Кто такая Марта
– Спасибо тебе!
Я не успела и моргнуть, как он прыгнул. Оттолкнувшись от карниза соседнего дома, Сокур взвился вверх и махом перелетел через трехметровую стену. В воздухе мелькнули жилистые ноги, в сером небе на миг вспыхнуло яркое пятно медных волос. Раз! И снова серое небо.
– Ты куда? – крикнула вверх, уже понимая, но еще не веря.
– Доброго пути, добрая магиня! Больше за преступников не поручайся, ладно? – услышала задорное из-за стены. – Я постараюсь не попадаться! Даю слово!
Я осталась одна у стены. С поручительством и голодным желудком.
Ощущение было неприятным, стыдным, будто бы унижающим. Будто ты подал руку, а тебе в нее просто плюнули. Не могу сказать, что я этого не ждала, не могу сказать, что ждала. Пожалуй, где-то внутри себя я предполагала, что так будет.
Хотя надеялась, что нет.
Рыжий Змей, Сокур. Мне кажется, он выглядит так.
Глава 3. Ненарушаемое
Немного постояв у стены, я уныло поплелась назад, уже не сомневаясь, что Сокур обманщик и преступник. Делать было нечего. Оставалось дождаться утра и отправляться в Денир. Насчет поручительства я вяло думала, что папа меня как-нибудь отвяжет… наверное. Хотя говорить ему не хотелось. Лучше уж молча принять наказание, чем сказать и увидеть, как ломаной горькой линией кривится отцовский рот, как я опять его разочаровываю.
Бесполезная. Необучаемая. Безрукая. Смесок. Позор семьи, рода…
Голоса в моей голове твердили одно по одному на разные лады. Были еще презрительно-насмешливые взгляды – тоже из головы. Даже в лицах случайных прохожих виделась насмешка, поэтому глаза от них я прятала.
Эпитеты, которыми меня наградят родные, узнав о поручительстве, я представляла в красках. Никого ведь не будет интересовать, что я соблюдала ненарушаемое правило. Все на разный лад скажут одно: «Как ты ухитрилась сделать такую глупость, Марта?»
По-настоящему пожалеют только мама, да дедуля Кирел. В памяти всплыли подслеповатые голубые глаза. В последний раз я видела Кирела три недели назад.
– Как ты, девочка?
Я прячусь под деревом в королевском саду, терзая собственные ладони. Сила, которая у всех остальных послушно концентрируется на кончиках пальцах, в моих руках то исчезает полностью, то бушует, как шаровая молния, произвольно меняя стихии и уровни. Я бью ладони об твердую кору, так чтобы болели – это немного притупляет вину и стыд. Конечно, отцу доложат о том, что я натворила. Я знаю, как отец сомкнет губы, когда будет молчать. Молчание порой страшнее криков.
Дедуля Кирел стоит передо мной, безмятежно улыбаясь. Сгорбленный, совсем высохший, он бесконечно стар и уже теряется в бесконечных складках широкой золотой мантии. Редкие белые волосы одуванчиком парят над головой, на которой красуется шапочка с золотыми кисточками. Строго говоря, по крови Кирел родней никому из нас не приходится, но он наставник отца, и я считаю его своим дедушкой, сколько себя помню.
– Дедуля!
Бросаюсь к нему, тыкаюсь носом в плечо и взахлеб реву, сбивчиво рассказывая про оранжерею.
– Я не хотела… Я не виновата! Оно само… Заклинание роста… Как в учебнике… А оно не туда… Пыхнуло… Вдребезги! А я… И всё.
Бывший верховный маг сочувственно слушает, поглаживая меня по голове. Он давно отошел от дел, совсем редко захаживает на лекции в качестве живой легенды, но порой появляется у нас дома. Мы любим его визиты, потому что дедуля приходит с лакомствами. Демису приносит шоколадное пирожное с мягким бисквитом и орехами, мне – пышную шарлотку с яблоками, близняшкам Арине и Мирине – фруктовое мороженое в хрустящих вафлях, самому младшему Андросу – молочный коктейль с малиной. Маме с папой не везет – им Кирел приносит обычные кнедлики.
– Бедное, бедное дитя… – тонкая рука гладит меня по голове, и я всхлипываю еще громче.
