Кроу (ЛП)

— Нет, — Кроу усмехнулся. — Она пошла за выпивкой. Это значит, ты ей нравишься.
Калла вернулась с бутылкой рома и двумя стаканами. На секунду Рева подумала, не попытается ли та её отравить за старые грехи, но тут же отогнала эту мысль. Сестра Кроу разлила ром, а сама отхлебнула прямо из бутылки, усаживаясь в кресло.
— Мы только на одну ночь, — сказал Кроу после глотка. — Но обещаю, в следующий раз задержусь подольше.
  
— Ложитесь в моей комнате, а я пересплю на диване.
— Нет-нет, — вмешалась Рева. — Мы устроимся здесь. И никаких возражений. — Ром начал согревать её, и она почувствовала себя увереннее.
Некоторое время они рассказывали Калле о своих странствиях, а та — о муже и детях. Затем Калла оставила их одних. Рева надеялась, что если люди узнают правду о проклятии, они смогут её принять. Тревога не отпускала, но то, что сестра Кроу, кажется, поладила с ней, приносило облегчение.
Вечер был на удивление тихим, видимо, ночные твари были заняты в Изумрудном городе. На Севере Локасте хватало обычной стражи.
Кроу опустился на ковер перед камином и притянул Реву к себе. Она сняла сапоги и пристроилась рядом, положив голову ему на грудь.
— Твоя сестра замечательная. Теперь я понимаю, почему ты так её защищаешь. Рада, что ты нас познакомил. — Сестры самой Ревы больше не было, Озма, надеялась она, была в порядке, а Виспа либо стала тварью, либо погибла. Нельзя было позволять себе тонуть в горе, как бы больно ни было.
— Конечно, она замечательная. Вся в меня.
— Ты умеешь испортить момент, — поддразнила она, обнимая его крепче.
Камень Короля Гномов в кармане казался тяжелым. Она достала его и подняла вверх, глядя, как блики пламени играют на красной поверхности.
— Как думаешь, как он оказался внутри него?
Кроу вздохнул.
— Я должен был догадаться раньше. Церес и его жена не всегда были каменными. Когда-то они были из плоти и крови, хотя причину превращения я так и не нашел. Но теперь всё сходится…
— Что именно? — Рева защитно сжала камень в кулаке.
— Когда они стали камнем, их сердца тоже затвердели. Как у Тина, только сильнее.
— Значит, если их сердца превратились в такие мощные артефакты…
— …то сердце королевы тоже у кого-то есть, — закончил Кроу. — Какая ироничная история, учитывая, что в ней забыли упомянуть: камень находился внутри этого придурка.
Рева тихо рассмеялась и прижалась к нему сильнее, спрятав камень.
Он начал рисовать пальцем круги на её руке.
— Если бы мы не были у моей сестры, где рядом дети, я бы поклонялся твоему телу до самого утра.
Одним движением Рева оказалась сверху, их носы соприкоснулись.
— Есть много способов поклоняться телу.
Без лишних слов он накрыл её губы своими. Он целовал её так трепетно, будто они только что встретились, углубляя поцелуй всё сильнее. Несмотря на долгие годы брака и взрослую дочь, это ощущалось как их самый первый раз. Она не хотела забывать ни секунды. Ей невольно вспомнился их настоящий первый поцелуй.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — огрызнулась тогда Рева. Убедить всех, что Локаста — зло, было сложнее, чем они думали.
— О, правда? — Кроу нахмурился.
Рева вырвала карту Севера из рук Кроу. Он попятился, увлекая её за собой, и они оба рухнули на пол.
— Ты идиот, — сказала она, но не смогла сдержать смех. Она никогда не смеялась так много, как с этим фейри, который наткнулся на неё несколько недель назад, прося о помощи.
— Мне нравится твой смех. — Он запустил руки в её волосы, и они замерли. Пока он не притянул её лицо к своему и не поцеловал — нежно и осторожно.
Рева отстранилась совсем чуть-чуть.
— Я же говорила, что не поцелую тебя первой. — А затем снова прильнула к его губам.
Поцелуи были тогда, и поцелуи были сейчас. Рева сказала ему, что он — тишина в её буре. Но в этот миг это казалось тишиной перед той самой бурей, которая покончит с Локастой.
Глава 23
Кроу
