Шепот одержимости (ЛП)

По какой-то причине я думаю, что это может его разозлить.
— Как хочешь. — Фыркаю я.
Я не хочу с ним спорить. Я поворачиваюсь, чтобы выбежать из машины, но он останавливает меня, положив теплую руку на мое запястье.
— Подожди, прости.
Его хватка твердая, но нежная, и мой пульс учащается под его прикосновением. Он делает глубокий вдох, но я теряю способность дышать под его пристальным взглядом.
  
— Ты сегодня прекрасно выглядишь.
Его комплимент врезается мне в грудь, и я делаю неглубокий вдох. Каким-то образом.
— За вычетом всей... э-э, зубной пасты, засохшей у тебя на шее? — Он приподнимает бровь, и я хмурюсь.
Я не могу наклонить подбородок достаточно низко, чтобы увидеть, о чем он говорит. Я могла бы опустить солнцезащитный козырек, чтобы посмотреть в зеркало, но я не могу больше выдерживать это напряжение ни секунды, поэтому я высвобождаю запястье и бросаюсь бежать.
Оказавшись внутри здания, я перехожу на шаг, опустив голову. Рукой застенчиво прикрываю шею. Я чувствую, как что-то засохло на моей коже, и я надеюсь, что это всего лишь капля зубной пасты, как предположил мой сводный брат. Я спешу к своему шкафчику, планируя захватить учебники для первого урока, а затем направиться в ванную перед уроком, но останавливаюсь как вкопанная, когда открываю шкафчик и нахожу свой телефон, безобидно лежащим перед учебниками.
Я определенно не оставляла его здесь прошлой ночью.
Более того, он полностью заряжен. Это означает, что кто-то забрал мой телефон из дома, зарядил его и оставил в моем шкафчике, чтобы я нашла его этим утром. Но почему? И кто?
Он загорается при поступлении сообщения и вибрирует, громко ударяясь о металл. Забыв о книгах, я хватаю его.
Неизвестный номер
Немедленно иди в женский туалет на верхнем этаже и жди.
Дрожа, я закрываю свой шкафчик и прижимаю телефон к груди, как будто это грязный секрет, который я пытаюсь скрыть. Мистер Спиро. Должно быть, он сменил номер. У меня дрожат колени. Но зачем ему рисковать, возвращаясь в школу? И зачем обращаться ко мне?
Я уже подумываю проигнорировать сообщение и пойти на урок, когда поступает еще одно сообщение. Я чуть не роняю телефон.
Неизвестный номер
Не заставляй меня ждать. Тебе не понравится то, что произойдет дальше, если ты это сделаешь.
Я не знаю, как мне удается заставлять ноги двигаться, но я двигаюсь. Страх перед тем, что сделает мистер Спиро — фотографии и видео, которые я по глупости отправила ему, вспыхивают у меня в голове, — заставляет меня подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
Верхний этаж пуст. У меня здесь нет занятий, поэтому я даже не знаю, для чего он используется — если он вообще используется. Возможно, это воспоминание о тех временах, когда это была единственная средняя школа в городе, и в ней обучалось намного больше учеников, и поэтому использовался каждый дюйм свободного пространства.
Теперь нам приходится конкурировать с более новой, шикарной школой на другом конце города, которая открылась только в прошлом году, и многие родители забрали своих детей отсюда, чтобы они пошли туда, где трава зеленее. Не вините их. Я бы тоже сменила школу, если бы мы были в зоне для этого или могли позволить себе проезд на автобусе. Но это означает, что при меньшем количестве задниц на сиденьях финансирование серьезно сокращают, поэтому многие классы и не только не используются и приходят в негодность.
Ванные комнаты помечены, их легко найти. Когда я вхожу, в дамской комнате никого, и мне приходится некоторое время ощупывать стену в темноте, чтобы найти выключатель. Я настолько напугана, что мне даже не приходит в голову воспользоваться фонариком моего телефона, чтобы лучше видеть.
— Эй? — Слабо зову я. — Здесь кто-нибудь есть?
На этот раз, когда мой телефон вибрирует, я действительно роняю его. К счастью, экран не трескается.
Неизвестный номер
