Проклятая драконом (ЛП)
И затем, словно я перешагнула порог изнеможения, всё затихает, и я чувствую её — искру силы, о которой она говорила. Знакомое ощущение, глубоко внутри. Четче, чем когда-либо.
Блеск привлекает мой взгляд. Там.
Глаза цепляются за небольшую точку в стороне. Крошечная панель, на которой начертан простой узор — квадрат с кругом внутри и единственной вертикальной линией. Мои глаза расширяются, дыхание перехватывает.
Сигил артифактора, законченный, не скрытый. Запретное знание прямо передо мной. Время словно замедляется, мысли ускоряются. В голове формируются сотни созвездий, десятки разрозненных точек соединяются. Будто отец дал мне все части головоломки — мне нужно было только увидеть общую картину.
Этот сигил не вырезан и не выбит на металле, а нарисован чем-то похожим на мел. Клянусь, я узнаю почерк отца. Как будто он хотел, чтобы это случилось — чтобы я его нашла.
Эта мысль делает меня смелее, отважнее. Я чувствую себя не такой одинокой, потому что в каком-то смысле он и мама здесь, со мной. Приглядывают за мной. Я слежу за движениями шестерен и шкивов вокруг сигила, любой из которых может оттяпать мне пальцы.
Раз… два — три.
Раз… два — три.
С кряхтением я делаю выпад. Моя ладонь размазывает рисунок. В ту же секунду, как линии стираются, всё замирает. Должно быть, именно этот сигил забирал Эфиросвет в машину.
Я валюсь с ног, перекатываясь на спину с болезненным стоном, и смотрю на замершие шестерни, переводя дух. И тут я вижу еще один крошечный сигил. Квадрат с меньшим квадратом внутри, и крест «X», соединяющий центр малого квадрата с углами большого.
Протянув руку, я касаюсь его кончиками пальцев. Я была права… это метка отца. Если первый сигил был основным забором энергии, то этот был…
Я прослеживаю контуры, и мои глаза расширяются. Что-то во мне встает на свои места с той же точностью, что и шестерни вокруг.
— Изола? — кричит Лукан, в его голосе паника. Новые вспышки пламени возвращают меня в реальность. Рев дракона — усиленный медным коробом — обдает меня холодом.
Я выбираюсь наружу. Глаза Лукана мгновенно находят мои.
— Ты мне доверяешь? — спрашиваю я.
— Что это за вопрос?
— «Нет» я не услышала. — Я завожу руку назад и провожу пальцами по пояснице. Используя собственную кровь, я копирую на тыльной стороне левой ладони второй сигил, что видела внутри автоматона. Глаза Лукана расширяются. Большинство людей не чувствуют Эфиросвет настолько, чтобы активировать сигилы до Золочения. Но я не большинство людей — спасибо тому, что случилось со мной в двенадцать лет и убило того дракона, — и мои золотые глаза тому доказательство. — Почему бы нам не выяснить вместе, на что способна эта штука?
Глава 13
Я отвожу руку в сторону на случай, если воссозданный мной сигил артифактора вызовет вспышку пламени или льда. Именно поэтому Крид не хочет, чтобы обычные люди баловались с сигилами. Одна неверная линия — и либо ничего не сработает, либо Эфиросвет рванет с ужасающими последствиями.
Но я на удивление уверена в своих силах, хоть никогда раньше этого не делала — спасибо всем тем часам, что я провела с отцом. Впервые в жизни кажется, что у меня что-то просто получается, и это ощущение опьяняет.
Я втягиваю Эфиросвет вместе со вдохом — так, как делала годами, тренируясь с викарием, — и на этот раз я чувствую, что всей этой мощи есть куда течь. Кожа на моем кулаке стягивается, это чувство разливается вниз по руке и даже отзывается покалыванием в груди. В гаснущем свете наших костров на руке проступает тонкий сияющий слой.
Медный дракон повернулся в мою сторону как раз в тот момент, когда я вытягивала Эфиросвет. Я едва не пропускаю этот прилив силы. Лукан что-то кричит, но он слишком далеко.
Используя всё, что я узнала о проведении Эфиросвета сквозь сигилы от отца и на тренировках с викарием, я вскидываю кулак, напружинив тело. Эфиросвет теплый, как солнце, встающее после долгой ночи. Через меня течет больше силы, чем когда-либо прежде — куда больше, чем нужно, чтобы открыть замок или зажечь маленький фонарик Сайфы.
