Последний Охотник Империи 2 (СИ)

— Не думаю… наши с ним отношения вряд ли можно назвать доверительными…. — осторожно сказал я.
— Хорошо, это мы опустим. Давайте теперь по порядку. Рассказывайте всё, что помните в тот вечер. Мне важно знать каждую мелочь?
Я послушно рассказал ему все что знал. Про бал, про танец с Анжеликой, про официанта с письмом, про то, как пошёл в аудиторию, про то, как нашёл Трегубова уже мёртвым. Белов слушал внимательно, не перебивая, изредка делая пометки себе в блокноте и бесконечно кивал головой.
  
— Официанта этого сможете описать? — спросил он, когда я закончил.
— Молодой, светлые волосы, глаза… — я задумался. — Странные глаза. Светлые, почти белые. И взгляд… пустой, как у куклы.
— Очень интересно… — пробормотал Белов, записывая. — Очень-очень интересно. Правда, кроме вас и француженки, больше никто его не видел…
Он полез в свой портфель и достал оттуда… нож в пакете
Я вздрогнул. Тот самый, что лежал на полу в той самой аудитории где убили Антона Трегубова. Обычный с виду, но рукоятка серебряная, с искусной гравировкой, а в центр вставлен красный камень, пульсирующий тусклым светом.
— Узнаёте? — спросил Белов, кладя нож на стол.
— Да, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Видел на полу в аудитории рядом с телом.
— Только там? — с хитрой улыбкой спросил меня Белов.
— Да, только там! А почему вы спрашиваете? — Ярослав, скажите, а у вас есть враги в академии? — спросил меня опер.
— Вероятно есть, только скорее даже не враги, а завистники. Это более подходящее слово. — ответил я ему.
Белов достал из папки какую-то фотографию и протянул мне.
— Ярослав, а вот про это фото, что мне расскажете? — спросил он смотря мне прямо в глаза.
Я взял снимок и едва не выронил.
На фотографии был я, ну точнее тот, кто был в этом теле до меня. На фото мне, точнее предшественнику, было примерно десять лет. Он стоял в парадном костюме, при галстуке-бабочке. Рядом стоял мужчина — Иван Шереметев. Тоже в парадном, с ленточкой на груду и у отца из-за пояса торчала рукоятка ножа — серебряная, с красным камнем.
— Это… — я даже и не знал, что же ему ответить в этот момент.
— Стоите вы и ваш отец, — кивнул Белов. — И ножик видите? Очень похожий на тот, которым убили Трегубова, правда?
— Знаете, у меня произошла тяжелая амнезия….— прошептал я. — Можете спросить у графа Безухова Петра Кирилловича… Меня отец отправил к нему незадолго до своей смерти.
— Про вашу амнезию я уже слышал, можете не рассказывать! — спокойно сказал следователь. — Как этот нож попал к убийце, и почему он оказался на месте преступления?
Я смотрел на фотографию, и в голове крутилась одна мысль: это подстава. Кто-то достал фамильную реликвию Шереметевых, чтобы подставить меня. Но кто? Кто мог знать про этот нож?
— Ярослав, — голос Белова вывел меня из ступора. — Вы понимаете, что это значит?
— Понимаю, — ответил я, с трудом ворочая языком. — Кто-то очень хотел, чтобы меня посадили, и у этого кого-то есть доступ к вещам моей семьи….
— Или убийца вы! — добавил Белов. — Ладно, — он убрал нож и фотографию обратно в портфель. — На сегодня достаточно, идите отдыхать.
— Меня отпускают? — удивился я.
— Нет, Ярослав Иванович, на данный момент вы всё еще главный подозреваемый по этому делу. В основном, потому что других подозреваемых нет. Но я приехал сюда, чтобы разобраться в этом деле и найти виновных и наказать. Вы пока посидите в камере, а дальше посмотрим на ход дела.
— Меня конечно напрягает храп соседей по комнате, но все-таки в моём общежитии мне нравилось больше… — недовольно буркнул я.
— Когда имеем не ценим, а как теряем начинаем осознавать. — ответил опер с улыбкой на лице.
В целом приятный парень, думаю мы бы даже смогли с ним подружиться, если бы встретились в других обстоятельствах. Охранники зашли в комнату и снова надели мне наручники.
Меня отвели обратно в камеру. Я лёг на койку и уставился в потолок.
«Алиса!» — позвал я мысленно свою подругу.
«Я здесь, — отозвалась она. — Ты хочешь обсудить этот допрос?»
«Что думаешь по поводу этого всего?» — спросил я у неё.
«Думаю, что этот Белов — не дурак, и кажется, как будто он на стороне справедливости. Для нас это хорошо!» — сказала девочка-призрак.
«Мне больше интересно, откуда взялся нож? Неужели его и правда доставили сюда Насте Бозиной…» — задумался я.
«Но кто?» — задумчиво сказала моя боевая подруга.
  
