Жестокая ложь (ЛП)

— Пэйтон! Пэйтон! Останься со мной! —Голос эхом отдался в моей голове. Они звучали так, словно находились под водой, их слова были искажены.
— Черт! Бэмби, очнись! Не умирай у меня на глазах! — Его голос затихал, пока я пыталась открыть глаза.
— Я все еще не сплю. — Я хотела сказать, но не могла заставить свой рот пошевелиться.
— Черт! — Он заорал на меня.
Я услышала вдалеке вой сирен, а затем его голос заглушил их.
  
— Бэмби, мне чертовски жаль. Мне так чертовски жаль.
  
Эпилог
 
Не было никакого смысла бороться с тошнотворной сердечной болью, которая сжигала мои внутренности каждое мгновение бодрствования. Оно было твердым, как камень, в глубине моего живота и кричало на меня снова и снова. Изо дня в день. Постоянного давления было достаточно, чтобы свести меня с ума. Каждое утро я просыпалась в надежде, что это был всего лишь дурной сон. Каждое утро мне приходилось заново переживать агонию, словно я застрялала головокружительной карусели. Сны и видения заполонили мой мозг и заставили меня почувствовать, что они могут задушить меня.
Я уже пролила тысячи слез, которых, как мне казалось, не осталось, поскольку тоска, которую я никогда не знала, что может вместить мое сердце, разрывала меня на части. Боль заставляла меня падать на колени каждое мгновение бодрствования, и я не могла избавиться от чувства, что потерпела неудачу.
Подвела своего нерожденного ребенка.
Очень горячая вода обжигала кожу, как тупые булавочные уколы, но я радовалась боли. С этой болью я могла справиться. Эту боль я приветствовала.
Мои слезы смешались с водой из душа, и мои рыдания заглушил шум воды, бьющейся о кафель. Я едва могла дышать, когда агония сотрясала мое тело. Я сжала лезвие дрожащими пальцами и полоснула им по верхней части бедра. Вид моей крови, смешанной с водой, заставил меня на мгновение оцепенеть, пока я смотрела, как она стекает в канализацию.
Мне нужно было, чтобы ощущение онемения продолжалось, и я еще раз полоснула лезвием по своей плоти, но жжения так и не последовало. Я потеряла способность чувствовать что-либо, кроме глубокой печали, которая поселилась в моей груди и каждый день сжимала ее, как тиски.
Я безудержно плакала, когда реальность снова обрушилась на меня.
Дверь душа открылась, и я едва смогла поднять голову, чтобы посмотреть, кто вторгся в мою личную жизнь.
— О черт. — Голос Стила эхом отдавался в моей голове, и я подумала, что, должно быть, мне это приснилось.
Это был тот же голос, который я слышала в тот день, когда завыли сирены. В тот день, когда мой отец пытался убить меня.
— Не так, Бэмби. — Он забрал лезвие из моей дрожащей руки и выключил воду.
Я сидела на полу в душе и смотрела, как кровь сочится из порезов, которыми я украсила свое бедро. Я не могла пошевелиться. Я не могла думать. Все, что я могла, это плакать. Я почувствовала, как меня окутывает тепло, когда Стил набросил полотенце мне на плечи, поднял меня из душа и отнес в кровать. Он прижимал меня к своей груди, пока мои всхлипы не прекратились.
— Мне чертовски жаль, — прошептал он в мои мокрые волосы и поцеловал в макушку.
— Не извиняйся. Это не твоя вина. — Я посмотрела в его юные голубые глаза. Они были погружены в тоску и печаль.
— Мне следовало быть там раньше. Я должен был вернуться, как только узнал, — на последних словах его голос дрогнул.
— Мне следовало сказать тебе. — Я прижалась к нему, когда новая волна агонии захлестнула меня при воспоминании о потере ребенка.
— ТССС. Все в порядке. Теперь я здесь, и я никогда не покину тебя, блядь, Бэмби. Нравится тебе это или нет. — Он сильнее прижал меня к себе и держал так, возможно, целый час, пока я рыдала у него на груди. Я ненавидела то, как естественно было показывать ему свою уязвимость, но я думала, что он заслужил разделить этот момент со мной. Момент нашей общей потери.
— Ты можешь кое-что для меня сделать? — Я подвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Что угодно. — Его глаза метались между моими.
— Я хочу сделать татуировку. Ты возьмешь меня с собой? — Я спросила и надеялась, что он возьмет. Мне нужно было, чтобы он был там.
— Сейчас? — Он посмотрел на меня немного растерянно.
Я кивнула в ответ.
— Это не выходит у меня из головы с тех пор, как я выписалась из больницы.
— Пойдем. — Он снял меня со своих колен и направился к выходу из моей комнаты, но остановился в дверях. Его взгляд приобрел оттенок дьявола, когда он снова посмотрел на меня. — Я отдам тебе голову твоего отца, когда найду его. — Он повернулся и оставил меня собираться после этого обещания.
Стил отвел меня к их постоянному татуировщику, который перетасовал других своих клиентов, чтобы сразу же подогнать меня. Я чертовски нервничала, но мне нужно было сделать это для себя.
Я посмотрела на свою татуировку, которая располагалась у меня на ребрах над шрамом от удара моего донора спермы. Я расплакалась, восхищаясь татуировкой и ее значением. Почерк был написан скорописью, неаккуратно и растянуто. Он выглядел почти как нацарапанная строчка. Это было идеально.
— Сила в наших шрамах, — прочитал мне Стил вслух, обнимая меня за талию и кладя ладони на живот.
Только для того, чтобы я впервые прочла его новую татуировку, словно она была создана для того, чтобы завершать мою. — Они познают свою месть.