Проклятая драконом (ЛП)

Не успеваю я переступить порог монастыря, как оказываюсь лицом к лицу с драконом.
Глава 9
Пасть зверя слегка приоткрыта. Я судорожно вдыхаю, голова идет кругом. Но его взгляд не жжет меня, и жаркое дыхание не бьет в лицо. Его глаза — два стеклянных куска обсидиана.
Это всего лишь статуя. Я цепенею перед искусно сработанным металлом. Драконьим пламенем выжженные бездны, как я собираюсь выжить в Трибунале, дойти до Стены и двинуться дальше, если я застываю в ужасе при виде простого муляжа? Даже если это одно из самых пугающих воплощений дракона, что я когда-либо видела. Судя по бледному оттенку, это Древний дракон.
  
Теплая ладонь скользит в мою руку, я встречаюсь взглядом с Сайфой. Я и так была благодарна за то, что она пройдет через это вместе со мной. Сейчас — больше, чем когда-либо. Другие суппликанты уже вошли, и она меня догнала. Мой взгляд мельком отмечает спину Лукана — теперь он впереди. Честно говоря, я удивлена, что он до сих пор не маячит у меня за плечом.
— Твои волосы выглядят отлично. — Она перебрасывает прядь мне через плечо.
— Спасибо, — шепчу я. Она знает, что значит, когда я их распускаю. — Я правда рада тебя видеть.
— А где мне еще быть? — Она с ухмылкой отпускает мою руку. — От такого не отказываются. К тому же я ни за что не пропустила бы триумфальный выход Возрождённой Валоры.
Я закатываю глаза. — Уверена, у тебя был собственный выход.
— Отец не смог прийти. — Она качает головой и пожимает плечами. — Он патрулирует Стену. Безопасность Вингуарда прежде всего. Сама знаешь, как это бывает.
— Знаю. — Это напоминает мне об отсутствии мамы. Сердце уже пытается выпрыгнуть из груди. Мне ни за что не продержаться без её настойки.
— Готова спорить, ты видела его недавно — чаще, чем я. — Она косится на меня. — Возрождённая Валора, бегущая на битву с драконом, а? Я почти уверена, что он был мертв еще до того, как я тебя отпустила.
Глухой стон закрывающихся за нами дверей прерывает нас; подает голос викарий, избавляя меня от необходимости придумывать оправдание: — Отныне вы официально являетесь суппликантами Трибунала.
Я осматриваю огромный зал, в который мы вошли. Вдоль стен вокруг единственной статуи дракона в центре висят шесть гобеленов. На каждом в мельчайших деталях вышит дракон в натуральную величину; работа настолько тонкая, что у меня пальцы ломит при мысли о том, скольких трудов она стоила. Викарий Дариус стоит на узком металлическом балконе почти под самой крышей, куда ведет винтовая лестница.
— В течение трех недель инквизиторы будут наблюдать за вами, изучать и испытывать вас так, как сочтут нужным, дабы убедиться, что вы не прокляты и не превратитесь в одну из тварей, что опустошают наши земли и нападают на наш город. — Викарий указывает на людей, выстроившихся вдоль стен.
Все они выглядят молодо — не более чем на три-четыре года старше нас. На них жесткая кожа ржаво-коричневого цвета — явно упрощенный вариант лат, которые носят Рыцари Милосердия на Стене, — и короткие плащи с капюшонами, скрывающими половину лица. Их плащи выкрашены в черный, а не в цвет драконьей крови, который носят рыцари и кураты.
Серебряные кинжалы на бедрах, каждый с навершием в виде дракона, говорят правду об их владельцах. Эти лезвия смазаны ядом настолько смертоносным, что он мог бы убить дракона — не то чтобы он смог пробить чешую. Но они предназначены не для драконов. Они предназначены для людей.
Эти люди вокруг нас могут быть в другой одежде, они могут быть молоды, но это обученные убийцы; это Рыцари Милосердия, и каждый из них готов даровать это самое милосердие, стоит чьим-то зрачкам превратиться в щелки. Потому что милосердная смерть лучше, чем превращение в одну из тварей.
— В дополнение к испытаниям, которые представят вам инквизиторы, будет три великих теста. Они приблизят вас к пониманию истины Вингуарда — к праву узнать наши секреты, стать полноправными гражданами и приносить пользу обществу, — объясняет он. Подозреваю, именно отсюда и берется «три» в названии Трибунала. — Те, кто дойдет до конца, не выказав признаков проклятия, предстанут перед Источником и пройдут Золочение.
