Проклятая драконом (ЛП)

— Нет, мам, дело не только в этом. Ты не знаешь, каково это — там, под кожей. Эти кошмары, в которых что-то пытается вырваться из меня наружу. — Я смотрю на неё сквозь завесу волос. — Скажи мне, пожалуйста… я проклята? Поэтому ты делала мне эти настойки? Поэтому рискнула всем, чтобы принести её?
Миг тишины.
— Пусть это не будет как в ту ночь. Не уходи, не сказав мне правду, — шепчу я, умоляя.
  
— Ты не проклята. — Её слова звучат мягко, но отзываются пустой тишиной в тесной комнате. — Но ты и не такая, как остальные, Изола. Ты особенная.
Будь это кто-то другой, я бы скривилась от этого «особенная», но с ней всё иначе. Мама не использует это слово так, как другие — она не имеет в виду Возрожденную Валору.
— Настойки помогают сдерживать твой Эфир.
— То есть это из-за них я черпала из Источника без сигила? — спрашиваю я. Она кивает. — Но это не потому, что я проклята?
— В тебе нет ничего, что я назвала бы проклятием. — В её глазах сияет всё восхищение мира, когда она заправляет мне за ухо выбившийся локон. — А теперь мне пора.
— Куда? — мой голос звучит жалко даже для меня самой.
— Лучше мне не говорить… — Она бросает взгляд на окно. — Но знай: я всё еще на шаг впереди викария, и у меня есть друзья. Я найду способ вырваться из его когтей. До нашей следующей встречи береги себя и держись. Их жестокость только начинается.
Я киваю, но горло перехватывает. Любовь, ярость, смятение — всё сплетается узлом под ребрами, острым, как когти. Я бросаюсь ей на шею, отчаянно ища тепла, и сжимаю её так, что пальцы немеют от боли.
Она не шевелится, просто обнимает меня, пока я не нахожу в себе сил отстраниться.
— Я люблю тебя больше, чем Эфир, — шепчу я.
— А я люблю тебя больше, чем весь Эфир в этом мире. — Она нежно улыбается мне. — Мои методы могут казаться своеобразными, Изола, но я всегда хотела лишь защитить нашу семью. Однако сейчас лучшее, что я могу для тебя сделать — это уйти… а значит, я больше не смогу приносить тебе настойки.
Уйти? Я качаю качаю головой, не зная, что ответить, и крепче вцепляюсь в её одежду. Из Вингуарда нельзя просто «уйти». — Куда ты соби…
Стук. Мы обе замираем.
— Изола, ты спишь? — тихо зовет Сайфа с той стороны. Я думала, она уже легла. Она что-то слышала? Нет, не могла. Иначе бы уже выламывала дверь.
Я открываю рот, чтобы ответить, инстинктивно выпуская маму и делая шаг к двери, но останавливаюсь. Может, пусть думает, что я сплю? Я не смогу это объяснить.
Сайфа делает выбор за меня: её тихие шаги удаляются, и я чувствую укол вины. Стоило ли впустить её? Эмоции сражаются внутри, я оборачиваюсь к маме…
Но её уже нет.
Лишь легкий ветерок тянет из открытого окна. Я стою посреди комнаты, сжимая в руке флакон. Комната кажется пустой как никогда, будто из неё выкачали весь воздух.
В голове эхом звучат новые вопросы. Куда она идет? Что за друзья? Но один вопрос звучит громче прочих: почему мысль о том, что я «особенная», пугает её больше, чем если бы я была проклята и превращалась в дракона?
Глава 36
В ту ночь я почти не сплю. Каждый звук заставляет меня вскакивать; я замираю, прислушиваясь — не скрипнет ли оконная створка, не идут ли инквизиторы на новый допрос, не поймали ли маму… Но ничего подобного не происходит.
И хотя мне едва удалось сомкнуть глаза, утром я чувствую себя лучше, чем все последние недели — спасибо настойке.
На завтраке Синдел и знать меня не желает. Вместо этого она мечет молнии в сторону новичков. Она явно стоит на том, что их следовало казнить по одному подозрению в проклятии. Эгоистично, но я даже рада, что её внимание на время переключилось с меня.
Я ем вместе с Луканом и Сайфой. Весь день мы проводим между библиотекой и тренировочным залом. Мы втроем неплохо сработались. Куда лучше, чем я ожидала.
Два дня ползут чередой.
С каждым часом все становятся только взвинченнее. Наверное, потому, что это затишье кажется… почти мирным, но это покой перед бурей. Будто происходит что-то дурное — что-то подтачивает нас, — а мы еще не поняли, что именно.
