Проклятая драконом (ЛП)

— Иногда самое верное решение — самое очевидное, — тут же соглашается Сайфа. — Я вернусь на четвертый этаж и проверю там.
— После этого я проверю первый. — План действий уже бодрит сильнее, чем бездумная гонка в хаосе.
— А я возьму второй.
— Потом разделимся, чтобы обыскать остальное здание.
Она замирает у входа на лестничную клетку. — Нам ведь нужен всего один, да? Мне нравится, что мы пришли к одному выводу без лишних слов.
  
— Да, но давай соберем столько, сколько сможем найти. Потом они пригодятся для обмена. Наверное, это слишком оптимистично — думать, что мы найдем больше двух, но если получится… Я намерена использовать любое преимущество, которое смогу здесь добыть.
— У гениев мысли сходятся. — Она ухмыляется; нет сомнений, она думала о том же самом. Я уже знаю: из Сайфы выйдет исключительный Рыцарь Милосердия. — Викарий или твой отец случайно не учили тебя каким-нибудь сигилам типа «найди-то-что-мне-нужно»?
Я фыркаю. — Ты же знаешь, отец ни за что не пойдет против правил Крида. А правила гласят: только полноправные граждане могут видеть сигил — и даже тогда большинство используемых знаков скрыто. Их полные начертания хранятся под охраной в архивах Милосердия.
— Ты проводила кучу времени в его мастерской. Я не знала, подглядывала ты или нет. — Она прислоняется к каменной арке с ухмылкой, которая говорит: будь она на моем месте, точно бы подсмотрела.
— Ты не представляешь, как это было искусно.
Она улавливает в моих словах нотку горькой тоски. — И почему же не сделала этого?
— Викарий сказал: либо я буду направлять Эфиросвет без сигилов, либо вообще никак.
Она понижает голос, делая шаг ко мне, чтобы никто больше не услышал: — Ты ненавидишь викария. И ты зажгла фонарь моего отца.
Я вздыхаю. — Знаю. Наверное, это глупо, но я не сделала этого только потому, что отец просил меня не лезть.
— Не думаю, что любовь и уважение к семье — это глупо. — Она улыбается. — Встретимся на четвертом к закату?
— Договорились. Стоило мне произнести это, как она исчезла.
Я продолжаю поиски всерьез. Проверяю каждую замочную скважину, провожу рукой по верху каждой дверной притолоки. К моему разочарованию, здесь нет никаких спрятанных ключей… Как нет их и на первом этаже.
Проклятье. А я-то думала, что поступила чертовски умно.
Снова выйдя в центральный атриум, я вижу суппликанта, который залез на спину Древнего дракона. Он шарит под чешуей, пытаясь проверить, не шатается ли какой-нибудь из шипов, идущих вдоль хребта. Другая засунула руку в пасть дракона по самое плечо. Я подавляю дрожь и направляюсь к одной из многочисленных дверей, обрамляющих круглый центральный зал. Если в статуе дракона и спрятаны ключи, пусть другие их забирают. Я бы предпочла не упасть в обморок в первые же часы Трибунала.
Я оказываюсь в самом сердце двухэтажной библиотеки, заставленной стеллажами со свитками и — что еще большая редкость — книгами. У меня нет времени оценить это великолепие, потому что я вхожу прямиком в центр драки.
Кровь брызгает на ковер, почти сливаясь с его темно-серым ворсом. Один из суппликантов валится на землю. Сапог с силой опускается на его запястье, и пальцы разжимаются.
Кто-то другой наклоняется, чтобы выхватить ключ из раскрытой ладони; в движениях этой девушки сквозит знакомое изящество. Несмотря на потасовку, ни один волосок не выбился из её кос, в которые уложены нежные светло-каштановые волны. Моя губа почти непроизвольно кривится в отвращении.
Ну конечно, кто еще мог ввязаться в драку в первый же день.
— Тебе стоит научиться знать свое место перед теми, кто выше тебя, — цедит Синдел.
Прежде чем я успеваю что-либо предпринять, суппликант на полу перекатывается, хватает Синдел за лодыжку и впивается зубами. Она вскрикивает — скорее от неожиданности, чем от боли.
Тот, что на полу, хватает Синдел за другой сапог и сильно дергает. Она падает, и черноволосый суппликант оказывается сверху.