спящая красавица. mp4
От волнения у меня сводит живот, когда я нажимаю, чтобы загрузить файл. Как только он загружается, появляется черный экран с только белым символом "воспроизвести". Я вытираю ладони о джинсы и нажимаю кнопку, увеличивая звук.
Я вздрагиваю, когда чернота исчезает и на кадрах появляется моя пустая спальня. Кто это снял? Мое сердце бьется в два раза быстрее, и я дрожу с головы до ног.
Пожалуйста, только не мистер Спиро. Пожалуйста, только не он.
Ужас охватывает меня, когда я смотрю, как вхожу в свою спальню, завернутая в полотенце после душа. Я тянусь за лосьоном, которым всегда пользуюсь, и вынуждена отвести взгляд, когда роняю полотенце, чтобы начать наносить лосьон.
Кто-то был в моей комнате, вторгся в мою личную жизнь и снимал меня. Без моего ведома или согласия. Это отличается от видео, которое я отправила мистеру Спиро. Тогда я была добровольным участником. Ладно, я не особенно хотела отправлять ему видео, но я была в отчаянии и, по крайней мере, знала, что делаю. Хотя это... это похоже на худший вид нарушения.
Я с болезненным восхищением наблюдаю, как продолжаю свой ночной ритуал подготовки ко сну, отказываясь от записей в дневнике, потому что была необъяснимо измотана.
Чего я не понимаю, так это как кто-то мог находиться в моей комнате и снимать меня, когда моя мама была дома прошлой ночью. Судя по ракурсу записи, с телефоном, установленным напротив моей кровати, я бы заметила, что кто-то стоит в моей комнате и записывает меня, так что они, должно быть, где-то прятались. Мой шкаф, если мне нужно было угадать. Или под кроватью. Может быть, в другой комнате?
Это навевает плохие воспоминания о моем отчиме, поэтому я быстро отбрасываю эту мысль. Это не он. Это не в его стиле.
Я прокручиваю видео, на котором я сплю, слишком быстро, и мне приходится немного перематывать назад, когда мое внимание привлекает какое-то движение на экране.
От облегчения у меня подгибаются колени, и я падаю на пол в ванной, сжимая телефон в руке, как отчаянный спасательный круг. Это он. Не мистер Спиро. Человек в маске.
Я никогда не испытывала такого облегчения, увидев его.
Он подкрадывается ближе к моей кровати и смотрит на меня сверху вниз, прежде чем сесть на край. На экране я никак не реагирую. Здесь и сейчас мое дыхание сбивается.
Он удивляет меня, потянувшись за моим дневником, и я наблюдаю, как он злится. Это видно по его расправленным плечам, по тому, как сжимаются его руки в кулаки, когда он читает, по манере, с которой он яростно переворачивает страницы, прежде чем вырвать их одну за другой и разорвать в клочья.
Я хмурюсь. Что я могла написать такого, что так разозлило его?
Он встает, вытаскивает член из штанов и начинает дрочить. Его движения сердиты, даже мстительны, а не доставляют удовольствия.
Встав на ноги, он склоняется надо мной и большим пальцем свободной руки в перчатке приоткрывает мои губы. Он все еще наказывает свой член другой рукой, и осознание приходит ко мне за мгновение до того, как он хрюкает и кончает прямо мне на лицо.
Черт.
У меня на шее не зубная паста.
Я не могу оторвать глаз от экрана, когда он снова засовывает большой палец мне между губ, и, клянусь, я вижу, как я сосу. Этого не может быть на самом деле, верно? Не может быть! Я не могу сделать... это... во сне.
  
Его сердитая поза, кажется, сменяется удовлетворенной, когда он втирает свое возбуждение в мою кожу.
— Вот и все, Кора. Возьми меня. Питайся моей сущностью, как маленькая грязная шлюха. Привыкай к моему вкусу, детка, скоро ты будешь жаждать его больше, чем саму жизнь.
Черт.
Неуклюже поднимаясь на ноги, я бросаюсь к раковинам и включаю ближайшую на полную мощность. Я стаскиваю с себя топ и оплескиваю себя холодной водой, царапая кожу в отчаянной попытке смыть засохшую сперму. Я чувствую себя отвратительно, мне слишком жарко, мне стыдно... но было и что-то еще.