Кроу (ЛП)

— Почему ты не сказал ей, кто она? После того как твое проклятие было снято, ты мог бы сказать ей правду.
Кроу глубоко вдохнул и покачал головой.
— Стала бы её жизнь от этого лучше? Телия была ребенком. Ты можешь представить, каково это — сказать ребенку, что она убила собственную мать? Юные фейри адаптируются иначе, но она выросла как человек. В том возрасте это бы её сломило. Как бы сильно ты ни ненавидела этот факт, у Телии уже был дом, была жизнь. Были люди, которые её любили.
  
Рева сжала кулаки, с которых сорвались искры молний; она медленно повернулась к нему.
— А ты знал, что когда она вернулась в мир людей, её сочли сумасшедшей? В неё тыкали палками и пичкали лекарствами, пытаясь «вылечить»! Притом что с ней изначально всё было в порядке!
Глаза Кроу расширились, кадык дернулся.
— Она… она не рассказывала мне об этом.
— Люди, которые её вырастили, делали это потому, что считали её безумной и верили, что это поможет. — Она вскинула руку, прежде чем он успел перебить. — И знаешь, что Телия сказала мне: если бы она не была фейри, этот процесс мог бы либо убить её, либо оставить её разум таким же искалеченным, каким был твой под проклятием. Только для Телии ущерб был бы необратим.
— Я делал только то, что считал правильным для неё. — Глаза Кроу заблестели, темные волосы упали на лицо. — Мы все совершаем ошибки.
— Ты — чаще всех.
Рева рванулась вперед, прежде чем успела выпалить еще что-нибудь, например, что она жалеет об их встрече. Но это было бы ложью… Ведь тогда бы не родилась Телия. А о хороших моментах между ними она старалась не вспоминать.
Он схватил её за локоть, заставляя повернуться.
— Ты тоже ошибалась, Рева. Это была твоя идея спрятаться в том доме, несмотря на количество живущих рядом фейри, которые могли нас заметить. Это была твоя идея отказаться от охраны во время родов. Так что не смей винить во всем только меня. — Он ткнул себя в грудь. — Но знаешь что? Я не виню тебя. Потому что, как я уже сказал, мы все ошибаемся.
— И всё же ты припомнил это.
Часть её знала, что Кроу прав, что это и её вина тоже. Но другая, яростная часть держалась крепче. Она слишком долго пробыла в «темном месте», и оно всё еще удерживало кусок её души — крепче, чем любое проклятие.
— Я…
— Просто замолчи, — вздохнула она, — и давай поспешим, чтобы добраться до Изумрудного города завтра.
Кроу не проронил ни слова, лишь сжал челюсти и пошел рядом.
Рева гадала, как теперь выглядит Изумрудный город. Телия рассказывала, что видела издалека. Это будет опасно, особенно если они сунутся во дворец, но Реве было не привыкать. У неё была магия, и она могла убежать почти от чего угодно.
Они долго шли в тишине; она изучала пейзажи, пытаясь вспомнить, изменилось ли что-то за время её отсутствия. Сейчас всё это казалось лишь размытым зеленым пятном в её памяти.
Когда свет начал меркнуть, а облака посерели от приближающегося шторма, Рева не выдержала. За весь путь они останавливались только чтобы поесть или справить нужду. Никто не проронил ни слова. Она не понимала, почему её так раздражает, что он послушался и молчит, но это бесило.
— Ну и со сколькими ты перетрахался, пока меня не было? — спросила она обвиняющим тоном.
Кроу замер, переводя взгляд на неё.
— Я не стану унижаться до ответа на этот вопрос.
Она склонила голову, чувствуя, как внутри закипает коктейль из эмоций. Боль. Ревность. Горечь.
— Значит, со многими.
Вдалеке раздалось громкое уханье, и Кроу застыл с открытым ртом, так и не вымолвив ни слова. Она знала этот знакомый звук так же хорошо, как ритм собственного сердца. Штормовые тучи надвигались быстрее, чем ожидалось, мгновенно закрывая небо. Раздался оглушительный удар грома.
Этот грохот привел проклятых пикси в неистовство. Когда-то они принадлежали ей — еще одно творение Локасты — и помогали проклятой Реве творить её безжалостную волю. Она вспомнила Виспу, свою верную подругу, ставшую первой из ночных тварей. Сердце подпрыгнуло к горлу при воспоминании о том, во что превратилась Виспа, унося Телию прочь. Виспа была с их семьей долгие годы, и теперь Рева не знала, что с ней стало.
