Проклятая драконом (ЛП)

Я качаю головой и отворачиваюсь, уходя. Я буду наматывать круги по этому залу всю ночь, если это потребуется, лишь бы держаться от него подальше.
Его шаги следуют за мной, ну конечно же. — Я говорил тебе, что не советую этого делать.
— Но ты позволил мне уйти. Что, очевидно, было очень похоже на согласие. — Я не смотрю на него. — Если ты всё равно собирался бежать к викарию, зачем вообще было меня отпускать?
  
— Я не мог отказать тебе, не пойдя против учений. Он смеется. Это привлекает мое внимание. Звук растерянный, пропитанный недоверием. — Ты правда думала, что я могу? И что я, восемнадцатилетний послушник Крида, смогу прикрыть Возрождённую Валору, когда она внезапно исчезла — самого охраняемого человека во всем Вингуарде — и все просто поверят мне на слово? Ты еще более наивна, чем я думал.
Слова бьют меня наотмашь. От негодования у меня всё пылает — от груди до кончиков ушей, но я не могу понять, на кого я злюсь больше: на него или на саму себя. — Прошу прощения?
— Я всего лишь шестеренка в автоматоне викария, Изола. — Он звучит… устало. — Скрежещу по его приказу. Потакаю его прихотям и исполняю желания.
Шестеренка? — Но ты же сын викария.
— И ты сама видела, какой «привилегированной» жизнью я из-за этого живу, — саркастично бросает он.
Если подумать, он всегда носит один из немногих одинаковых нарядов, в отличие от викария, который регулярно меняет свои регалии. Но я списывала это на дисциплину Крида — на желание демонстрировать поведение, которого орден ждет от граждан Вингуарда. Впрочем, я никогда не видела, чтобы он ел что-то особенное. И даже рядом с викарием они казались… Лукан больше походил на пса, ждущего команды хозяина, чем на сына.
— Что он сделал с тобой, Изола, за то, что ты ушла в тот день? — Лукан снова останавливается передо мной, глядя сверху вниз. Почему он, черт возьми, такой высокий? У меня даже не получается важничать так, чтобы смотреть на него свысока, а я далеко не коротышка по любым меркам.
— Я получила жалкие полчаса с мамой, а взамен он превратил мои тренировки в ад на шесть недель.
— А как, по-твоему, он наказал меня?
Это заставляет меня замолчать. Мне мгновенно становится холодно. Я совсем об этом не думала. Не видела в нем ничего, кроме… шестеренки.
Я уже собираюсь ответить, когда свет в зале гаснет разом, как и во всем Вингуарде через час после заката. Лукан исчезает у меня на глазах; мы погружаемся в почти полную темноту, но я чувствую жар, исходящий от него короткими волнами, которые разбиваются о холод моих недавних осознаний.
— Ты в порядке? — выдыхает он.
Он что, подошел ближе в темноте? По звуку кажется, что он всего в нескольких дюймах от меня. — Я в порядке, — лгу я. Мне совсем не по себе от этого массивного силуэта, нависшего в темноте. Скульптура дракона кажется еще более реальной теперь, когда воображение дорисовывает детали… — Почему ты спрашиваешь?
— Твое дыхание изменилось. Кончики его пальцев касаются моей щеки, и я вскрикиваю. Это вышло случайно — я знаю, он, скорее всего, искал на ощупь статую или мое плечо. Он убирает пальцы так же быстро, как коснулся. — Изола?
Его тепло. Звук его дыхания. Знание, что он прямо здесь, хотя я его не вижу. Всё это так отвлекает… Настолько, что я едва не пропускаю движение справа: короткую вспышку света перед тем, как мы оба ныряем в разные стороны, а огненный шар прорезает воздух и взрывается в какой-то получешуйке от места, где я только что стояла.
Глава 12
Я уклоняюсь от атаки, перекатываясь по инерции ещё пару раз на случай, если пламя зацепило одежду. По полу, где мы только что стояли с Луканом, тянется светящийся след. Крошечные язычки пламени пляшут на плитке, давая ровно столько света, чтобы разглядеть зловещие тени возвышающейся над нами статуи дракона. Я глубоко вдыхаю; ноздри наполняет неестественный, металлический запах, похожий на озон. Следом сверху доносится мягкое ритмичное щелканье.