Глава 18
 
Оперуполномоченный министерства магии Максим Белов не спеша шёл по длинному коридору академии. Стук каблуков его начищенных ботинок отдавался эхом по всему корпусу. Он размышлял о деле, о странном стечении обстоятельств, о ноже, который явно принадлежал роду Шереметевых, и о парне, который сидел сейчас в камере, но явно не походил на убийцу.
— Ох, Максим, наконец-то я вас нашёл! — раздался голос.
Белов поднял голову и развернулся. Навстречу ему спешил ректор Павел Сергеевич Яковлев — взлохмаченный, с красными от недосыпа глазами, но в идеально выглаженном костюме. Выглядеть иначе ректор Академии воинов и магии себе позволить не мог.
— Да я вроде и не скрывался особо, чтобы меня искать! — усмехнулся Белов, останавливаясь.
— Ахаха! — ректор попытался рассмеяться, но смех у него вышел весьма натянутым. — Шутки шутите, это хорошо. Значит, не всё так плохо, как может показаться.
— А должно быть плохо? — спросил оперуполномоченный.
— Да нет, что вы, — замахал руками Яковлев. — Просто к слову. У меня к вам есть предложение, Максим. Давайте пройдём в мой кабинет, там нам будет удобнее. Как идёт расследование? Да и в целом, может, помощь какая-то от меня потребуется?
Белов посмотрел на часы — массивный циферблат, который показывал не только текущее время, но и погоду, давление и скорость потоков ветра.
— Хорошо, у меня есть немного времени. — кивнул он. — Пройдёмте тогда быстрее.
Они дошли до кабинета ректора, поднявшись на второй этаж главного корпуса. Яковлев распахнул дверь, пропуская оперативника вперёд, и плотно закрыл за собой.
— Хотите выпить? — спросил ректор, направляясь к бару, встроенному в книжный шкаф.
— Нет, спасибо! — отказался Белов, усаживаясь в кресло напротив стола. — Я на работе не пью, да и вне работы тоже, если честно. Что вы хотели обсудить, Павел Сергеевич?
Яковлев замер с бутылкой коньяка в руках, потом поставил её обратно и сел в своё кресло. Явно в его планах был другой сценарий этой встречи.
— Да я так, хотел спросить, как проходит расследование. Есть какие-то подвижки? — поинтересовался ректор.
Белов посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Тот явно нервничал — пальцы барабанили по столу, взгляд бегал, плечи были напряжены. Только вот в чем дело опер понять не мог.
— Подвижки есть, иначе зачем я тут, — ответил опер спокойным голосом.
— Это хорошо… — закивал Яковлев. — Я правильно понимаю, что у вас нет особого желания делиться этим со мной?
— Все верно! — кивнул Белов.
Ректор вздохнул и пытался подобрать нужные слова для продолжения диалога.
— Я просто не вижу в этом смысла, Павел Сергеевич. — пояснил Белов. — Мне кажется, у вас и без того дел хватает.
— Это верно, Максим — согласился Яковлев. — Но хотя бы скажите, вы все же считаете что это сделал Шереметев или нет?
Белов помолчал, разглядывая свои руки.
— Павел Сергеевич, на данный момент он главный подозреваемый, — произнёс Максим. — Но, скажу вам откровенно: хоть все улики и против него, мне кажется, в этом деле не всё так однозначно.
— Вот и я так считаю, Максим! — воскликнул ректор с неподдельным облегчением. — Ну не нужно было это парню! Не нужно! Да, Трегубов пытался его задирать, но Ярослав всегда давал ему достойный отпор, как я слышал, по крайней мере. Да и не повод это горло перерезать вот так вот на празднике.
  
— Павел Сергеевич, — Белов подался вперёд, — не будь вы ректором академии, я бы подумал, что вы сейчас пытаетесь выгородить Ярослава Шереметева.