Шанс (СИ)

Прошел.
Лег, уставившись в парусиновый полог, из-за которого слегка выглядывали звезды. Но сон не шел. В голове творился сущий хаос — мысли путались и скакали. Он не понимал кто он… где он… что он… жизнь в XX и XXI веках в воспоминаниях сливалась с XV веком. Мозг же плавился, но лихорадочно пытался увязать все это в хоть сколько-либо непротиворечивую картину мира…
[1]In flamma aeterni, ferro labor — (лат.) дословно «В пламени вечного я тружусь железом», литературно «в вечном пламени куем свою судьбу». Взято из песни «Жиллиман» от коллектива «Песнь Еретика».
  
 Часть 1 
 Глава 1 // Рождение необходимости 
«В смутные времена гибнут те, кто колеблется между добром и необходимостью.»
— Никколо Макиавелли, Государь
Глава 1
1449, март, 19. Константинополь
Город приближался.
Во тьме.
Выступая из нее редкими болезненно-желтыми огнями.
Капитан генуэзской галеры, на которой Константин добирался из Мореи, не стал ждать утра и решил входить в Золотой Рог в ночи. Просто из осторожности, стремясь встать под защиту стен.
Сказано — сделано.
Однако к причалу галера сразу не направилась. Капитан прибился к итальянской стороне и выслал шлюпку с разведкой, дабы прояснить ситуацию. Все же ситуация с императором была скользкой и опасной. Мало ли какие настроения в городе? Может и соваться не стоит…
Константин же, встав у фальшборта, задумчиво глядел в эту городскую тьму. Как бросили якорь на рейде Золотого Рога, так он и разместился тут и вот уже который час стоял, погруженный в свои мысли.
Ситуация-то, в которую он попал, конечно, аховая. Вот он жил своей жизнью в XXI веке.
А тут раз.
И он уже совсем другой человек, в эпохе, отстоящей на века.
Что это? Как это понимать?
Машина времени в каком-то из ее проявлений? Или поражение мозга, вызванное неисправным аппаратом МРТ? Ответа у Константина не имелось. Но мир вокруг выглядел цельным настолько, насколько он мог его проверить. Поэтому он для себя решил считать ситуацию объективной реальностью. И действовать. Просто действовать. Словно человек, загнанный в угол. В конце концов, это его работа — решать сложные проблемы. Сколько лет этим занимался. А здесь ситуация выглядела, конечно, отчаянной, но не безнадежной…
— Не боитесь? — осторожно спросил капитан.
Император[1] промолчал.
— Понимаю. Город, что улей. На вашего брата, казалось, люди набросятся и растерзают его. Здесь есть чего бояться.
И снова тишина. Константин даже ухом не повел.
— Почему вы молчите?
— А что сказать? — каким-то странным голосом задал встречный вопрос император.
— Толпа опасна. Неужели вы ее не боитесь?
Мужчина невольно хмыкнул.
Будучи от природы довольно хладнокровным человеком, он давно отработал механизм формирования подходящего эмоционального настроя, подпитывая его музыкой. Послушать ее не всегда удавалось, но, подобранные для этого дела композиции он прокручивал тысячи раз — так что они врезались в память очень крепко. И он мог без какого-либо затруднения «проигрывать» их в своей голове, как запись.
Готовясь к «общению с толпой», он накручивал себя одной композицией, связанной с миром Warhammer 40000. Не то, чтобы он был фанатом направления. Просто кое-что ему очень нравилось.
Сейчас же… оценив капитана, он «закатил пробный шар», нараспев продекламировав:
— Silentium et hasta, sub nocte et castra, Carcharodon astra[2]!
Причем с ТАКИМ выражением лица, что капитан невольно отступил. Константин умел себя настроить. В прошлом ему приходилось много работать с людьми.
— Вы пугаете меня. — осторожно ответил капитан, невольно положив руку на эфес.
— А вопросы по существу будут? — с тем же выражением лица и тоном голоса поинтересовался Константин, отчего у капитана по спине мурашки пробежали.