— Двигайся! — я вскакиваю на ноги, перепрыгивая через линию огня. Я больше ничего не могу сделать для Лукана, не подвергнув себя ещё большей опасности. Ему придется справляться самому.
Очередной огненный шар освещает тьму, пока я торможу перед гобеленом с синим драконом; грудь ходит ходуном. Движение справа и череда проклятий подсказывают, что Лукан внял моему предупреждению, хоть и в последний момент.
— Что за… — Лукан осекается от шока.
Теперь в комнате с нами не одна статуя дракона. Пламя служит отличным маяком в почти идеальной темноте. Блики играют на медном боку второго металлического ящера. Гобелен с медным драконом свернулся, и зверь гордо стоит посреди зала, словно только что покинул свое гнездо.
— Это автоматон. Не настоящий, — часто дыша, шепчу я. Сердце в ребрах скачет дико и беспорядочно. Пусть я знаю, что он не живой, мое тело уверено в обратном — включая шрам, который зудит невыносимо.
Очередная вспышка пламени от медного дракона наконец освещает лицо Лукана достаточно, чтобы я увидела его раздраженный взгляд. — Очевидно, что не настоящий.
— Ну, я… — я не успеваю закончить. Холод проникает сквозь кожу моего колета, и я понимаю: нас поджидал не только медный дракон. Моё дыхание превращается в иней.
Похоже, он замечает ледяную дымку, сочащуюся из-под синего гобелена рядом с нами, одновременно со мной.
Но если Лукан бросается прочь, то я замираю на месте, зажмурившись и тяжело дыша.
— Изола? — кричит он.
Я не могу ответить. Двигайся, — приказываю я своим мышцам, пока лязг шестерен и скрежет металла заполняют уши. Двигайся! Они не настоящие.
— Изола!
Гобелен сворачивается, точно занавес в худшем спектакле, который я только могла вообразить. Массивная статуя синего дракона с рокотом выезжает сбоку от меня; всё, что я могу — это пялиться на неё широко открытыми, полными ужаса глазами. Всё тело сковано.
— Я всерьез думал, что ты на что-то способна!
Злость, судя по всему, и оказалась тем стимулом, который мне был нужен.
Я отталкиваюсь от автоматона прежде, чем изморозь успевает добраться до моих плеч. Лукан уже добежал до серебряного дракона, материализовавшегося из-за своего гобелена. Я следую за ним. Не потому, что хочу объединиться, а потому, что его идея верна. Серебряный дракон может быть кровожадным, но он не плюется огнем или кислотой и не замораживает землю под собой. Пока мы остаемся в слепой зоне у его крупа, его чешуя должна защитить нас от остальных трех… по крайней мере, пока рядом не появится зеленый дракон.
— Спасибо, что наконец-то последовала за мной, — сухо роняет он.
— Заткнись, — огрызаюсь я, задыхаясь от бега.
— Хотелось бы, чтобы ты проявляла такую же свирепость к драконам. Тоже мне, герой.
Они с Синдел здесь отлично поладят. Может, она всё-таки заберет его себе. Не то чтобы это было моим делом.
— Не ты ли говорил, что я «сильнее, чем кто-либо может представить»? Или это было только для того, чтобы я поверила, будто тебе можно доверять? — я резко поворачиваюсь к нему, сверкая глазами и повторяя его слова с того дня нашей единственной тренировки один на один. С того дня, когда он был за главного, а я думала, что смогу убедить его отпустить меня.
Он отвечает мне таким же вызывающим, напряженным взглядом. Мы оба тяжело дышим. Моё тело горит от стыда, смущения, гнева и того раздражающего чувства, которое он во мне пробуждает.
— Я хочу в это верить, но ты доказываешь обратное.
Он просто мастерски умеет задевать меня за живое.
Я не та, за кого они меня принимают. Я искренне верю, что выжила в той атаке, потому что я какая-то странная проклятая драконом — та, у кого это проявилось рано и необычно, — а вовсе не потому, что я Возрождённая Валора.
  
Без предупреждения он хватает меня за бицепсы, и от этого прикосновения меня прошибает разрядом. Это похоже на азарт, когда мы с Сайфой впервые наперегонки забирались на одну из башен Стены. На первый порыв ветра из внешнего мира, ударивший мне в лицо. Я резко вдыхаю и на секунду почти чувствую вкус того колючего зимнего воздуха, что спускается с гор Найтгейл.