Кто такая Марта
Взгляд от меня не отрывал.
– Кто знает… – вторил Таран с сочувственной улыбкой. – Но мы же не можем оставить мису одну? У нас же принципы. Обязательства, опять же.
Сокур вздохнул и согласно качнул головой.
– Время терять не хочется, но да, ты прав, Тар. Не можем кроху оставить. Заблудится, упадет, погибнет… Обороняться-то ей и нечем, разве что ножичек… А если отступника встретит?
– Нехорошо… Не, мне такой след на совести не нужен. Раз не хочет помогать министерству, значит…
– Что?
– Доставим эту красавицу в ближайший участок. Пусть разбираются, кто такая, откуда сбежала, куда бежит, как зовут… Наше дело маленькое. Потом дальше.
Я поняла, что дело плохо.
– Стойте!
Мужчины посмотрели на меня разом, будто впервые увидели. Я открыла рот, чтобы сказать, что не боюсь участка, потому что не преступница и вовсе не беглая; что я не против пойти в участок, а очень даже за, но через три дня. Что-то я сказала бы точно, да только Сокур меня опередил.
– Что такое, магиня? Уже передумала? Поможешь нам?
На лбу выступил пот. Змей улыбнулся мне в лицо. Я поняла, что попала в ловушку.
Проклятое ненарушаемое правило!
Глава 6. Сплошная задница
У Тарана оказалась крытая повозка. Нахохлившись, я молча тряслась рядом с ним на козлах, не пожелав оказаться внутри с Сокуром. Он, вроде как, там спал. Ворон Стэк с нами не ехал, летал. Где именно и почему – меня интересовало мало. Максимально сосредоточившись на своем унынии, я пессимистично размышляла, на сколько дней меня задержат с «помощью». Выходило, что дело могло затянуться, и понимание не прибавляло мне ни радости, ни воодушевления.
Чтоб они все провалились, да поглубже!
Утро распогодилось. Солнце пробивалось сквозь серые облака, щедро посылая на землю свои лучи, которые смеющимися пятнами расползались по земле. Я же сидела мрачная как туча. Нет, я была даже мрачнее грозы и невидяще глядела на зад большого бурого быка. Заодно мрачно думала, что зад – просто символ моей жизни. Виднелся он со всех сторон.
Задница с магией, задница с озером, задница с правилами…
Сплошная задница!
«Озеро, озеро, озеро» – цель билась в голове, сверкала и постоянно отдалялась, будто смеялась, будто нарочно! Я сжала зубы, в очередной обещая себе, что сдохну, но дойду.
…нет, пока лучше не сдыхать. Но все равно дойду! Хоть что будет, дойду или доползу, даже если ноги отнимутся. И руки. Все равно окунусь! Стану нормальной, а не безрукой и никчемной. Всем покажу, кто такая Марта! И наставнику! И брату! И папа увидит…
Таран сидел рядом. Не подозревая, что рядом с ним мысленно клянутся ползти до цели любой ценой, мужчина непринужденно болтал. Я ни слова ему не говорила. Никогда больше не собиралась с ним разговаривать. С ними всеми!
– …мелким был, однажды в лесу заблудился. Поля, не замерзла? На плащ, – потянувшись под скамейку, он достал свернутый плащ, расправил и положил мне на плечи. Я не пошевелилась. – Ну, отклонился с тропы, бывает. А днем раньше мне старшие втирали, что в нашем лесу живет злой дух. Хожу я меж деревьев, понимаю, что не выберусь. Думаю, терять нечего. Встал к ближайшему дереву. Дерево, понятно, побольше выбрал, да покряжистее, духи такие любят… Встал – и давай вслух просить. Помоги, говорю, лесной дух, дорогу найти, ты может и не добрый, но я-то тебе пирожок принесу. Хех! Пообещал, что мог. Понятно, не было у меня ничего. Пацан… Ветки, да камни за игрушки. Пирожки и те мамка пекла.
Уши у меня работали, приходилось слушать против воли. В районе «пирожка» живот призывно заурчал, и мне вдруг до слез захотелось есть.
Себя стало жалко настолько, что я чуть не расплакалась на месте. Надо же было родиться такой невезучей и бедной, что даже пирожков у меня в жизни не предвидится, один только голый старый хлеб в мешке и задница быка перед глазами. Задница была большой, с поля зрения никуда не девалась, пирожков я вчера не нашла, да и сегодня… Какие теперь пирожки?