— Что… что это значит?
— Вы не знаете латыни?
— Знаю, но… смысл сказанного ускользает от меня. Кархарадон[3] — это какое-то имя?
— Так называется древняя громадная акула, размером с вашу галеру или даже больше, которая обитала в мировом океане многие миллионы лет назад.
— Миллионы? Но ведь мир сотворен менее семи тысяч лет назад[4]!
— Вы видели окаменевшие кости древних животных?
— Что?
— Камни, которые похожи на кости чудовищных созданий?
— Я слышал о них.
— Сообщаю вам, что для окаменения кости нужно от десяти тысяч лет. Если условия неподходящие, то и ста тысяч лет будет мало. Так что… плохо считают.
Капитан завис, переваривая услышанное.
Минуту точно молчал. Пока, наконец, он не произнес:
— Не знаю, что и думать… А при чем тут акула?
— Ее название и символ принял орден ангелов, который ведет непрерывную войну на границе нашей Вселенной, сражаясь с силами Хаоса и прочим ужасом.
— Орден ангелов? — выпучил глаза капитан.
— Да. Тех, что несут в себе весь гнев Всевышнего нашего Бога и небесного Императора.
Капитан мысленно споткнулся, зацепившись за непривычную формулировку.
— Но Бог ведь любовь. — неуверенно произнес он.
— А кто вам сказал, что он нас не любит? — жутковато оскалился Константин. — Любит. Очень любит. Иначе бы нас всех давно не было.
— А… — хотел спросить капитан, но осекся и замолчал, погружаясь в размышления. Константин же ответил на невысказанный вопрос:
— Нет, это не магия. Это просто поминовение. Впрочем, работает оно не для всех. Для него требуется не верить, а знать и ясно понимать, кого и зачем поминаешь.
Капитан вновь не ответил.
Диким взглядом поглядел на императора. Перекрестился. И сам, в свою очередь, уставился на тьму города. Впрочем, не отходя от Константина.
Сам же император лишь едва заметно хмыкнул.
Приватный разговор.
Едва ли этот человек побежит всем и каждому болтать о его содержимом. А даже если так и поступит, то мало кто ему поверит. Не говоря уже о том, что сложно пересказать вещи, которые ты не понимаешь.
Он же… просто воспользовался моментом для того, чтобы протестировать реакцию местных людей на такой «бред». Скажи ему кто-то там, в XXI веке, что-то столь же радикально расходящееся с его картиной мира, едва ли он отреагировал бы таким образом. А тут вон — шокирован… просто шокирован.
«Любопытно», — отметил про себя Константин и продолжил накручивать себя психологически через воспоминания о музыкальной композиции. Ударить в грязь лицом перед проблемной толпой он не хотел…
Часа через два Константин вошел в Город.
Тихо.
Без труб.
Без колокольного звона.
Без радостных криков толпы, связывающей свою надежду с новым правителем. Даже нелюбимым, но признанным. Потому как «новая метла по-новому метет», и если не все, то многие рассчитывают на улучшение своей жизни с этими переменами.
Но вошел он не в пустоту.
Нет.
Люди были.
Все, кто узнавал о прибытии, спешил поглядеть на него и на его свиту. Смешанную. Состоящую из восточно-римского населения Мореи, ну, то есть, Пелопоннеса, и некоторого количества генуэзцев. Включая пару латников, выделенных ему на время для солидности в сопровождение семьей Gattilusio. Той самой, из которой происходила его вторая супруга. Покойная.
Ему вообще с женами не везло.
Дважды довольно удачно женился, и каждый раз супруга по истечении года умирала. Прошлый Константин, как подсказывала память, объяснял эту беду своими грехами и воздаянием за них. Сейчас же обновленный, он был натурально уверен в том, что им помогли.
  
Зачем?
Вопрос. Большой вопрос.
Но в этой «крысиной битве» за ошметки империи довольно многие люди утратили человеческий облик, объясняя свою трансформацию благими намерениями и высшими целями. Слишком многие…