Оранжерея – не первая моя жертва, до нее было уже много. Взять то же землетрясение в учебном зале…
Утешение отзывается новыми слезами ровно до тех пор, пока на ладони Кирела не появляется тарелка с шарлоткой. Почуяв аромат яблок, запеченных с медом, аппетит немедленно подает голос. Я отрываюсь от дедули, соображая, прилично ли сейчас есть или полагается еще поплакать.
– Поешь. Жизнь тяжела. Не отказывай себе в маленьких радостях, – дедуля помогает мне определиться.
– Я никчемная… Ни то, ни се. Не маг, не Змей, не Бык, не вода, не огонь… А может и Змея, и маг, и Бык, вода, и огонь, и все это вместе не работает. Запрусь в доме и больше никогда не выйду… – подтягивая носом, я поглощаю шарлотку и одновременно делюсь унылыми планами на дальнейшую жизнь.
Еще летнее небо светится нежно-голубым, зеленые листья высокой акации мерно ласкают воздух.
– Никогда больше не воспользуешься силой? Можно и так… – дедуля спокойно пожимает плечами. – Ты же леди… Полюбишь, примешь чью-то руку и жизнь потечет просто, как у всех… Думаешь, твоя мать часто пользуется Силой с тех пор, как приняла руку твоего отца? Со временем это мало имеет значение.
Я тихонько завываю.
При чем тут мама? Мама – Бык, мама – это другое. У мамы все получилось, у папы тоже, у брата – уже получается, а у меня не выходит ничего. Я никчемная, бесполезная…
– Ладно-ладно. Понял… – Кирел быстро сдается. – Я думал над твоей особенностью, девочка, думал, да… Копал. Есть один путь к обретению. Если ты погрузишься в озеро познания, Порядок направит тебя, распутает запутанное, превратит хаос в порядок, откроет тайное… Но идти придется по правилам.
Эх, дедуля Кирел…
Искать лавку с пирожками я уже не хотела, поэтому просто вернулась в трактир, в котором остановилась изначально. Он стоял на краю города и назывался «Восемь дорог», намекая, что предназначен только для представителей восьми великих родов. Гостей в нем было не так уж и много: я видела пару волкорожденных, да широченную спину какого-то Быка. Но по сторонам я особенно и не смотрела, не до того. Ковыряя густую, но ароматную массу, я пялилась только в собственную тарелку, вяло заедая печаль двойной порцией каши с маслом.
О хорошем не думалось.
Кирел дал мне свой перстень – красивый, с огромным золотисто-рыжим камнем, только выгодно и быстро продать его у меня не получилось. Получилось быстро и невыгодно, и я жалела до сих пор. Поначалу я не экономила, рассчитывая, что доберусь до озера дней за пять, но ошиблась. Шла уже третья неделя пути, деньги стремительно заканчивались. Было впору не в трактирах останавливаться, а в кустах, и с них же есть. Как заработать, я представляла плохо. Паломничество к озеру познания не то, что успехом никак не оборачивалось, а грозилось превратиться в грандиозный провал. Очень хотелось кому-нибудь пожаловаться, но было некому, да и нельзя, поэтому я жаловалась сама себе и до слез сама себя жалела.
– Доброй трапезы, миса.
Я подняла глаза, зафиксировав, что чья-то тарелка встала напротив моей. Грустное оцепенение прервал незнакомец, который беззастенчиво подсел за мой стол с тарелкой такой же каши.
– Аппетитно ешь, аж сам каши взял, не удержался! – дружелюбно улыбнулся он во весь рот, тут же опустил взгляд в тарелку и принялся усердно работать ложкой, совершенно не обращая на меня внимания. В ответ на панибратский тон, я захлопала глазами. Поспешно посмотрела по сторонам. Свободные столы в трактире были. Незнакомец мог сесть за любой, но почему-то сел именно за мой стол. Это немного настораживало.
Мужчина продолжал есть. Великородный из рода Быка, я сразу определила. Темные волосы, широкое лицо… Молодой, ненамного старше меня, на вид крепкий, но вполне обычный. По виду не злой. Одет не богато, но основательно. Я покосилась на заметный красный шарф на широких плечах.
– Что, проездом в Аспине? Одна? Как так?! – он быстро и коротко спрашивал, не отвлекаясь от трапезы.
Я молча пожала плечами, намеренно неопределенно. Отвечать не хотелось. Вдруг подумает, что я мечтаю об общении и навоображает лишнее, а мне потом расхлебывать? Нет уж, лучше молчать. Я решила до озера больше ни с кем не заговаривать.