка и адмиральская форма уже полсклянки как готовы. Вы же не забыли, что сегодня обедаете в кают-компании? Даже доктор, и тот вспомнил, и сам переоделся.
Общее возбуждение от погони вселило новые силы в повара кают-компании, и он использовал большинство самых редких и дорогих ингредиентов: херес в черепаховом супе, портвейн в соусе для молочного поросенка, бренди в одном из любимых матросских блюд коммодора, фу-фу, которое обычно готовится из ячменя и патоки, но теперь было еще с медом и коньяком.
Джек впервые за долгое время так превосходно пообедал; успешная погоня, четко слышимая скорость корабля, громкий плеск воды о борт, ощущение того, как с готовностью гнется рангоут, – все это сняло большую часть напряжения, создаваемого адмиральской формой на почетном госте, и общая беседа была веселой и непринужденной. Несколько офицеров видели, а чаще слышали что-то о катастрофической попытке Гоша [160] с огромным, плохо управляемым флотом вторгнуться в залив Бантри в 96-м году, и, хотя по большей части они избегали разговоров о службе, у них было что рассказать об этом скалистом побережье со страшными штормами с юго-запада, скале Фастнет, коварных приливах и отливах у островов Скеллиг [161], – замечания, которые, однако, были бы более своевременными, если бы уже не дул как раз такой ветер и если бы падающий барометр не указывал на то, что вскоре он будет дуть еще сильнее.
  
После кофе Джек предложил Стивену надеть брезентовую куртку и зюйдвестку – очень подходящее в этом случае название, – и пойти с ним посмотреть на корабли противника с носа, прихватив с собой подзорную трубу. На баке было сыро, там смешивались брызги от несущихся за ними волн и воды, поднимаемой "Беллоной", когда она зарывалась носом, и видимость была настолько плохой, что Джек предложил подняться на фор-марс и позвал Бондена.