Прощаться с Каллой всегда было тяжело, но в этот раз невыносимо. Если они с Ревой не одолеют Локасту, это прощание может стать тем самым последним, которого он всегда боялся. С Каллой всё будет в порядке, он обязан был в это верить. Их родство хранилось в тайне ради её безопасности, но ярость Локасты могла накрыть весь Север.
Доев теплый овсяный завтрак, приготовленный сестрой и постоянно повторяя про себя, что её семья в безопасности, Кроу теперь валялся на полу с племянницами, играя в камешки. В его прошлый приезд Джемма и Одетта хотели только строить башни из кубиков. Он надеялся, что когда-нибудь они поиграют снова.
— Ты уверен, что это разумно? — тихо спросила Калла.
Кроу метнул быстрый взгляд на Реву. Она сидела у огня, не мигая глядя на танцующее пламя.
— Я редко бываю уверен в разумности своих поступков, — отшутился он, подмигивая детям.
Калла поджала губы и коснулась плеч девочек:
— Поиграйте на улице минутку, пожалуйста. — Те выпятили губы, но послушно убежали, оставив свои камни. — Ты ведь не серьезно? Ты не можешь просто войти во дворец как ни в чем не бывало.
Кроу вздохнул. Они с Ревой рассказали сестре план до того, как дети проснулись, и она была в ужасе. Но он слишком долго скрывал от Каллы правду — и о проклятии, и о Реве. Он всегда хотел поговорить с ней о своей любимой жене, но боялся реакции. Учитывая всё то зло, что Рева совершила в облике Злой Ведьмы, опасения были обоснованными. А если бы он рассказал о Телии, возник бы вопрос о матери ребенка. Пока Телия была в мире смертных, шансов на их встречу не было, и он решил не обременять сестру лишним грузом. Но теперь, когда он шел на возможную смерть, Кроу хотел, чтобы она знала всё.
— А что ты предлагаешь? — спросил он.
— Что угодно, кроме того, чтобы заявляться в парадную дверь этой суки в качестве «отвлечения», — прошипела она. — Должен быть другой способ пробраться внутрь.
Кроу взял её за руку и ободряюще сжал:
— Я вернусь, Калла. И когда я это сделаю, Север будет свободен. Ты, сестра, будешь свободна.
— Не давай обещаний, которые не можешь сдержать, Кроу. — Она посмотрела на него долгим взглядом, в её глазах блеснули слезы. — Терпеть не могу, когда ты лезешь на рожон. Спасать Оз — не твоя работа.
Он грустно улыбнулся. Она была права — это не его работа. Но кто-то должен был это сделать. Если не он, то кто?
— Оз дошел до такого состояния, потому что добрые фейри ничего не делали.
Рева встала, привлекая его внимание.
— Нужно уходить, пока на дороге к дворцу не стало слишком много свидетелей.
Кроу кивнул, поднялся и обнял сестру.
— Не убирай ром далеко. Он нам может понадобиться, когда будем идти обратно.
Калла всхлипнула, уткнувшись в его плечо. В последний раз она плакала так после смерти родителей. Казалось, прошло десять жизней с тех пор, как он впервые вошел во дворец Локасты в качестве официального гонца — работа, идеально подходящая для его птичьей формы. Тогда ему нужно было содержать сестру, даже ценой жизни врозь. Если бы кто-то узнал, что у него есть семья, полностью зависящая от него, он бы никогда не получил место в страже. На мгновение он прижал её крепче. Как бы всё сложилось, если бы он нашел другую работу? Впрочем, он не хотел вычеркивать это прошлое. Если бы не Локаста, он никогда не пошел бы искать помощи у Ревы, и Телии бы не существовало.
— Береги себя. — Калла отстранилась от Кроу и крепко обняла Реву. — И ты тоже.
Рева, хоть и выглядела слегка смущенной, обняла сестру в ответ.
  
Выйдя на морозный воздух, Кроу еще раз прижал к себе Одетту и Джемму. Они уже немного привыкли к Реве, хоть и не обнимали её, но улыбались и махали на прощание. Сердце Кроу становилось тяжелее с каждым шагом прочь от дома сестры. Несмотря на всю свою браваду, он знал: Локаста не колеблясь заберет его себе. Но сначала будут пытки, если Рева задержится со своей частью плана.