— Да что с тобой не так? — спрашивает Сайфа на четвертый тихий день. Мы в одном из тренировочных залов, только мы и Лукан.
— Всё со мной так. — Она спрашивает не в первый раз. После встречи с мамой я чувствую себя так, будто у меня на лбу висит табличка «Виновна по соучастию». Я шагаю к стойке с оружием, чтобы увеличить дистанцию между нами. Мы пришли сюда скорее для того, чтобы скрыться от лишних глаз, чем для тренировки, так что я просто тупо пялюсь на ряд затупленного учебного оружия.
— Ты ходишь мрачнее тучи и вообще какая-то… не такая, — настаивает она, следуя за мной.
— Ты тоже стала раздражительнее обычного, — парирую я, не желая, чтобы меня донимали или изучали.
— Может, если бы ты не вела себя так странно… — Сайфа скрещивает руки на груди.
Я смотрю на Лукана в поисках поддержки.
Он удивляет меня, приходя на помощь. — Ты и правда стала более вспыльчивой, Сайфа.
— Грубо. — Сайфа прищуривается и выбирает со стойки дротик. На секунду мне кажется, что она подумывает запустить его в него.
— Но и ты, Изола, тоже «не в себе», — добавляет Лукан, выгибая бровь.
— А ты — нет? — огрызаюсь я.
Лукан обдумывает это гораздо серьезнее, чем я ожидала. — Полагаю, что тоже… — Он долго смотрит в угол комнаты. — Мы все на взводе. Давайте просто делать то, что можем, пока ждем следующего испытания. Осталось всего два, и с худшей частью Трибунала будет покончено.
Позже в тот же день наступает небольшая передышка: нам читает лекцию главный библиотекарь Вингуарда. Он руководит небольшой ассоциацией, посвятившей себя сохранению и записи истории города от имени Крида — той истории, которую гражданам дозволено знать.
Всё лучше, чем викарий.
Это невысокий лысеющий мужчина в мешковатых одеждах; похоже, это была попытка изобразить некую изысканную драпировку, но портной промахнулся. Библиотекарь предпочитает мерить шагами сцену перед кафедрой, а не стоять за ней.
— Каждая историческая хроника, которой мы владеем, говорит о мастерстве Валора в обращении с Эфиросветом. Он не только мог определять местоположение Источников — именно так он нашел место для Вингуарда, заложив его над самым глубоким и мощным Источником из оставшихся в мире, — но он также был одним из последних людей, обладавших способностью управлять Эфиросветом без сигилов для фокусировки силы.
— Когда именно люди утратили способность использовать Эфиросвет напрямую? — спрашивает Дейзи.
— Трудно установить точное время, так как многие записи были утрачены вместе с нашими землями и жизнями праотцов, павших под натиском Скверны. Мы знаем, что изначально было четыре Источника с выстроенными над ними городами: один среди облаков, один в бескрайнем море, один глубоко под землей и Вингуард. Но история остальных трех погибла вместе с ними. — Он семенит и шагает в противоположную сторону. — Основываясь на этих скудных документах, мы пришли к выводу, что связь людей с Эфиросветом была разорвана, когда Скверна распространила Эфиротень и погасила другие Источники.
Его внимание останавливается на мне, и я неловко ерзаю. Лукан придвигается ближе, его рука скользит рядом с моей. Он знает, как мне неуютно, когда речь заходит о Валоре. Он знал это еще до Трибунала. Раньше меня пугало, как хорошо он меня знает, как внимательно следит за мной. Но сейчас это кажется неожиданным бальзамом. Я почти хочу, чтобы он взял меня за руку, потому что знаю, что лектор скажет дальше, и знаю, что это будет нацелено прямо в меня.
  
— Перед тем как Валор отправился на битву с Древним драконом, он поклялся: если он падет, то вернется, чтобы вести Вингуард в сияющую новую эру. Что настанет день, когда Скверна будет изгнана, а Эфиросвет потечет свободно, наделяя силой каждого гражданина в наших стенах. Но Валор не вернулся… до тех пор, пока шесть лет назад человек впервые за столетия не призвал Эфиросвет без сигила, чтобы сразить дракона. Человек, у которого теперь оба глаза золотые, как, по преданиям, было и у самого Валора.