«Пирожков нет, задница есть…» – слезы подкатывали все ближе, и я трагично потянула носом.
– …а, точно! – Таран потянулся назад, просунул руку сквозь плотную ткань повозки, пошарил там и вытянул наружу мешок. Оттуда так вкусно и сильно запахло выпечкой, что нос резко перестал пытаться втянуть в себя слезы и начал втягивать запахи. Когда Таран развернул мешок, стало еще хуже. А мужчина тем временем схватил булку и разом откусил от нее половину. Глядя вперед, я только сжала зубы, клянясь, что никогда больше…
– О, а неплохие! На, оцени! Хотя бы кусни, – он вложил мне в руку булку, жадно поедая свою. – Короче, пообещал я ему пирожка. Пока ждал ответа, заодно спросил, почему мотыльки всегда летают к огню. Они глупые или жить не хотят? Из дерева молчок. Постоял я немного, ничего не произошло, ну и поплелся дальше… Все, думаю, конец. По следу я тогда не умел ходить. И тут из-за дерева выходит… Кто, думаешь?
Независимо держа в руках булку, я представила ситуацию. Заодно старалась не думать, насколько мягкая булка лежит в руке. А, та, будто назло аж впитывалась мне в руку. Сопротивлялась булке я, как могла, всей волей.
Кто может выйти из-за дерева в лесу?
– Дух? – хмуро предположила.
– Не! – Таран хохотнул, доедая свою булку и хватая следующую. – Вышел оттуда здоровенный кабан и посмотрел на меня, морду наклонил, копытом ударил и кинулся. Я – наутек!
Кабан – это опасно… Слушая, я не заметила, как откусила от булки. Свежая, сладкая… Откусила еще раз, чтобы добраться до начинки, и чуть не застонала: малиновая. Булочка неумолимо побеждала волю. Таран весело глянул на меня, и продолжил.
– Гнал, гнал он меня, и незаметно догнал до села. Потом отстал. Так я и вышел. Вот, до сих пор думаю, меня тот дух спас или просто случайность…
– Дух. – раздался из повозки ленивый голос Сокура. – Злой же. Он тебя кабаном и выгнал взашей. Сдался ты ему в лесу тухнуть.
Я тоже ставила на духа.
– Может и так, – Таран спокойно согласился.
– А пирожок? – спросила я, с чувством неясного сожаления доедая булочку.
– Что «пирожок»?
– Пирожок ты ему дал, который обещал?
– Нет… – Таран смущенно опустил глаза. – Мамка потом меня дальше двора никуда не пускала. Потом то, се, если я бывал в том лесу, то как-то без пирожков.
– Так жизнь под откос и покатилась, – с ехидцей прокомментировал сзади Сокур.
– Сейчас кто-то ногами пойдет, – беззлобно произнес Таран, выдавая мне следующую порцию.
На это из повозки больше никто ничего не сказал.
Меня победили три булочки. Воля окрепла только на четвертой, и от пятой я уже смогла твердо отказаться. Дорога бесконечной лентой вилась между деревьев.
– Так чего вы от меня хотите? Зачем вам я? При чем тут мой род?
Они ведь мне так и не сказали, а я была слишком расстроена, чтобы спрашивать. Таран чмокнул быку, который никак не хотел пройти мимо вкусного куста.
– Но! Ингей, пошел, пошел! Значит так… Дело простое, Полянка, честно. Ты должна будешь… О.
Из-за деревьев вылетел ворон и Таран резко замолчал. Большая черная птица неожиданно вылетела из леса, спикировала на нас и уже через несколько секунд обернувшийся Стэк шагал рядом с неспешно покачивающейся повозкой. Он был моложе, чем я сначала подумала, не особенно старше меня. Стройный, черноволосый, весь взъерошенный, и по-вороньи презрительно-хмурый. На груди в вырезе черной куртки качались какие-то цепочки. Я сильно не разглядывала, скорее отвела глаза. Рода Воронов я побаивалась, сторонилась. Страшные, черные, глазами зыркают и молчат, молчат вечно хмурыми ртами… Вот с Быками и Змеями все понятно, они как родные, а этот… Сейчас, когда Ворон шагал рядом, поблескивая нечитаемыми черными глазами, я на всякий случай отодвинулась поближе к Тарану и напряглась, стараясь убрать из головы все мысли, кроме пирожков.
– Заметил что? – Таран оборвал объяснение, переключаясь на Ворона.
– Через три поворота в кустах сидят. Сразу на четвертом тоже, – безэмоционально проговорил Стэк.