Шанс (СИ)

* * *
В то же самое время. Порт Константинополя
Император смотрел на приближающуюся галеру.
Полноценную.
Он получил весточку от Джованни, что тому удалось вызволить его Анну. И что он вез ее. Поэтому Константин и явился к ожидаемому времени в порт. Выведя не только сотню своих палатинов, но и людей Метохитеса и Нотараса, а также остальных лояльных аристократов. Совокупно пятьсот бойцов.
  
Они молчали.
Все.
Лукас просто ждал, видя в происходящем что-то подобное чуду. Он рассчитывал на что угодно, кроме такого освобождения. И переваривал ситуацию, в который раз переоценивая фигуру Константина.
Деметриос смотрел на ситуацию в целом.
Император впервые собрал их в кулак и вывел. Да, просто постоять. Но вывел. И пятьсот вооруженных мужчин внушали уважение. Вон как портовые на них поглядывали.
Когда что-то подобное случалось последний раз? На его памяти — никогда. Но по слухам — в 1422 году, когда османы осаждали город. Здесь же — без всяких османов — просто отозвались на просьбу императора.
Или это была не просьба?
Он не мог ответить однозначно, так как сам воспринял это как приказ, пусть и отданный в вежливой форме…
Тем временем галера подошла к причалу. Ее привязали. Бросили трап. И на причал стали сходить гости.
Первым спустился Джованни Джустиниани Лонго со своей неизменно харизматичной улыбкой. Без доспехов. Подчеркнуто. Просто дорогая одежда и клинок для статуса на поясе.
Следом сошла Анна.
Потом какая-то крепкая женщина вынесла «кулек» с ребенком.
Дальше еще кто-то выходил, но Константин смотрел только на этих троих. В особенности на молодую женщину, которая выглядела неплохо, хотя и несколько уставшей. Но оно и понятно: путешествие на галерах — удовольствие ниже среднего. Особенно если оно попадает в крепкое волнение или, упаси Бог, шторм…
Подошли.
Анна не спешила выходить, двигаясь за Джованни и несколькими его ребятами, которые несли два небольших ларца. Явно тяжелых.
— Рад тебя видеть, — вполне доброжелательно произнес Константин. — Как все прошло?
— Мы высадились с двух галер в Александрии. Дождались ночи. И немного пошумели. Обошлось почти без потерь с нашей стороны. Только Винченцо умудрился подвернуть ногу.
— А они?
— Свидетелей мы не стали оставлять. Султан едва ли обрадуется таким выходкам с нашей стороны. Даже несмотря на то, что официально мы привезли ему еще партию морозной соли.
— Кто эта женщина, что держит ребенка?
— Кормилица. Из александрийских христианок.
— А это что?
— Ваша доля от морозной соли. Мы ее продали сильно выше ожидаемой цены и посчитали несправедливым оставлять всю прибыль себе.
Константин кивнул, принимая ответ.
Доброжелательно.
И, переведя взгляд на Анну, позвал ее жестом.
— Я переживал. — тихо произнес он. — Не гуляй больше так далеко без разрешения мужа.
— Мужа? — чуть наигранно переспросила она, хотя глаза ее вспыхнули.
— Твой отец принял мое сватовство, и если ты согласна, то прими это кольцо, — произнес Константин, протягивая ей, непонятно откуда взявшуюся коробочку.
Маленькую.
Она ее открыла.
Внутри находился… находилось… в общем Джованни ахнул глядя. Император успел подобрать одного ювелира, который и изготовил этот перстень по описанию с дизайна, что Константин видел в будущем. Обычное золотое кольцо: в центре рубин, вокруг шесть лепестков — изумрудов. Ключевая особенность — огранка. Император не удовлетворился состоянием камешков и довольно долго мучил ювелира, пока тот не понял, что нужно сделать.
В том, что он вернет Анну, Константин был абсолютно уверен, поэтому с лета, как сумел найти того бедолагу-ученика, экспериментировал. Так что теперь, Джованни смотрел на это кольцо и… глазки его светились особым интересом. Он уже лихорадочно прикидывал, пытаясь оценить, сколько такие «камешки» смогут приносить денег. Ведь кольцо вот как заиграло в лучах солнца.