Когда в мою сторону летит огненный шар, я очень надеюсь, что этот сигил делает именно то, что я думаю. Это будет либо очень глупый конец моей жизни… либо самое гениальное, что я когда-либо совершала.
Огненный шар раскалывается надвое о мои костяшки, рассыпаясь лентами пламени. Вокруг кулака светятся крошечные угольки, прежде чем окончательно погаснуть. Тонкая пелена на моей плоти исчезает вместе с рассеявшимся Эфиросветом.
Подумать только, именно этого викарий хочет от меня, но без сигила. То, на что был способен Валор. Невозможно даже представить, какой бы я была сильной, если бы действительно могла это делать.
У меня вырывается шокированный смешок. Сработало. Это сработало. Я угадала, что в серебряного дракона — самого защищенного из всех — встроили сигил брони, и я оказалась права.
Медный дракон щелкает; он готовит новый залп. Я бросаюсь вперед и свободной рукой хватаю Лукана, который вскрикивает от неожиданности. Мы мчимся к двери, ближайшей к оранжерее.
Будет больно. Отпустив Лукана, я снова взываю к Эфиросвету, но на этот раз переношу поток магии в ногу. Я задерживаю дыхание и делаю шаг назад, пока медный дракон начинает аккумулировать собственный Эфиросвет. Затем я вскидываю ногу и бью изо всех сил прямо в дверную ручку. Даже если нога стала стальной, всё остальное тело — нет. Суставы вопят. Из раны на спине продолжает сочиться кровь, так что у меня кружится голова. Дверь поддается, но не ломается.
— Изола…
Игнорируя то, что собирается сказать Лукан, я пружиню и бью снова. Затем в третий раз. На четвертый дверная рама разлетается в щепки, и я остаюсь стоять, тяжело дыша и оседая.
Лукан подхватывает меня прежде, чем я валюсь с ног, и затаскивает по ту сторону двери, когда прямо там, где только что были наши головы, взрывается огненный шар. Опять. Я не знаю, сколько еще таких «почти» я смогу выдержать.
Он ругается под нос, и я полностью разделяю его чувства. Моё тело в руинах. Пот и кровь пропитали одежду так, что с неё течет. По телу начинает пробегать дрожь, сменяясь неестественным холодом, как только Эфиросвет исчезает вместе с моей концентрацией.
— Идем. — Лукан крепко держит меня, начиная тащить вверх по лестнице.
— Куда ты меня тащишь?
— В оранжерею, — бурчит он, будто прочитав мои мысли. Я превратилась в живой балласт, ковыляя по коридору рядом с ним. Если бы не он, я бы точно рухнула.
— Зачем нам туда? — я кошусь в его сторону. Сквозь окна падает достаточно лунного света, чтобы я могла лучше его рассмотреть.
— Ты едва на ногах стоишь.
— Я в порядке.
Без предупреждения он отпускает меня, и я мгновенно качаюсь. Я бы рухнула на пол, если бы противоположная стена не была так близко. Едва успеваю выставить руку, чтобы опереться.
Наши взгляды встречаются. Лукан скрещивает руки на груди. — Конечно. Само воплощение фразы «всё путем».
Я хмурюсь на его сарказм. — Тебе не обязательно мне помогать. Мы квиты.
— Квиты? О чем ты вообще?
— Ты помог мне там, в зале. Я спасла тебя в ответ. Теперь мы можем разойтись в разные стороны.
— Мы заперты здесь на следующие три недели. Никаких «разных сторон» быть не может. — Он звучит не более довольным, чем я. — Мне вот интересно, почему ты помогла мне выбраться, когда могла просто оставить. Расскажешь по дороге.
Лукан обхватывает меня за талию, осторожно обходя рану, и берет за другую руку для дополнительной поддержки.
Я знала, что этот человек мускулист. Рубашки плохо это скрывают. Но чувствовать его рядом… Он — сама первобытная мощь, и какая-то часть меня, о существовании которой я и не подозревала, хочет просто растаять в его объятиях. Поддаться чувству безопасности, которое он предлагает, даже если я знаю, что у него есть скрытые мотивы.
— Я не люблю быть кому-то обязанной. — Ситуация с викарием дала мне это понять предельно ясно. Он держит мою жизнь на крючке, и я ничего не могу с этим поделать. Я ненавижу это чувство долга и вечное ожидание момента, когда придется платить. Ненавижу это отсутствие контроля. — Так что больше не помогай мне.