— Отдай. Его. Назад!
Синдел из богатой семьи со связями. Деньги и власть покупают в Вингуарде одну вещь: обучение. А это означает облегчение прохождения Трибунала и более высокую вероятность стать Рыцарем Милосердия — или, по крайней мере, привлечь внимание первоклассной гильдии или мастера. Она почти так же искусна, как и я. Синдел переносит вес, делает выпад коленом и перекатывается. Её противник прижат к полу.
— Я увидела его первой, — заявляет Синдел.
— А я первая его взяла! — другой суппликант пытается молотить Синдел по бедрам.
Я осматриваю комнату. Поблизости, у края одного из стеллажей, стоит инквизитор. Другой прислонился к перилам мезонина второго этажа.
Ни один не шевелится.
Это Рыцари Милосердия в другой форме, — напоминаю я себе. Пусть они молоды, каждый из них — обученный убийца. Насилие их не волнует, оно для них естественно. Всё, для чего они здесь — это убедиться, что никто из нас не проклят, и даровать милосердие, если это подтвердится. Они, вероятно, позволят нам делать друг с другом всё что угодно, если это поможет удостовериться, что никто из нас однажды спонтанно не превратится в бездумную машину для убийства посреди рынка. В общем-то, справедливо, если рассуждать так… И всё же мамины слова с каждой секундой обретают новую ясность.
— Прекратите. — Я делаю шаг вперед. Дуэт меня игнорирует. — Прекратите!
Я перехватываю кулак Синдел прежде, чем она успевает нанести удар. В мою сторону летит другой замах. Я легко уклоняюсь, сохраняя равновесие. Нехотя признаю: в тех бесконечных тренировках, которыми изводил меня викарий, был какой-то смысл.
Глаза Синдел встречаются с моими. В них вспыхивает узнавание, затем — ненависть. — Ты.
«Взаимно», — хочется сказать мне. Но вместо этого: — Довольно.
Холодная маска скрывает вспышку искренних чувств на её лице. Синдел никогда не позволяет слабости задержаться дольше секунды. Её запястье дрожит в моем захвате, ключ зажат в кулаке. — Чего тебе надо?
Другой суппликант смотрит то на Синдел, то на меня сквозь густые ресницы; его кожа имеет светло-коричневый оттенок. Быстро оценив обстановку, черноволосый парень пользуется моментом, чтобы подняться на ноги; он вытирает нос тыльной стороной ладони, размазывая струйку крови.
— Это того не стоит, — говорю я.
— Никогда не думала, что Возрождённая Валора станет трусить перед дракой. — Синдел смеривает меня взглядом с ног до головы.
— Побереги насилие для наших настоящих врагов — драконов. Мы добьемся большего, если будем помогать друг другу. Как рыцари на Стене.
При упоминании рыцарей её губы кривятся. Должно быть, она в ярости от того, что я выставляю её в дурном свете. Впрочем, не стоило давать мне такой повод.
Я накрываю её кулак своей рукой, чувствуя, как её тело дрожит от гнева. — Брось это.
Я с самого начала видела, что у Синдел нет никаких прав на этот ключ. Она всегда корчит недовольную мину, когда оказывается неправа.
— Я не собираюсь отдавать его тебе только потому, что ты — Возрождённая Валора. — Она понижает голос, будто боится, что кто-то услышит, как она проявляет ко мне нечто меньшее, чем полное почтение. Это её вечная пытка — она разрывается между ненавистью ко мне и верностью Криду, который велит ей почитать меня как вернувшуюся спасительницу.
Я не наслаждаюсь этой динамикой, но использую её в своих целях. — Я не оставлю его себе. Я верну его тому, кто его нашел.
На секунду мне кажется, что она сейчас ударит меня. Вместо этого она разжимает пальцы, и я забираю ключ. Я бросаю его жертве Синдел; парень ловит свой спасательный круг на лету и тут же дает деру, бросив через плечо короткое «спасибо». Я его не виню. Получил что нужно и исчез, пока не добавили синяков.
  
— Как благородно. — По тому, как Синдел это произносит, ясно: это не комплимент. — Какая роскошь — быть идеалисткой.
— Роскошь? — По мне, так это скорее удушающая ответственность.
— Не всем нам гарантировано место в Рыцарях Милосердия.