Суппликанты нетерпеливо переминаются с ноги на ногу.
— Во время Трибунала за вами могут наблюдать и другие — главы гильдий, кураты и, конечно, Рыцари Милосердия. Они могут приходить, чтобы читать лекции. Или же вы можете даже не догадываться об их присутствии. Знайте: даже если вы их не видите, они вполне могут следить за вами.
Остальные суппликанты продолжают восторженно смотреть на викария, но в их глазах зажегся новый блеск. Искра, вспыхнувшая от того, что мы и так знаем: эти наблюдатели — мастера гильдий, ищущие таланты. Но еще больше их будоражит упоминание Рыцарей Милосердия, которые будут присматриваться к ним. В Рыцари Милосердия нельзя подать прошение. Туда только приглашают.
— Всё это нужно для того, чтобы живущие в наших стенах были свободны от проклятия, вносили значимый вклад в жизнь общества и были верны только делу Вингуарда. — Викарий выпрямляется, нависая над нами. Его слова звучат резче, зловещее. — Помните: самый смертоносный дракон — тот, что сидит внутри.
Моя кожа кажется слишком тесной, натянутой на жилы и кости, которые внезапно стали размером с драконьи. Я вытираю ладони о штаны и оглядываюсь на других суппликантов. На их лицах сияют улыбки. Каково это — быть одним из них?..
— Будьте готовы к тому, что вас будут проверять на пределе возможностей, дабы убедиться, что вы не прокляты. — Викарий наконец подходит к завершению, его голос гремит под сводами. — И если вы заметите признаки проклятия у другого, вы обязаны заявить об этом, иначе это будет сочтено изменой, и вы оба поплатитесь жизнями. Ни одно дитя Вингуарда не укроет дракона или его союзника. Да благословит Валор вашу жизнь, и да будет милосердие быстрым в час вашей смерти.
Я сглатываю ком в горле, пока викарий спускается по винтовой лестнице; стук его каблуков зловещим эхом разносится по кавернозному залу. Никто не двигается — явно не зная, что делать дальше. Его уход позволяет моему взгляду блуждать по атриуму, задерживаясь на каждом из шести гобеленов.
Мастер-ткач запечатлел каждого с пугающим сходством — каждый замер перед атакой в своей уникальной манере.
Вот зеленый дракон, застилающий воздух ядовитой дымкой, с его пасти капает кислота. Этот образ слишком свеж в моей памяти, чтобы он мне нравился.
Пурпурный дракон, чья чешуя лишь на тон светлее полуночи, с черными глазами и ревом, который, как говорят, сводит с ума.
Ловкий, редкий серебряный дракон, чья чешуя могла бы сойти за кованые латы, усиленные сигилами артифакторов, а когти — за закаленную сталь.
Синий дракон с вытканным льдом вокруг могучих когтей. Я почти воочию вижу грозовые тучи, которые вырываются при каждом взмахе его крыльев.
Самый крупный в группе — желтый дракон. Чудовище, чьи размеры сами по себе делают его грозным, но его щитовые и исцеляющие ауры делают его почти неуязвимым. То, чего ему не хватает в атакующей магии, он компенсирует грубой силой и защитными способностями.
И самый маленький, но самый страшный. Самый гадкий дракон: медный. Медная тварь — это воплощенная ярость и огонь. На этом последнем мой взгляд задерживается дольше всего. Сердце трепещет, шрам зудит, коже внезапно становится жарко. Я пытаюсь отогнать воспоминание, когда подруга заговаривает.
— Дико думать, что кто-то из нас может стать одним из них, — шепчет Сайфа.
  
— Это маловероятно. В Трибунале уже сто лет не находили проклятых. — Эти слова — заученный сценарий. Я повторяла их себе тысячи раз, пытаясь уснуть по ночам.
Я заставляю себя отвести взгляд от медного дракона, пока меня снова не поглотило воспоминание о существе, напавшем на меня в тот день…
Дым настолько густой, что затмил солнце. Бег сквозь тьму и пламя, тлеющий пепел забивает нос и рот. Тела, усеивающие землю. Каждый путь вперед прегражден обломками и огнем, остался только один путь — самый худший: наверх.