До Изумрудного города оставалось всего несколько часов, но они с Кроу не успеют добраться до него до того, как тьма поглотит их полностью — даже близко не успеют. Одним из преимуществ проклятых пикси был их острый слух. И она знала, что они узнают её запах, даже если она больше не была тем злым зеленым существом. Тогда Рева могла ими управлять, но теперь — нет.
Она резко обернулась к Кроу.
— Превращайся!
Он окинул взглядом верхушки деревьев.
— Я не могу летать. И даже если бы мог, я не смогу тебя нести.
— И не нужно!
Проклятые пикси быстры, они будут здесь с минуты на минуту. Она знала, куда идти, и будет гораздо быстрее, если она понесет его сама, так у пикси будет меньше шансов его ранить. Сейчас они казались лишь точками в небе, но стремительно приближались.
— Превращайся!
Вспышка черного дыма — и вот уже на месте фейри стоял Кроу в птичьем обличье. Он взъерошил угольно-черные перья, одно крыло безжизненно повисло. Рева быстро подхватила его, пока проклятые пикси подлетали ближе, и их уханье отдавалось в самом её костном мозге. Кроу затих, но его тельце дернулось, когда она прижала его к груди.
— Это единственный раз, когда ты окажешься так близко ко мне.
Когда стемнело и первые капли дождя коснулись кожи, Рева свернула с желтой кирпичной дороги в лес, туда, где она недавно видела укрытие. Всё глубже и глубже, раздвигая ветки, она искала то, что заметила раньше. Впереди показался серый каменный холм с деревянной трубой и такой же дверью. Она не знала, дома ли кто-то, и ей было плевать.
Вокруг них уханье сменилось злобным визгом. Проклятые пикси в своих скелетоподобных формах с удлиненными конечностями окружили её, роясь и кружась. Громовая магия Ревы взревела в жилах, и изумрудная молния заискрилась на свободной ладони. Взмахом левой руки она швырнула разряд в тварь, оскалившую клыки, и та, завыв, превратилась в пепел. Налетела вторая пикси, третья. Но их было не так много, как она опасалась. Некоторые казались растерянными: они зависали в воздухе, не понимая, хотят ли они снова признать в ней хозяйку или убить за то, что она ими помыкала. Другим было всё равно — когти одной полоснули её по шее, другая задела кисть.
Она заставила молнию вращаться, создавая кокон вокруг себя и Кроу. Проклятые пикси кидались вперед, отскакивая от разрядов, слишком тупые, чтобы понять, что это неминуемая смерть. Рванувшись вперед, Рева сбросила магию, как только достигла двери в каменном холме. Она дернула ручку — не заперто — и ввалилась в темный дом, захлопнув дверь сапогом. Тяжело дыша, она опустила Кроу на каменный пол. В нос ударил запах плесени.
Проклятые пикси визжали и неистовствовали по ту сторону двери. Рева зажгла искру на ладони, осматривая заброшенное убежище. Кто бы здесь ни жил, его не было годами. Паутина и пыль покрывали деревянный стол без стульев. У каменной стены лежал дырявый перьевой матрас с одеялом. По земляному полу были разбросаны разбитые чашки. В камине в глубине лежали два полена. Похоже, других комнат не было.
Рева бросила пару магических искр в поленья, и пламя мгновенно охватило их.
Крики пикси не стихали. В дверь яростно заскреблись, заставив её вздрогнуть. Вдалеке продолжались их дикие завывания, сопровождаемые чьими-то предсмертными криками — видать, пикси нашли других жертв. Чувство вины захлестнуло её: невинные фейри страдали потому, что она привела тварей сюда.
  
Кроу всё еще стоял на полу у двери, словно охраняя её. В этом обличье он не смог бы дать отпор ничему. Рева уперла руки в бока:
— Можешь превращаться обратно.
В свете костра его карие глаза встретились с её глазами, и он покачал маленькой головкой. Короткое карканье сорвалось с темного клюва.
Она нахмурилась и подошла ближе.