— Анна, ты принимаешь мое предложение? — наконец произнес император.
— Да. — чуть хрипло произнесла она и надела кольцо. Лукас знал ее размеры, поэтому с этим проблем не возникло.
Помолчали.
Все вокруг.
Наконец, понимая, что сейчас нужно уже проявить чувства, вон — стоит женщина и мнется, Константин сделал шаг вперед и обнял ее. А потом они поцеловались долгим поцелуем. Словно пытаясь раствориться друг в друге.
— Мальчик, — тихо произнесла она, после того, как они чуть отстранились. — У тебя родился мальчик.
— Его крестили? — подался вперед Лукас.
— Да. Патриарх Александрийский. Назвали Алексеем.
— Как? Ты же была в плену.
— Его привели с завязанными глазами. Представили меня. После чего он крестил ребенка, исповедовал да причастил меня, ибо я давно не ходила в церковь.
— Хорошо. — кивнул Константин, улыбнувшись, по-доброму и светло.
— Слушай… пока я сюда плыла, мне было жгуче интересно. Сколько ты заплатил, чтобы меня освободили?
— Он заплатил⁈ — воскликнул Джованни. — Он⁈ Анна, вы плохо знаете этого человека! Это ему заплатили, чтобы он позволил вас вернуть! Ему! — выкрикнул Джустиниани и нервно засмеялся.
— Серьезно? — ошалело переспросила Анна.
— Все в дом, все дом… — развел руками Константин, виновато.
[1] «Вода для сна» — маркетинговое название 20-градусного напитка, разбавленной самогонки, крепко настоянной на мяте и мелисе. Такой маркетинг нужен для преодоления местного барьера отторжения самогонки тех лет, и исламского фильтра (пить лекарства можно, даже на спирту).
 Эпилог 
1450, апрель, 6. Константинополь
Константин лежал в постели и смотрел в окно.
Пытался.
Ибо было темно — луна только начинала расти, да и звезды из-за легкой облачности света давали немного. Было тихо. Спокойно.
Рядом сопела Анна.
Она сразу направилась к нему, даже не заглянув в дом отца. Сказала, что ей сложно простить Лукаса за то, что он с ней устроил. Нотарас и не возражал, все прекрасно понимая.
Сон к императору не шел.
Он все думал о своей странной судьбе и том удивительном испытании, что выпало на его долю. Минул ведь едва год с того самого дурацкого обследования в клинике. И он все еще жил тут — в этом информационном пространстве, не имея возможности ответить на вопрос: реальное ли это прошлое, какая-то параллельная реальность, эмуляция или сон. Обычно он о таком не думал. Обычно было не до того. Но сегодня, когда его женщина вновь оказалась рядом… нахлынуло.
Наконец, он заснул.
И почти сразу увидел тот же самый коридор, в котором он спорил с неприятным стариком:
— Ну что, победил? — усмехнулся он с презрением.
— Я не проиграл.
— Ты думаешь, что дал им шанс?
— Я думаю, что я еще не закончил. — максимально жестко произнес Константин, излишне агрессивно ткнув пальцем в сторону собеседника. И удивившись, что здесь, во сне у него на пальце красовался золотой перстень со знаком «Ω».
— От судьбы не уйдешь, — процедил старик с презрением.
— Не уйдешь? Не беда. Пускай подходит. Я сломаю ей челюсть и спущу по лестнице. — с вызовом произнес Константин.
— Щенок! Ты думаешь… — начал было язвить визави. Но тут император просто вломил ему кулаком в самый подбородок. Коротко, но жестко, пользуясь преимуществом в весе.
  
И проснулся.
Сердце бешено стучало в груди, а рука… рука, казалось, испытывала ту боль, словно он действительно того типа крепко приложил. Фантомную, разумеется.
Константин несколько раз «поработал» кулаком, сжимая и разжимая его. Убеждая себя в том, что ему эти ощущения просто показались. После чего процедил, глядя в пустоту перед собой: